Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 43)

– Допустим, завтра он умрет, кто сядет на его место? Будут ли причины считаться с моими желаниями? А когда я скончаюсь, внезапно придавленный камнем во время очередного землетрясения, кого сюда назначат? Тебя, Тит? А кто обещал и по какому праву? Ты наследник лично мой, а провинция мне не принадлежит. Поэтому я никогда не смешиваю казну острова и свой личный карман. И да, немалые суммы идут на общие нужды в качестве благотворительности и просто из милосердия, но содержать за свой счет еще пару тысяч конников, извините, уж больно накладно. Нет, этот вариант не выход! Если союзные города заинтересованы в спокойствии, пусть участвуют в патрулировании.

– Тогда не нужно заключать мирный договор с латранами! – быстро сказала Мира. – Всегда можно обчистить очередной храм или богатый город.

– Вот! В самую суть смотришь. Если нельзя взять с подданных, то нужно грабить соседей.

Причем на законных основаниях и под прикрытием веры. Такого высказывания не поймут, пусть мои дети и уважают отца. Они настоящие масихийя и другого пути не знают. Дело даже не в «Руке Марии», в обязательном порядке висящей на шее, а у легионеров еще и вытатуированной на теле, чтоб похоронили правильно. Амулет и потеряться может, такое не исчезнет. Они так воспитаны, наша вера лучше и правильней. Мы несем свет дикарям, и даже верующие в Единого, но по-своему, а не как истинно сказано Марией, стоят ступенью ниже самого убогого правоверного. Тут и Кодекс не поможет. Юридические права и ощущение превосходства – разные вещи. И в чем-то они правы. Мы самой своей сутью отвергаем и подрываем устои мира. Рум ушел, но стержневые понятия, исповедовавшие патронаж и клановость, сохранились. Мария ломала перегородки общин, невзирая на национальность и создавая новый социальный строй. Я всего лишь приводил в порядок уже существующие правила и частично отменил мешающие развитию законы. От раздробленности на мелкие группы к одной большой, живущей в равенстве. Ведь нигде в мире до нас не существовало такого. В зависимости от социального положения подсудимого приговор за одно деяние мог быть очень разным. Бедняка могли казнить, а сенатор отделаться временной ссылкой за то же преступление[44].

– Зачем же делать обратное? Объясни, не понимаю.

– Война должна кормить армию и приносить прибыль. Но торговля может дать ничуть не меньше. А вот перекрыв ее, мы бьем не только по вражескому, но и по собственному карману. Пошлины дадут ничуть не меньше, без риска. А главное, мирный договор освобождают мне руки.

– Отец, – сказал Торопыга, – а ты собираешься возвращать Эмилиану Публию Киренаику или поступишь, как с Аннибалом, отплыв в Массалию?

– Ну, хоть один из вас имеет мозги, – удовлетворенно говорю, когда Мира посмотрела с недоумением на брата.

– Тит! – сказала она просительно.

– Отец нацелился на Мицраим, – произнес тот уверенно, – и желает иметь спокойствие на море, пока будет сажать на трон нового фараона.

– Ха! – сказала Мира. – Так я могу стать владычицей Нила! Ну, на таких условиях согласна замуж. Это ж не обязательно сразу?

– А что скажет на такой фортель Александр? – потребовал Торопыга.

– Если победим, сделает вид, что так и нужно. Проиграем, он договоры соблюдал, и это моя личная самодеятельность.

– А есть шанс на провал?

– Если вы не станете болтать лишнее даже лучшим друзьям, слух раньше времени не пойдет. Кроме людей Агата есть множество других, внимательно слушающих.

Я честно передал разведслужбу новому императору. Правда, это ничуть не мешало прежнему начальнику выполнять мои просьбы и ставить в известность о важных вещах, но то не по службе, а из-за прежних дружеских отношений. Агат уже ощутимо стар, болеет, и, хотя имеет заместителей, уверенность, что они будут на меня работать, отсутствует. Увы, нельзя получить все. Приходится создавать свою параллельную разведку, а это тоже отнюдь не дешево.

– Все, ребята. Я сказал, вы услышали. Кому доверять, как не собственным детям. Ко мне Алексей пришел, а он зря не появляется.

– А можно еще один вопрос?

– Если не про мои эротические сны, то запросто.

– Нет, я снова про Кирилла.

– Хочешь услышать нечто более интересное про важность морали и связь души с телом?

– Я видел пару книг, с которых вы с ним переводы делали. Никто не знает этого алфавита и не способен прочитать. А Мира говорит…

Рано или поздно это должно было случиться.

– Прекрасно знаю, о чем она могла рассказать. Ну, раз прямо спросил, заслуживаешь честного ответа. Ты, – обратился к дочке, – впрочем, нет. Вот возьму слово с него молчать.

– Ну, отец! Так нечестно.

Я подставил чашу под вино.

– Учись взятки давать, пригодится.

