Ма. Лернер – Война за веру (страница 58)

— Разве мы не люди? — шиплю ему в лицо.

Тут есть тонкость, понятная лишь мавретанцам. Звучит это «настоящие» люди.

— Кто тебя уважать станет, если так на бабу лезешь?

Будем справедливы, такое случается, и часто. Но не приветствуется. Убить, если она с оружием, — свободно. Насильничать некрасиво.

— Я ж не монету медную взять собирался, — сказал с иронией, но без вызова.

— Как тебя зовут?

— Ыыыы! — закричал набегающий человек с кузнечным молотом. Он был настоящий гигант, невероятно широк в плечах, и оружие в его руках заляпано кровью и волосами. Кому-то буквально сейчас проломил череп.

Мы одновременно шарахнулись в стороны, причем я умудрился споткнуться о девку и нелепо шлепнулся на землю. А вот красавчик оказался не промах и резко сделал выпад. Мужик зарычал, замахиваясь, и буквально смел противника. Тут же развернулся, поднимая свой жуткий молот, чтоб вбить мне голову в плечи, но я уже начал стрелять из револьвера. Пули вырывали в нем буквально куски, а он все стоял и рычал. Когда последняя ушла, красавчик прыгнул сзади и ударил с левой руки в толстую шею. И тут наконец гигант упал, как бык. С грохотом и заливая все кругом кровью.

Я принялся автоматически перезаряжать револьвер. Без снаряженного барабана и не подумаю куда отправиться. Пальцы дрожали, и чуть не потерял капсюль. Не помню, чтоб когда-либо в этой жизни так пугался. Реально смерть увидел. Причем крайне неприятную.

— Руку сломал гад, — сдавленно сказал красавчик. — Чего ж этот ублюдок сидел так долго и ждал? Неужели тебя? Я, — уже другим тоном, — Вольный Петух, Кай-чата-Арит.

Я невольно хмыкнул. Этот юмор здешним не понять. За такое и убить могут. Да и петух совсем не та птица. В Галлии скорее символ храбрости. А в целом правильно вычислил. Именно с запада и происходит. Племя прекрасно знакомое, не из самых сильных, но и не харатины.

— Бери девку и идем к остальным. А вы ступайте смотреть конюшню. — Прибежали мои охранички, ага. В какой-то момент они потерялись, занятые стрельбой, а я пошел, как баран, прогуляться. Кого винить, что чуть не остался с пробитой башкой? Исключительно собственную глупость. — И поосторожней, чтоб там еще кого не оказалось.

— Э, Фенек, — сказал по пути Петух, награждая пинком девушку, чтоб шла быстрее, — а баб-то как делить? Если по справедливости, то старикам положено уже в возрасте, дабы хозяйством заниматься. А молодых юношам для лучшего самочувствия.

Наглец настоящий, подумалось с восхищением. Я б побоялся начальнику в его ситуации рожи корчить.

— Не ищи людской справедливости там, — говорю вслух, — где делят добычу. По жребию каждый получит, как свыше ОН решит.

Из дома у нас на глазах выволокли человека в заляпанных кровью одеждах. Лицо напоминало синюшную маску, и узнать достаточно сложно. Он нечто мычал чудовищным ртом с размазанными губами и выбитыми зубами. Проклинал или жаловался — мне без разницы.

— Ты приказал убить собственных родичей, Каменистая Земля, — говорю негромко. Не знаю, понимает или нет, но это не для него, а стоящих рядом, — кровь не только их, но и остальных на твоей совести. Судить тебя будут там, — показываю в небо. — А ты умрешь как пес, чтоб другим неповадно было трогать Чистых. В петлю его!

Сразу с десяток рук подхватили и поволокли к воротам. Через несколько секунд закрепили веревку и тело повисло, непроизвольно дергая ногами в агонии. Жуткое дело. Не ломают шею, а медленное удушение. Это не просто смерть, и не зря грозил казнью в таком виде. Ничего позорней не придумали со времен распятия рабов и преступников на крестах. Кстати, вовсе не тех, что носили на шеях христиане. Настоящий напоминает «андреевский», и балки ставят наискосок.

Торопливо прибежал от ворот десятник Кепа. «Скала» на иберийском. Подозреваю, он об этом не в курсе.

— Там пришли со щитом, — сообщает.

Подразумевается знак мира, когда боевой щит повернут к себе умбоном. На Средиземноморье предпочитают оливковую ветвь, но это тоже всем известный символ.

Человек семьдесят вооруженных до зубов заявились, не зря прибежал с известием десятник — серьезная сила. Тем не менее агрессии не проявляли, и впереди стояли четверо хорошо знакомых. Старейшины родов Гаррэ, Дабур, Ягин и собственной персоной Желтое Крыло. Прежде чем начать атаку, я не поленился и лично заехал с пленными к нему в усадьбу. Трое из пяти, поняв, что шутки закончились, на наглядных примерах, болтали не переставая. Затяжка могла выйти боком, однако мне требовался авторитетный человек, чтоб он поговорил с остальными городскими правителями. Причем не из родственно-меркантильных соображений, а по долгу чести. Мне нужен был нейтралитет города в данном конфликте, и кто лучше сможет дать причину? Для того и ловили напавших, чтоб было с кого спрашивать.

