Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 27)

Выходит, Вадима ночью никто не нашел? Странно. Не улица, но люди ходят. Или связываться не хотели, особенно если в курсе кто про деда? Хорошо или плохо? По крайней мере, и меня никто не углядел, уж точно.

– Но какая реклама! – с блеском счастья в глазах простонал секретарь.

– Думаешь, надо дать интервью? – изучая себя в зеркало на стене, поинтересовалась телеведущая. – Только сначала приведу себя в порядок.

Лифт остановился со звонком, и они вышли.

– Во, – сказала с завистью жующая девица, – живут же люди! Отправилась на пробежку – труп и известность!

– Иные и на кладбище норовят хорошо устроиться, – подал я голос.

Они глянули дико и поспешно выскочили из кабинки, благо прибыли на свой этаж. Не знаю уж, за кого приняли, только болтать явно пропало желание. А это просто анекдот такой. Про бабу, недовольную жизнью, идущую мимо кладбища и обнаружившую красивый памятник.

– Уже вернулся? – спросила Дайана, выглядывая в коридор. – А мы все собираемся.

Раз уж приехали, я не забыл сообщить о завещании. Оба моих родственника определенно о нем знали заранее. Уж больно красноречиво они переглянулись, а Дайана сразу назвала контору. Ничего удивительного. Правильные ребята в курсе, куда обращаться в случае проблем. Один я ни о чем не подозревал. Теперь приходится брать на себя обязанности проводника.

– Еще не допили? – поражаюсь.

– Нет. Нас отвлекли. Сначала полицейские приходили и долго пытались выяснить, не видел ли кто что. Потом появились и мордатые ребята уголовного типа с похожими вопросиками. Кто-то у вас в доме навернулся с этажа насмерть, и похоже, с сомнительной биографией.

– Не кто-то, а внук Большого Артема.

Тут всех на уши поставят в любом варианте. И те и другие. Перед начальством отчитываться придется, и желательно заранее подложить соломки, подстраховавшись. Иные люди если и гибнут случайно, обязательно возникают подозрения на злой умысел.

– Дом уже гудит, – объяснил я на вопросительный взгляд.

– Он ведь из наших?

– Иных наших совершенно не жалко, – пробурчал в ответ. – Скоты натуральные, тешащие за чужой счет свои комплексы.

Плевать! Кому надо, о прежних стычках в курсе. Ничего ужасного не брякнул. Странно было бы, скорее, не отреагировать.

– А мы лучше? – хмыкнула Дайана.

– А мы с тобой из чьих? – невольно вырвалось у меня.

– Да, – кивнула она после длинной паузы, – я тебя понимаю. Мы все слишком далеко ушли от долины предков. И чем дальше, тем меньше общего имеем. Может, правильней было бы остаться в ней навсегда. Слишком много соблазнов в этом мире. Потому и не согласилась проверять, что там в банке лежит. Мать оставила тебе – пусть так и будет. Не хочу знать и завидовать. Все же ты у нее был любимчиком.

– Я? – изумляюсь.

– Да-да, – сказала она серьезно. – С тобой она возилась до семи лет и потом навещала хоть изредка. Я ее практически не помню и даже открытку на день рождения сроду не получала.

– Но…

– Она нас всех, старших, сплавляла в долину на воспитание. Даже не деду. Когда-то я всерьез тебе завидовала. Ты ее знал.

Огорошила. Вот так вся прежняя картина жизни внезапно переворачивается с ног на голову. Эдак и не приехавшая певица могла не чувствовать особого родства и желания попрощаться. Вовсе не из-за контракта или других веских причин. И передача именно мне пресловутых процентов в компании Трегубова и доходов с них оборачивается совсем иным. Стало всерьез неудобно и тоскливо. Насколько я не улавливал происходящее вокруг и материнское отношение, вечно обижаясь на невнимание.

– Мы едем? – радостно вскричал, вваливаясь, Джордж, почесывая между ног.

– Как только наденешь ботинки, – брезгливо сообщила Дайана.

Кажется, не меня одного уже на второй день достали раскованные манеры старшего брата.

Дальше понеслось в обычном стиле: легкая перебранка, сопровождаемая упоминанием неких прежних случаев, произошедших до моего рождения. Это легко определяется по языку, на который они переходят. Раз сползли на болгарский, определенно пошло неформальное общение. Горячие южные люди, орущие, однако не дерущиеся. Да и в эмоциях отсутствует серьезная злость.

Удивленный отсутствием Стояна, который просто обязан вставить в перепалку пять копеек, я заглянул в комнату. Оказывается, сладко спит, тихонько посапывая на моей кровати, в грязных ботинках и голый. В смысле, трусы имеются, а вот брюки отсутствуют. Так и не сообразив, каким образом такое получается, отправляюсь сопровождать родственников в вояже до адвокатской конторы.

