Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 58)

– И какое вы имеете право? – Говоривший был явно пьян, да еще с девушкой, если можно так назвать крашеную лахудру далеко за тридцать.

Судя по виду – обычный работяга, да и откуда взяться золотой молодежи в этом районе. Зато одет в новомодный пиджак, а из наружного кармана выглядывает красный носовой платок. Не иначе в заграничном кино подсмотрел. И низкий рост пытается скрыть ботинками на платформе, хотя повисшая на нем особа женского пола все равно заметно выше.

– Нет, я желаю знать! – с тупым упорством пьяного, которому море по колено, пытался настаивать мужчина, как будто ему кто-то запретил проходить мимо. – Что происходит? Почему шум?

Очень хотелось двинуть ему всерьез, но мы – стражи правопорядка, и серьезный скандал абсолютно ни к чему. Достаточно, что пришлось загонять в квартиры высунувшихся на взрыв из квартир. Свидетели нам не нужны.

– От кого лица скрываете?

Прямо в точку. Мы, как нынче модно в жандармерии, еще и в полотняных масках. Очень удобно, в подобном виде никто не опознает.

В этот момент, будто по заказу, на втором этаже вылетело со звоном окно. Мимо пролетела человеческая фигура. Хлопнулась об асфальт, перекатилась и вскочила на ноги.

Прежде чем я успел скакнуть следом, из невидимой мертвой зоны выскочил Сизый и с размаху врезал человеку прикладом автомата в спину. Тот повалился снова лицом на землю, и Сизый моментально уселся верхом, беря подбитого на болевой прием. Все это заняло секунды три, и, убедившись в результате, я повернулся и невольно зарычал.

– Убрать мешающих проведению спецоперации, – проорал в сторону качающих права, и мой напарник недвусмысленно снял предохранитель и передернул затвор.

Алкаш явственно побледнел и отступил, захлопывая за собой дверь. В России – всеобщая воинская обязанность и любой в курсе, что происходит дальше. Этот даже позабыл про желание покрасоваться перед своей девицей.

Я обернулся, скорее машинально, чем для проверки, и не поверил глазам: прыгун начал вставать, несмотря на сидящего на спине и вывернутую руку. Нормальный человек потерял бы сознание от боли. Подскочил еще один из наших и со всей дури двинул носком тяжелого ботинка между ног сопротивляющемуся. Тот все же не железный оказался и сложился, снова упав мордой вниз.

– Не выпускай никого из квартир, – сказал я напарнику, а сам понесся вниз по лестнице.

Конечно, если кому отбить мужское достоинство, ему уже не до магических практик. Для полноценного действия требуется сосредоточиться и выбросить из головы лишние мысли. Хороший практик способен войти в соответствующее состояние быстро, и тогда моим парням может стать кисло. Когда по-настоящему болит, вряд ли на что-то способен даже самый умелый, но подстраховать не мешает. Для того меня снаружи и оставили, не запуская в квартиру. В качестве стрелка я недостаточно хорош, а до мордобоя так и не дошло. Вернее, без меня все провернули. Но никто не мог знать, как обернется, и поэтому прихватили с собой.

Пока мчался – ну сколько занимает пробежка со второго этажа вниз, когда прыгаешь через ступеньку, – сомнительного типа скрутили странным образом. Руки и ноги завели назад, причем пристегнуты наручниками левая к правой, а на шее – тонкий провод, идущий куда-то к остальному железу. Никогда такого прежде не видел, но сообразил сразу, как только увидел красное лицо и врезавшуюся глубоко в кожу удавку. В таком положении он при малейшем движении сам себя душит.

– В машину, – показал я, и парни, подхватив пленного под руки, поволокли его к микроавтобусу и без особого почтения зашвырнули внутрь.

Сизый задвинул дверь, предварительно отдав мне найденный у пленного кольт сорок пятого калибра. Стандартный М1911, состоящий на вооружении армии США и еще парочки стран. А вот патроны в нем какие-то странные. Когда извлек один, обнаружил занятную гравировку. С ходу не разобрать, что нацарапано, однако очень смахивает на специфическое оружие для убийства магов. Должно прошибать любую защиту. На свинце заклятия долго не держатся, но пары недель достаточно. А если уметь подпитывать, то до бесконечности, главное, пополнять расход. Прокол. Надо было выяснить после убийства семьи, нет ли чего странного. За мной они приходили с обычными патронами.

Теперь, когда за мной не подсматривают жильцы дома, я мог спокойно приступить к обыску. Документов у пленника никаких, зато на шее амулет, в поясе – еще парочка, изображающих пряжку с защелкой. В одном кармане немного денег, в другом – три золотые монеты. Нож выкидной, подозрительная полая монета, которая мне ничего не дает. В воротнике нечто вроде удавки. Когда тронул, пленник попытался ударить меня головой. Ага, у него еще и иголка с какой-то гадостью. И не боялся же уколоться! На всякий случай я двинул его в солнечное сплетение, а то опять резвиться стал. От удара его дернуло, и петля впилась в шею, несколько придушив. Со всех сторон мало приятного.

– Ну что, по-русски понимаешь?