Похоже, ставка сработала. После длинного обмена приветствиями пришедшие дружно подтвердили, что мы в своем праве. Месть в ответ на нападение. История с тремя убитыми членами общины сознательно не поднималась ни мной, ни прибывшими. Тут слишком скользкий момент, и глава рода по закону в своем праве. Ничего, дайте закончить с этими, и остальные усвоят, что трогать Чистых слишком чревато.

Соглашение было достигнуто без особых сложностей. Мы не трогаем их имущество и людей, они не встревают в драку. У нас нет причин для ссоры. Если кого и обидели случайно, подразумевалось, в горячке не того прикончили или по незнанию, завтра соберемся на нейтральной территории и обсудим размер компенсации.

Еще куча поклонов и заверений в дружбе. Расходимся. На прощанье Желтое Крыло еле слышно, не для всех, произносит:

— Метеллий Пий чем не угодил?

Он уже в курсе. И недоволен. Какие-то дела с купцом имел.

— Разберусь, — заверяю. — Возможно, перепутали мои люди. На воротах-то знаков[18] нарисовать не успели.

Он хмыкнул, явно не поверив. Практически сразу, не успел уйти, появляется еще одна группа гостей. Вот это уже неожиданность. Сломанное Топорище глава рода Ихие, младшего по отношению к Джил. То есть происходят от одного предка, но отделились позже. Это не означает, что такие семьи беднее или слабее прежней. Удача изменчива, и все легко переворачивается. Как сейчас.

При этом Сломанное Топорище всегда почти демонстративно стоял в стороне от наших дрязг и держал своих людей накрепко. Он прямо сказал, что Корень сам виноват и нечего поминать дурака. А сотня вооруженных мужчин могла серьезно повлиять на наши дела.

— Нет, — говорю, не устраивая очередного цирка с раскланиваниями и цветастыми оборотами, маскирующими оскорбления. — Я не хочу вашей крови. Но ты ж умный и должен сам понимать, на этом не закончится. Или нас раздавят, или мы победим. Других вариантов нет. И очень не хочется оставлять за спиной сомнительных родственников убитых. Как они себя поведут? Нападут ли, когда уйдем в бой?

— И что ты хочешь? — так же прямо потребовал он.

— Союза, — говорю сразу.

Реально не нужна битва, в которой потеряю кучу бойцов. Взять мы их возьмем, но драться они станут всерьез, и ни о какой внезапности речь теперь не идет. А если пойдут на прорыв, то и вовсе некому ловить. Пока по городу соберешь всех, воины уйдут в горы. И что, забрать баб в рабство, лишь обеспечить себе бескомпромиссных мстителей. Нет, проще честно поделиться куском. И даже больше дать. Щедрого помнят и уважают.

— Лучший для вас выход — союз вольных.

Есть такое понятие в здешней политике. Объединение нескольких семей или общин во главе с наиболее сильным, но и остальные имеют право голоса. Основной принцип соседство и не обязательно иметь родство. Даже языки могли не совпадать.

— И ты будешь старшим, — уточнил он с долей заметного ехидства.

— Да. Если хотите доверия, дадите заложников и каждого десятого воина, когда мы пойдем в Тазу. Доля трофеев такая же, как для моих людей.

— Хочешь привязать к себе? — прямо спрашивает.

— Конечно, — подтверждаю не раздумывая. — Братья по оружию важнее дальнего родства по крови. За деньги его не купить. И не думай, что они отобьются. Я знаю, как взять за глотку.

Специально ездил в прошлом году на местность посмотреть. Селение расположено в узком, однако удобном проходе между горами Рифа и Атласа. Чрезвычайно выгодное расположение, дающее богатство благодаря караванам и взимаемым с купцов пошлинам. Им придется поделиться ценностями. Мне очень нужна победа и деньги.

— Если прижму сам, никакого союза не будет. Подчинение и дань.

— Воины это понятно, — сказал Сломанное Топорище, помолчав. — А заложники… Девок возьмешь? — А это прозвучало с насмешкой.

— Половину, — не задерживаясь, говорю, получив откровенно удивленный взгляд.

Ну да. Если уж речь заводить о равенстве имущественном и юридическом, как вещает Мария, то глупо возражать в данном вопросе. Может быть, для родителей девчонки не столь ценны, но их проще перетащить на свою сторону. В этом роду очень многие молятся Единому, но не в нашей версии, а сирийской. Там полно павликиан. Дикость на самом деле. Христа не распяли, а апостол Павел был. Он адаптировал иудейство для язычников, отменив многие предписания, молитвы в Иерусалимском храме и пожертвования туда. Среди мавретанцев тоже случался переход в эту веру, но у них столько сект, спорящих о правильном поведении и догматах, что и богослов не разберется. Общее одно — египетский крест на шее или в виде татуировки. Это такой, с кольцом наверху, символизирующий бесконечность жизни и смерти. Ихние как раз из таких. Возможно, еще и поэтому пытаются договориться. Мы им и в духовном смысле ближе Каменной Земли и Слоноубийцы. Хотя павликианцы не разрешают женщинам исполнять обязанности священников.