Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 10)

Вот последние целенаправленно сносились, освобождая место. Часть строительных материалов, включая колонны и мрамор, в будущем можно использовать для собора. А просто камни и сейчас пригодились, поскольку помимо места для молитвы ставились форты для прикрытия канала. Давать возможность повторить мой успех никому не собираюсь. Стены по-любому нужно переделывать для фронтального огня, и неплохо бы еще одну подальше, расширяя город и создавая дополнительную оборонительную систему. К сожалению, даже моих финансов на это пока маловато. Вечно приходится выбирать между первоочередными целями и теми, что могут подождать.

Перед торговой площадью у остатков забора снесенного дома парочка мужчин сидела на корточках. Один и вовсе дремал. Зато перед ними стояли двое и явно ссорились, размахивая руками и беседуя на повышенных тонах. При моем появлении спавшего толкнули, и он поспешно вскочил, напяливая шапку. Ага, здешний распорядитель, судя по фасону и цвету. За место торговец обязан платить, как и за продажи больших партий товара. Кстати, нашлись особо ушлые, и, полагаю, скоро их количество возрастет, которые сдавали свои дома приезжим купцам. Им хорошо и тем удобно.

Кроме того, в его полномочия входила проверка весов на соответствие стандартам, разбор жалоб, обмана и прочих хитростей, когда вес буханки, например, не соответствует заявленной. С этим у нас строго.

– Дождь под ноги, император, – говорит подойдя.

– Что происходит? Что это за люди?

Он замялся на мгновенье.

– Разбор досудебный.

– Не понял.

– Зачем суффета нагружать излишними трудами? – объясняет.

Кажется, сообразил, что не дошло.

– Не станет же он заниматься погрызенным мешком с маисом, мелкой ссудой или тому подобной ерундой. Этот одолжил осла, перегрузил его, а то возьми и сдохни!

Между прочим, в число внедренных мной стандартов веса есть и такие: вес осла – приблизительно сто пятьдесят килограмм, вьючного мула – триста, лошади – четыреста, а верблюда даже пятьсот. Меры и без меня придумали, оставалось лишь зафиксировать официально.

– Я им дал два часа на выяснение отношений. Если не договорятся, получат палкой оба и еще полчаса на раздумье. Если совсем тупые, пойдут к судье.

Наверняка еще и подарок небольшой получит потом за усердную помощь в обсуждении. Но суффету ведь платить придется, и мелочью не отделаешься! А здесь можно полюбовно договориться. Так что всем выгодно. Кроме судьи, который имеет свою долю с платы за разбор по Кодексу.

– Ну-ну, – говорю, невольно усмехаясь предприимчивости, и проезжаю.

Час еще ранний, однако торговля идет бойко. Здешний базар продовольственный. Сознательно разделил. Как водится, прямо на месте режут скот, да и гнили всякой полно остается к ночи. А санитарное состояние важно. Не говоря уж о возможности болезней, в этом отношении Кодекс строг и практически совпадает с законами на севере. И что не менее важно, прямо предписано Пророчицей соблюдать гигиену. Следить все равно надо. Человек скотина ленивая. Если его не пинать, он редко почешется. А мясо должно быть свежее, падаль запрещена. Но и бойня после всего отмыта и почищена от помета и вонючих шкур, чтоб не лежали где попало. За все нарушения штраф серьезнейший. Не понимающих или не желающих выполнять правила дважды изгоняли навечно. Крысы и прочие «радости» – разносчики заразы мне в городе без надобности.

Что угодно здесь продают: лепешки из маиса и пшеницы, которые пекут прямо на виду, пирожки с самой разной начинкой, даже перченые для ценителей, готовых платить заметно дороже. Овощи и фрукты, а также всевозможные приправы, от которых разбегаются глаза. В прежней жизни и не подозревал, что дыни бывают вяленые, маринованные, соленые и много других вариантов. Сотни сортов вина от самого паршивого до высоко ценимого, привезенного издалека, с добавками и без. Бренди, ну как без этого. Ракия, алкогольный напиток, приготовленный из фруктов. Абрикосы в огромном количестве, но здесь из них предпочитают варить пастилу. Густое повидло намазывают на гладкие доски, сушат и получают длинные полосы товара, сворачиваемого в рулон. Можно просто жевать, а можно добавить в пирог или сделать напиток. Самое удивительное, конечно, разнообразие оливок. На масле из них готовят, его используют в салатах и еще для притираний. А можно просто ими перекусить. Они бывают овальные, круглые, черные, зеленые, красные. Их солят, маринуют, вялят и готовят еще десятком способов.

Мясо любого вида. Куры, свиньи, коровы, козы, голуби, фазаны, кролики, зайцы, даже лошади и верблюды. Прямо при тебе зарежут и освежуют, если пожелаешь. Или отдадут живой товар. Все ж холодильники пока не изобрели и до гор со льдом далеко. Для любителей продается экзотика – олени, зебры, жирафы и крокодилы с цаплями. А можно прямо тут угоститься шашлыком из верблюжатины с бараньим жиром. Найти его у верблюда невозможно. Кстати, почему-то принято запивать жареное мясо простоквашей. Ее по соседству продают, как и сыр, творог, брынзу, масло не только коровье, но и лошадиное, козье и верблюжье. Цены, естественно, различаются. Коза скот совсем уж бедных, однако молоко и приготовленное из него на вкус ничем не хуже, по моему скромному мнению.