– Ага, по Кодексу за это в четырехкратном размере штраф и запрет на государственную должность.

– Ну хоть что-то читала. Ладно, – помолчал после пары глотков, – раскрою вам тайну. Об этом никто не знает. Я одной Марии говорил. Вопреки официальной версии ни у какого друида я не учился. Моим наставником и педагогом был Кирилл, которого тогда звали иначе, и философией он не баловался. А был он… Вы же помните сказанное Пророчицей о других мирах?

– «Мир сложнее, чем нам кажется», – процитировал Торопыга почти сразу. – Ты об этом?

– Совершенно верно. Дальше не забыл?

– «Звезды – это солнца, очень далеко, так далеко, что в голове не укладывается. Поэтому они кажутся маленькими. И рядом с ними на других землях Творец по великому Милосердию с неведомыми нам целями создал иных существ. Иногда похожих на знакомых, чаще отличающихся».

Ничего такого я ей не говорил никогда, точно помню. Наш разговор о моем происхождении состоялся позже. Свыше пришло откровение или на почве зверомордых, однако попало в Канон.

– «Бывает, лететь туда приходится тысячелетиями, а случается, нужно сделать всего один шаг – и ты уже там».

А вот это мои слова, не божественное.

– Не одни аперы с урсами к нам пришли, – продолжаю, когда он закончил текст. – Возможно, их было намного больше, но не так заметны. Вот Кирилл из иного мира.

Эка глаза округлились!

– Да, и там по воле Творца люди живут.

А самое главное, и у него и у меня потомки имеются. Значит, родство очень близкое, не только внешнее. Причем не полулюди, как всерьез опасался. Торопыга-то умудрился уже бастардика заделать рабыне. Я на радостях от такой новости даже особо не ругал. Да и за что? Рабы по здешним понятиям имущество, никакого греха в таком нет. Вот выкинуть ребенка, как прежде частенько случалось, уже нехорошо для правоверного. Но и наследник второй очереди мне с таким происхождением без надобности. Создавать проблемы в семье, пусть и через много лет? Отправил в родные края вместе с мамкой под присмотр ее родственников из племени Кай уже свободной и с приличными деньгами. Вырастят из него очередного оружейника, подозревая в отцовстве бывшего императора. Я-то вытерплю, не первый раз.

– Кирилл мне много дал, – сказал с нажимом, создавая очередную легенду, – а потом продал тому самому друиду. Причины не важны. Предательство худший из грехов. Потому и любить его не за что, хотя уважаю за знания.

А еще за притащенные книги. Даже больше, чем за кучу искусственных драгоценных камней, буквально ведро, найденное при обыске. Здесь от натуральных их никто не отличит. Зато обладают исключительно высоким качеством и приличными размерами. Жемчужины с идеальными формами. Егерь мог бы при желании за это добро всю Сицилию купить, если б не отобрали моментально. Да цены бы сбил, попади внезапно все на рынок. Так что потихоньку продавал один камушек за другим и жил припеваючи все эти годы, лишь иногда позволяя себе написать статью на религиозную тему. В среде павликианцев считался большим авторитетом. Не зря затем внес в умы разброд, уверовав в Марию. Подумаешь, по моей настоятельной просьбе. Мы ж об этом не шумели на площадях.

– То есть это не его идеи, – медленно произнес Торопыга.

– Сын мой, – устало говорю, – не будь идиотом. Мы потому такие умные, что стоим на фундаменте знаний прежних великих ученых, изобретателей и философов. Отталкиваясь от их достижений, идем дальше. Нет ничего зазорного в переводе «Справочника лекаря» и «Атласа органов человека».

С последним была масса проблем при копировании и печати. Требовалось очень точно срисовать, а мы оба не по этой части. Пришлось звать специалистов. Зато «Справочник» – это огромный прорыв в здешней медицине, написан не для широкой публики, а в качестве учебника для профессионалов. Болезни по разделам и с разделением на параграфы, включающие основные симптомы, диагностику, лечение и лекарства. Понятие о гигиене и причинах хворей чисто на рациональных факторах, без всякой воли богов. Девятьсот страниц мелким шрифтом! Анестезия и хирургия способны спасти миллионы жизней. Достаточно четкое описание кесарева сечения, лечения острого аппендицита, и таких операций в подробностях несколько дюжин. Эта старая крыса сидела на настоящем богатстве и ни с кем не делилась!

– А энциклопедию он точно самостоятельно пишет.

Если уж совсем честно, то оглядываясь на Большую советскую. Но там масса статей, ненужных здешним жителям, и не меньше еще долго не будет понятно. Девять десятых идет в мусор. Не потому, что подрывает устои, а слишком рано и без соответствующих исследований недоказуемо, для этого столетия должны пройти. Поэтому пока всего три тома написал, творчески перерабатывая текст. Причем сначала мне показывает, с чего перевод, и не всегда получает согласие. Кое-какие знания и технологии, даже в общих чертах, опасно пускать в свободное плаванье.