Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 40)

Кеосян – Дашнак и Топашвили – Абрек. «Близнецы-братья». Низенькие, пухленькие и одеты с претензией а-ля Капоне. Костюмы и жилетки. Друг друга ненавидят, но в любых разборках выступают единым фронтом. Грузин армянину лучший друг, особенно когда требуется разбираться с соседями. Тут им без разницы кто, раз залезли на их территорию – уничтожить. Кавказских татар они по старой памяти ненавидели люто. Допустим, Кеосян помнил депортацию в Османской империи и кровавые события на Кавказе тысяча девятьсот пятого года, но почему грузин с ним заодно, я уж не знаю. Зато в Москве адербейджанцев[24] днем с огнем не сыщешь. А вот казанских или крымских – сколько угодно, но своих криминальных банд почти не бывает. Это вообще трудно объяснимое явление. Даже сейчас существует заметное разделение диаспор, включая русских. Татары идут в дворники, грузины с армянами держат лавки овощные и мясные, ярославцы работают в трактирах и ресторанах, тверитяне и кимряки – идут в сапожное ремесло, можайцы и рязанцы – в портные и шапочники, владимирцы – в плотники и столяры, туляки – в банщики. Во всех этих ремеслах и промыслах существовали землячества, и чужому непросто проникнуть в их среду. Но границы уже размываются. Жизнь изменилась слишком заметно, и все больше на фабриках и заводах выходцы из разных городов трудятся вперемешку.

Остальных я в лицо не помнил, не настолько в соответствующих высях вращаюсь. Соколы и Зарядские не столь ярко себя проявили и все больше сидят в своих районах. Зарядье когда-то был купеческий район, заканчивался на Варварке, а дальше вниз от Псковской горы к Москве-реке, а точнее, к идущей вдоль набережной стене Китай-города сбегали многочисленные неопрятные переулки – Псковский, Знаменский, Ершовский, Мокринский, Зарядский, Кривой, почти сплошь заселенные мелким торговым и мастеровым людом: портными, сапожниками, картузниками, скорняками, пуговичниками, токарями и пр. Дома здесь были в основном двухэтажные, самой примитивной архитектуры, изначально многоквартирные и рассчитанные на небогатого жильца. Вот отсюда и вышли люди, мечтающие о хорошей жизни за счет соседей. Кто платить долю малую не желал, того палили, а то и убивали. В Сокольниках до двадцатых годов – сплошь дачная застройка. Местные насмотрелись на красивую жизнь и тоже решили подоить богатеньких.

– Мы собираемся и дальше ждать? – брюзгливо спросил Акула.

Это было неприкрытое хамство. На встречу всех позвал Лео, значит, ему и начинать говорить. При этом само приглашение от его лица устанавливало иерархию. Господин «нищий» явно покусился на чужой авторитет.

– И правда, – поддержал один из Соколов под одобрительный гул остальных своих соратников.

Кроме старших все привели с собой трех-четырех человек. Группа поддержки. Только, в отличие от девочек со стадионов, все эти парни тертые и опасные. К тому же при оружии. Отбирать на входе шпалеры с ножами Лео не решился. Большой Артем такого никогда не делал, демонстрируя уверенность, и дико было бы в неустойчивой ситуации вводить новые правила. Могли и не подчиниться, а значит, вся предварительная подготовка к черту.

Наш начальник тоже привел с собой людей. Правда, состав несколько странный. Я да китаец с Сантехником. Хотя в данном случае сила не важна. Мы с родичем на пару – уже очень много. А узкоглазый смотрится в этой компании странно. Любой задумается.

– Не придут Таганские. Чихали они на сходку.

Лео бесстрастно посмотрел на говорливого и одобрительно кивнул. Неизвестно, с чего тот заявился в полном прикиде американского ковбоя. Черная рубашка, джинсы, остроносые сапоги и шляпа, которую не удосужился снять. Шпор крайне не хватает для заключительного штриха.

– Две минуты опоздания, – глядя на золотые часы, сообщил Кеосян. – Совсем не уважают, – скорбно сказал он. – Не деловые люди.

Я кошусь на стоящего рядом Ли Сифу. Он еле заметно мотает головой. Ничего не чует. Вот и толку от него. А мне неспокойно. Кроме общего напряжения витает в воздухе нечто странное, вызывая беспокойство. Не могу понять, в чем причина. Уж точно не в находящихся в зале, пусть хоть пулемет в штанах прячут. Никто не будет его пускать в ход, пока не решат основную проблему. Большой Артем имел с каждого дела в Москве от десяти до тридцати процентов. Они непременно устроят восстание, стремясь сбить дань. И если выступят общим фронтом, Лео придется дать задний ход, если он не хочет войны. Уголовный бизнес лучше всего работает в мирное время, в атмосфере спокойствия и тишины. Прекрасная возможность отобрать часть добычи и опустить нового хозяина на ступеньку ниже. В идеале – поставить на общий уровень. Выразить почтение и оставить прежний налог себе, чем не идеальный выход? Не представляю, как Лео собирается выходить из тупика. Со мной он не делился планами. Я здесь для надавливания на чужие мозги и контроля, но это не мой профиль, и он прекрасно об этом знает. Это Егор Григорьевич был способен сделать из стаи волков чуть ли не зайчиков. По крайней мере, умел отнять у них желание вцепиться в глотку и решить все полюбовно.