Морда моя хорошо знакома, тем более торговцы начальство в лицо прекрасно знают. Постоянно приветствуют, но с криками не лезут. Никто не навязывает товар и не кидается с просьбой о помощи. Иногда такое случается, но не часто. Редко кто стремится привлечь внимание. Суд мой строг, зато ужасно справедлив. Невинно обвиненный может получить клеветника в полное распоряжение. А там уж как повезет. Прибитое к столбу на сутки ухо не самое ужасное. Все это усвоили и предпочитают решать мелкие проблемы без власти, как недавно обнаружилось.

В одном месте собралась небольшая толпа. Оказалось, никто не дерется. Очередной юродивый дает представление. Через головы с коня все прекрасно видно. Он извлекает из корзины здоровенную гадюку и прямо на глазах изумленно ахающих зрителей принимается откусывать от нее куски, немедленно глотая. Собственно, жители сертана едят и змей, и ящериц, и даже всяких кузнечиков. Ничего ужасного в том нет, если правильно приготовить. Мясо пресмыкающихся на вкус напоминает курятину, но не живую же трескают приличные люди!

Мальчишка, пришедший с ним, отбивает на барабане дробь, сопровождающую действия ненормального. То быстрее, то медленнее. Когда доел окончательно несчастную ядовитую гадину, до последнего момента продолжающую дергать хвостом, замер. А затем удары стали особенно яростными.

Тут юродивый замер и захрипел, конвульсивно дергаясь. Поднял руки ко рту и извлек оттуда с заметным напряжением абсолютно целую и невредимую змею. Силен! Так глаза отвести! В чудеса я не верил абсолютно. Магия – это совсем другое дело. Только ни одна жрица никогда не оживит мертвого, пусть он и змей.

Народ радостно зашумел, и маленький барабанщик пошел с шапкой по кругу. Ему кидали самые разные монеты. Бросил и я денарий, обнаружив вблизи, что это вовсе не мальчик, а девушка, пусть и молоденькая. Она сразу засекла номинал, все ж серебро подают не часто, и поклонилась.

– Приходите вечером к domus Влада. Знаешь, где это?

– Да, император, – сказала она спокойно.

Выходит, признала. Тем лучше. Угостить еще одного странного типа мне не тяжко. Вдруг в очередной раз нечто выгорит. За пару лет пообщался с четырьмя добрыми дюжинами юродивых и фокусников. Большинство реально со сдвигом в мозгах, кое-кто нормален, но придуривается на публику. Половина просто жулики в той или иной степени. Такие охотно готовы поработать на Агата, передавать полезные сведения. Все равно бродят, много чего видят и слышат. Что ж не порадеть для хорошего человека за мзду невеликую. Но четверо оказались друидами. Лечить могли не хуже жриц. Правда, один сразу отказался переезжать, ему и так неплохо было в качестве обычного врача, еще один был стар и немощен, зато мог объяснить двоим молодым, как правильно лечить, чтоб самому не сдохнуть и клиента ненароком не угробить. До среднего уровня жрицы им всем было далековато, но лиха беда начало. В мужской обители такие уместны. Надеюсь, слух пойдет и сами появятся рано или поздно, надеясь выучиться. Потому что иначе люди со способностями рано помирают, о чем говорили некогда Марии. Мужчин это касается не меньше.

На пятачке заиграла музыка. Я так и не привык здешнюю воспринимать, раздражает, особенно когда приходится сидеть под это визгливо-заунывное треньканье. Менестрели с севера гораздо ближе по звучанию к моему пониманию, да и используют они нечто вроде гитары. А эти дуделки и одна палка две струны исключительно раздражают, о чем вслух не говорю.

Разворачиваю коня и еду дальше. Мимо рядов, где продают самое дешевое из возможного – плоды кактуса. Сердцевина достаточно приятна на вкус, но есть такое можно разве что с голодухи. Косточек огромное количество, и они не настолько мелкие, чтоб не обращать внимания. Не жуешь, а бесконечно сплевываешь. Между прочим, здешние арбузы имеют не больше трети красной мякоти и не сильно сладкие. Вот если упарить до густоты меда, получалось неплохо, а без обработки угощать гостей не принято.

Теперь на верфь. На мое счастье, ее раззадоренные правоверные не растащили и не спалили на радостях победы. Все ж доски далеко не самое ценное, что можно было найти в тот момент в павшем городе. Там даже уцелело несколько прятавшихся семей корабельщиков. В принципе, подобное место всегда достаточно замкнутый мирок. Кроме запасов древесины, обязательного пруда с солоноватой водой для укрепления частей корабля и мачт всегда строят склады и дома для работников. Постоянно нужны квалифицированные плотники, столяры, канатчики, парусные мастера.