Довез до места, не стал внутрь заходить, а остался в машине. Давно валяется в «бардачке» книжка Клавелла «Тай-Пэн». В России еще не переводили, но я пытаюсь читать на английском. Туго идет. И не из-за восточной экзотики и периодического поиска в словаре очередного слова. Времени нет, в основном на дежурстве листаю ночью. Очень сильная, жестокая и неоднозначная вещь, где нет положительных героев. Все сомнительные личности. Вопросы чести – на первом месте, и одновременно готовы убивать, воровать, лгать и продавать опиум. Главное, чтобы со стороны смотрелось красиво и упрекнуть нельзя было.

Иногда невольно начинаешь сомневаться, что автор не прикалывается. Капитан-норвежец (!) с «типично» скандинавской фамилией Орлов вызвал для начала удивление. Но когда обнаружился коварный план русского великого князя с не менее подозрительной фамилией Сергеев послать на Аляску сотни тысяч кочевников из Средней Азии, захотелось спросить, он вообще на карту смотрел? Проще бедолаг на месте пострелять. Меньше мучиться станут. Да и скот их хоть не пропадет.

Думаю, и китайцы обнаружат массу подобной ерунды в тексте. Но я от Востока крайне далек, и можно свободно впаривать про его достижения и величие хуан жэнь[17]. В книге получается несколько иной образ. У страны нет будущего. Они принимают европейцев за варваров и кичатся культурным величием, в то время как белые дьяволы элементарно давят экономикой и рвут государство на куски. Никто ведь не заставляет покупать опиум. Сами охотно берут. Кстати, когда выкатывают претензии англичанам за это дело, неплохо бы вспомнить, что в те времена настойка в качестве лечебной продавалась в Европе свободно. Та же Анна Каренина у Толстого употребляла ее вовсю. Возможно, отсюда и ее истерики с закидонами.

Возвращаясь к книге и реальности, думаю, что итог у бездарной и безумной политики китайского императора и его чиновников будет закономерен: иностранная оккупация, гражданская война, раскол и захват столь же презираемыми японцами трети страны. Могли бы и всю оккупировать, однако против всей Европы и США не посмели лезть.

До сих пор джапы клепают корабли, надеясь переплюнуть американцев на Тихом океане, и не понимают, что сами себя вогнали в нищету, тратя огромные средства на флот и вооружение. Азиатская зона процветания не вышла. Пусть метрополия и грабит Китай, но в Маньчжурии и Корее все равно живут заметно хуже Японии, а там отстают по уровню жизни даже от России. Не по всем показателям, но уровень потребления продовольствия, условия труда, социальные гарантии и возможность свободно высказывать мнения здесь выше. Как и доход на душу населения. А если считать еще и оккупированный Китай, как в России учитывают азиатские губернии, то вообще небо и земля.

Тут вышла Дайана в гордом одиночестве. Как выяснилось, Джордж решил обсудить деловые вопросы. Как мне показалось по невразумительной фразе, отнюдь не по поводу наследства. Скорее всего, где-то заныкано ведро необработанных алмазов или вагон слоновой кости, и брат не прочь получить прямой канал сбыта, минуя жадных партнеров. Меня точно его сомнительные африканские игры не волнуют.

– Поехали домой, – сказала сестра, усаживаясь в машину. – Заберу чемодан – и в аэропорт. К семье. Или у тебя есть более важные дела? Тогда такси вызову.

– Кроме деда у меня из близких остались только вы. Раз в десятилетие могу потратить пару часов. Даже если мы не особо близки.

Она покосилась и ничего отвечать не стала.

Тем более к почте не раньше шести вечера. Чего зря торчать на ступеньках? Но это, понятно, вслух не озвучиваю.

– Извини, – произнесла сестра, целуя на прощанье возле стойки паспортного контроля. – В первую очередь виновата сама, что мы друг друга не узнали по-настоящему. Кровное родство хорошо, когда рядом живешь и постоянно в гости ходишь. А нам выпала такая судьба. Самостоятельно идти по жизни. Хорошо еще остался дед, только он не вечен, и последняя связующая нить может легко оборваться. На всякий случай, что бы ты ни сделал, кто бы тебя ни искал, всегда помогу. Что угодно, в любое время, будь уверен.

Народу в аэропортовском ресторане было не так чтобы много, свободные столики имелись, и не пришлось разворачиваться и пилить еще куда-то. Половина столиков занята местными, вторая часть – иностранцами. Ничего удивительного в присутствии в аэропорту компаний американцев или французов не имеется. А вот беседующие по соседству на хохдойч мужички совершенно азиатского типа несколько подозрительны. Откуда такие взялись? Колонии отобрали еще по итогам Великой войны. Наверняка шпионы.

Я уселся у пыльного окна, откуда было видно поле с самолетами, и занялся изучением предложенного официантом меню. На первое борщ. Меня с детства приучили на обед есть горячее и жидкое блюдо. И все бы хорошо, но в описании – традиционная славянская кухня, а в составе указан перец чили. Звучит для моего уха несколько странно.