И тут взгляд падает на большие часы на стене. Они отстают. Секундная стрелка подходит к двенадцати только сейчас, завершая круг. В голове что-то щелкнуло, соединяя смутные подозрения, неприятные предчувствия Кати, с утра предлагавшей все бросить и умотать из Москвы, превратились в уверенность.

– Ложитесь! – заорал, срывая голос и дергая за плечо Лео, опрокидывая его на себя, попутно валясь на пол.

В коротком полете мелькнула испуганная мысль, что сейчас ничего не произойдет, придется встать, отряхнуться и объяснить, почему я идиот. А потом рвануло. В последний момент Лео свалился сверху, и только поэтому пронесло, но, когда спихнул с себя его тушу и сел, в зале был ад. Кругом лежали убитые и раненые. На полу – куча разбитой посуды, обрывки непонятных тряпок, мало похожих на скатерть, тела людей и лужи крови. В ушах шумело, будто кто-то сильно остроумный надел ведро на голову и треснул по нему палкой. Ко всему прочему, еще звуки доносятся как сквозь вату. Лео дернулся рядом, и я включился. Сказались рефлексы, наработанные на «скорой» и в армии. Пострадавшим необходимо оказать помощь. Причем последовательность действий вбита армейским инструктором-врачом намертво. Прошедший соответствующий курс не теряется при встрече с травмированным в аварии или при несчастном случае. Он автоматически последовательно проверяет от более важного к менее. Я не настоящий хирург, хотя делал операции, но дотянуть до больницы больного сумею.

Лео получил две дырки в бедро. Это еще замечательно, поскольку наш китаец лежал рядом с удивленной улыбкой, мертвый, и в груди у него было месиво из мяса и костей. Это мало походило на обычную бомбу. Через минуту убедился – так и есть. Какая-то сволочь набила самоделку дробью и обрезками гвоздей. В нормальных обстоятельствах требовался рентген, но я обошелся без него. Один такой кусок вошел Лео в ногу и, пропахав мышцы, улетел дальше. Ничего страшного. Кровь останавливать – моя прямая специализация. Другой попал в кость. К счастью, не раздробил, всего лишь трещина, но болеть должно зверски. Отключаю нервы и вытягиваю кусок железа наружу. Лео мычит, и у него непроизвольно текут слезы даже под такой анестезией. Кровь хлещет, останавливаю машинально. А потом заклеиваю дыру обычной клейкой лентой. Дурацкая привычка с армии. Постоянно таскаю с собой на всякий случай рулончик. На час-другой вполне сойдет, если под рукой ничего нет. Все это занимает пару минут, но сил отнимает, как будто два часа на тренировке выкладывался.

Поднимаю голову и обнаруживаю кивающего Сантехника. В глазах у него тонна уважения. Слухи про нашу семейку ходили, но вряд ли даже близкий круг знал о многом. Теперь он увидел реально. И что? Такие вещи ему прекрасно понятны и крайне полезны.

– Ранен? – спросил я.

Рубаха у него вся заляпана кровью.

Он что-то отвечает, но я ничего не слышу, только губы шевелятся. Зато жест понимаю. Неудивительно, что столько кровищи. Порвало мочку уха. Ерунда. Жизни не угрожает. Хочу помочь, и тут он всем телом разворачивается в сторону дверей, держа неизвестно откуда извлеченный стандартный армейский «Токарев». У выхода стоит, пошатываясь, один из гостей. В разорванной одежде и с пистолетом в руке. Напротив – человек с чем-то вроде чехословацкого «Скорпиона». Компактный и эффективный на близком расстоянии, за что и любим спецподразделениями армии, полиции и бандитами. Они стреляют друг в друга, умудряясь промахнуться с пяти метров. Затем количество летящих из «Скорпиона» пуль переросло в качество и очередь зацепила участника сходки. Он переломился и упал на пол. Сразу видно – готов. Возле уха негромко щелкнуло (ну, для меня, глушитель у стрелка отсутствовал), и автоматчику раздробило череп, а он завалился, продолжая стрелять. Пули дырявили стены и потолок. Еще один хлопок пробки, и влетевший в дверь второй налетчик уронил автомат, выпадая наружу. Наверняка в холодном виде. Сантехник промаха не давал.

Ага, перебираясь к очередному раненому, мысленно поздравил себя. Выстрелы слышу, пусть и приглушенно. Не оглох. Пройдет.

С этим было совсем плохо. Уже синел, не способный дышать. Рана в горле. Дыхательные пути выше гортани заблокированы. Терять особо нечего, шансов на выживание без вмешательства ноль. И пытающийся закрыть дырку платком приятель только делает хуже. Он и сам смотрится жутко – кровавая маска на лице, но это, похоже, просто лоб ободранный кровоточит. Череп крепкий, выдержал.