Ответом был взгляд, полный ненависти. Пришлось еще раз стукнуть. На этот раз – в нос. Если правильно двинуть, боль жуткая, но для здоровья ничего ужасного. И исправляется перелом легко.

Он произнес нечто неприятным тоном, когда проморгался от слез. Похоже, это был сленг. Я понял лишь «Dumb ass»[31].

– Ты, американский «булшит»[32], доигрался, – засовывая тряпку ему в рот, сообщил я. – Не мы к тебе, – продолжил, переходя на английский, – ты к нам приехал. Здесь и останешься, раз имел глупость разозлить. Для начала я просто стану ломать тебе пальцы. По одному. И ничего не буду спрашивать.

Говоря, нажал ногой, поворачивая тело на бок. Теперь можно и показать, что я не шучу. Потянул мизинец на правой руке и сломал одним движением в суставе. Человек опять невольно выгнулся, мыча в кляп от боли.

– Если не потянет облегчить душу – продолжу с другими костями. В человеке их много. Больше двухсот. И колени потом не собрать. Не поможет – отрезать стану. Сначала пальцы. Потом все остальное.

Дверь с лязгом откатилась, и внутрь нырнул один из приезжих боевиков. Ему подали нечто, завернутое в грязную дерюгу. По размерам – человеческое тело. Следом стали залезать остальные.

– Отпусти своих людей, – сказала тихо Виолетта на константини, обернувшись с водительского сиденья. – Не нужно им видеть лишнее.

– На лежку валите, Сизый, – послушно приказал я, высунувшись из машины, благо он стоял рядом в ожидании. – Форму по дороге выкиньте, машину сожгите. Запасная готова? Вот и хорошо. И сидите пока тихо, никуда не выходя. Завтра свяжусь.

Если по дороге на кого-нибудь не нарвемся. Вообще-то по пути сюда три раза останавливали, но внутрь не заглядывали, успокоенные предъявленными документами. На самом деле у нас хорошая подделка жандармского «вездехода», но Виолетта показывала любопытным патрульным все нужные бумажки. В их воображении. Иллюзии она лепит качественные. Своими глазами наблюдал отсутствующую печать. А уж мне-то впарить нечто несуществующее непросто, даже если не вспоминать про парочку приличных оберегов. Способ заставить сидеть Катю смирно – поплакаться об отсутствии нормальной защиты. Она поднатужилась и нечто выдала. Я ни черта не понял в ее заклятиях, просто ощущаю наличие. Зато благодарил долго и с максимальным усердием.

Из мешка извлекли слабо моргающую голову, позволив второму пленнику нормально дышать, а то человек в обмороке.

– Пальчик бо-бо? – хмыкнув, сказал самый мелкий из команды, снимая маску и обращаясь к моему прыгуну.

Имени я не помнил, не из основных, но прозвище Муха. Говорил он на английском, гундося и растягивая слова.

– Помогу, – и одним движением отрезал мизинец у самой ладони. В отличие от меня он вовсе не собирался пугать, а прямо приступил к действию.

Человек взвыл и дернулся с прежним результатом, когда сам себе затягивает петлю на шее. Из пореза потекла ручьем кровь.

– Нет-нет, – перерезая натянувшуюся, как струна, веревку, пробормотал Муха. – Эдак еще удавишься, а ты нам нужен живой. Чтоб говорил как политик с трибуны. Долго и без остановки. Мы тебе сдохнуть не дадим, специально целителя привезли, чтоб вытаскивал, когда особо паршиво станет.

Внезапно включилась полицейская рация, на этот раз было на удивление ясно и четко слышно, как будто рядом находились.

– Седьмой! – нервно звал кто-то. – Седьмой! Я восемьдесят второй!

– Слушаю, – лениво отозвался седьмой. – Чего стряслось?

– Мы на адресе, здесь три трупа с огнестрелом, один точно Пан!

– Уверен?

– Да что я, рожу его не знаю?! Вызывай начальство, все равно влезут.

– Панотин? – переспросил неизвестно кто, влезая в беседу. – Пахан Таганских? Ну и дела! А у нас тут Моргун с брательником дохлые на Арбате. В ресторан зашли, прямо на входе их приняли, две пульки в голове у каждого. И знаете, народ говорит, китаезы это были.

– Совсем с ума посходили! Какие желтомордые, Артемовских работа. Про гаражи слышали? А про тюрьму? Всех Таганских валят.

– Заткнулись немедленно все! – зарычал начальственный бас. – У вас таблицы кодов нет? Мало ли кто слушает!

Как в воду глядел. Кроме нас наверняка уши грели всякие сомнительные журналюги. Неизвестно, как им, а мне тайн не открыли. Операция проходила в это время далеко не случайно. Мои консультанты все четко спланировали и приготовили. Сначала – атака почти с повторением американского дня Святого Валентина. Восемь или девять человек в одном доме, шестеро в другом. Всех расстреляли, добив раненых, и без потерь ушли. Надо будет потом персонально исполнителей наградить приятной суммой за хорошо выполненную задачу. Прикончить врагов немаловажно, однако требовался отвлекающий маневр, и он с блеском проведен.