Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 49)

– Есть новости? – Он посмотрел на меня красными глазами.

Похоже, все время между нашими встречами изучал эту кипу бумаг и документов. Я даже не в курсе, сколько там дерьма. Некогда было углубляться в собранный компромат на десятки занимающих посты чиновников. Заглянул одним глазом в парочку папок и передал по назначению. Пусть ищет в собираемом по фактику годами полезное. В конце концов, для того и приехал – решать наши проблемы. Оплата по результату, хотя вряд ли предстоит торговля. Сколько потребует – столько и получит. Если нас всех не замочат.

– Лучше при всех, – сказал я, усаживаясь. – Зачем повторяться?

– Виа? – посмотрел Борислав через мою голову на женщину.

Та молча ушла. Снаружи раздались голоса, и через пару минут в комнате собралось еще пятеро, не считая вернувшейся Виолетты. Забавно. Она если не старшая у боевиков, то заместитель. Иначе бы отправили на пост. Мне никто не объяснял иерархию, а большую часть прибывших даже не представили. Ну и начхать. Главное, чтобы польза была, а действовать они станут абсолютно автономно от моих временных подчиненных – бандитов.

Пока добирался, было время обдумать, поэтому изложил основные тезисы кратко, без излишних отступлений и пояснений. Что мне нужно, чего от них жду и на что сам способен. Точнее, что сделают без их участия.

– Хорошая идея, – признал Борислав.

Можно подумать, есть другие варианты и масса заманчивых предложений.

– Да, Жеко? – обратился Борислав к одному из присутствующих, тянущему руку, как школьник.

– А ведь мы что-то такое слышали, про американцев, – сказал тот возбужденно. – Я проверю у Анастаса.

– Иди. Дай бог, – сказал Борислав, глядя вслед и побарабанив пальцами. – Не верится, что буквально сразу. Слишком много в России янки водится. Итак, – продолжил он совсем другим тоном, – первоочередная задача – убрать Золотько, но при этом – никакого насилия. И как это устроить?

– Позволь мне, – сказала женщина. – Давно не развлекалась по-настоящему.

– Одна?

– Ну, кто-то нужен на подстраховке, Радев справится, ему не впервой. Чистые документы жительницы Москвы нужны, хотя это и сама достану. Важнее устроить так, чтобы в определенное время в определенном месте…

Сижу в апартаментах Вадима на диване или как там называется это длинное сооружение новейшего дизайна во всю стену, прихлебываю холодное пиво прямо из бутылки и наблюдаю за Катей. Все-таки женщины – другие существа. Как она смотрит! Ничего вокруг не замечает, настолько увлеклась!

На экране телевизора выясняют отношения пуэрториканцы с какими-то сомнительными белыми при помощи пения и плясок. «Вестсайдская история» – прямиком украденная у Шекспира. Я и ту пафосную муть со школы не люблю, а мюзикл в принципе отклика не находит в душе, как и оперетта. Вечно эти наигранные, утрированные страсти. Право же, сняли бы фильм про настоящих гангстеров, как оно есть, смотрелось бы гораздо более впечатляюще. Особенно если имел «удовольствие» наблюдать изнутри.

И все же иногда, если хочешь сохранить мир в намечающейся семье, лучше держать свое мнение при себе. Напротив, скоро премьера «Смешной девчонки», надо сводить Катю в кино. Что мне стоит вытерпеть два часа песен, когда сегодня умудрился сохранять спокойствие, полдня общаясь с сильными мира сего. Как минимум этого города. Кое-кто не пришел на встречу, а остальные пытались изображать умудренных сединами старцев, дающих советы молодому пацану. Любая выдержка имеет границы. Не для того телефонировал, чтобы приехали и делали вид, что не понимают, зачем мне их помощь. Кинуть мальчика решили? Извините. В тех досье хватало грязи, и любого из них Лео держал за яйца железными клещами. Пришлось напомнить в резкой форме. А идиоту из мэрии, посмевшему проигнорировать приглашение, завтра придется давать объяснения в прокуратуре по поводу нескольких сомнительных документов. Они решили, что, если Большого Артема нет, можно себе позволить гарцевать свободно. Нет, ребята, скоро сами принесете седло в зубах и будете просить прекратить наезд. А если встанете в позу – сядете всерьез и надолго. Спускать хамство нельзя никому, а в особенности – купленным на корню, с чего-то решившим, что это я им должен. Завтра прямо с утра по их кодле шарахнут тяжелой артиллерией в газетах. Хватает прикормленных писак помимо Аллы.

Поднялся и на вопросительный взгляд Кати показал пустую бутылку. Прекрасное алиби для отступления на кухню.

– Есть хочешь? – поинтересовался Стоян, продолжая раскладывать пасьянс под звуки негромко рассказывающего о беспорядках в США радио.

Диктор аж захлебывался от счастья, повествуя о борьбе чернокожих трудящихся за равные права. Слово «негр» куда-то внезапно исчезло из речи. Для борьбы с ними ввели войска в несколько городов. В чем-то он, безусловно, прав. Смотрится не лучшим образом, когда танки против собственного народа. Но людишки сильно буйные. В Детройте третий день громят магазины и поджигают дома. Причем развлекаются стрельбой по пожарным. В других местах не лучше. Но проблема-то не в отношениях черных и белых. Это предлог. Причина – в переезде всех обеспеченных и среднеобеспеченных в пригороды. В собственные дома с красивыми лужайками, откуда и ехать никуда не надо – школы, магазины и все необходимое прямо здесь. Американская мечта в полном объеме. Остаются неработающие и низкооплачиваемые. Соответственно город теряет налоги, и власти не могут его нормально содержать. Летит к черту инфраструктура, даже желающие вырваться из нищеты теряют такую возможность, поскольку немалая часть предприятий перебирается поближе к пригородам. А теперь еще и жгут магазины, как будто это поможет. Ну да, унесешь пару коробок консервов, а где потом возьмешь, когда закончатся? Вряд ли скоро вернутся продавцы. А кое-кто, потеряв все, уже никогда не откроется снова. Почему этого никто не видит, бог весть.

Закончив с осуждением американских расистов, голос перешел к рассказу о гонконгском гриппе. Причем поминал в качестве аналога и азиатский десятилетней давности, когда по разным оценкам умерло от четырех до десяти миллионов в мире. Кто их там, померших от эпидемии, в Китаях считает. И не приходит в светлую голову, что болезни границ не знают, а у нас прямо под боком «Шанхай» с массой незарегистрированных эмигрантов. Завтра и здесь может дать вспышку. А наше здравоохранение исключительно на словах готово.

«Новости» в своем репертуаре. Сначала в России рассказывают о проблемах за границей, чтоб прониклись, насколько наш народ хорошо живет, и лишь потом – о мелких собственных недостатках. Вроде давно уже Диктатуры нет, но СМИ крепко держит цензура. Не вымарывают и не закрывают газеты, но штрафуют в иных случаях так, что в будущем десять раз редактор поостережется без железных доказательств пускать в печать. Ну, как раз по части криминальных событий никто тексты не черкает. Просто излишне красочные подробности с расчлененками и головой на тумбочке даются намеками, без детальных описаний. Сейчас как с цепи сорвались. Все же такого прежде никогда не было. Переплюнули в разы американский день Святого Валентина[27], о котором фильмы снимают, и почти добрались по количеству убитых до сражения у дома Анархистов в тысяча девятьсот восемнадцатом году, когда с обоих сторон уложили под добрую сотню, не считая случайных прохожих. Современные историки срывают покровы, вспоминая и про бессудные убийства большевиков, поминая Троцкого со Свердловым, но там всего-то три с чем-то десятка в течение недели. Можно гордиться. Мы с запасом обошли революционеров в сомнительном соревновании.

– Имел удовольствие отобедать «У Пятницкого» и отужинать в «Вашингтоне», – называю рестораны, где встречался с нужными людьми.

В отличие от предыдущих рабочих бесед в морге и особнячке здесь присутствовала охрана внутри и на улице. Не самые популярные заведения, надо сказать. Приличные, но не модные. Меньше шансов для всех встретить знакомых. Но это для «честных» чиновников важнее. А для меня, в первую очередь, – чтоб не сдали место встречи и не ждали на выходе товарищи диверсантов из «Софии» с очередной бомбой.

– И каково это – быть главным? – поднял дядька голову.

– Тяжко, – честно признался я. – Тошно иметь дело с разным дерьмом, независимо от того, в шикарный костюм вырядилась коричневая жижа или в рабочую одежду. Вторые даже честнее. Они крадут, убивают и продадут маму родную, но делают это прямо и честно. А эти рассуждают про патриотизм, родину, руки не подают, а сами ничуть не лучше. Взятки – ерунда. Иные такие гниды, клейма ставить негде. Родную дочь насиловать, а затем запереть в дурку! Я бы его своими руками с удовольствием удавил, так ведь без этой твари подряды на строительство не получим. Берет деньги с презрительной миной, а у самого руки трясутся от жадности.

– Вот поэтому мы и не лезли в политику, – сказал Стоян, с досадой бросив карту. Не сошлось что-то. – Имею в виду наших, а не «семью». Яна и остальные твои родичи предпочитают сами по себе крутиться, но в унитаз не нырять. Не потому что плохо и воняет. Все мы закон нарушали так или иначе. Но это гаже гораздо. Начинаются компромиссы. Ты мне – я тебе. Сначала закрою глаза на твое свинство. Потом помогу спрятать и сам замараюсь. Поверь, лучше жить просто. Пришел, обыграл даже не лоха, а казино, и живи в свое удовольствие, раз бог одарил такой удачной способностью.