Ма. Лернер – Война за веру (страница 27)

— Но я…

— Это называется неумеха, — сказал жестко. — Ворожея обязана правильно применять силу, если не хочет загнуться возле пациента. Ты не умеешь правильно соразмерять силы.

Она посмотрела искоса, ей явно хотелось возразить, но промолчала. Уже хорошо, не лезет без причины на рожон.

— Есть обители на каждом хребте. Там дают знания по этой части. Берут всех с потенциалом, однако учатся по-разному. Иногда достаточно долго, и от чего зависит, знают лишь жрицы, но какая разница?

Кажется, с этим она не согласна. Губы поджала, став очень похожей на Матушку в расстроенных чувствах, и взгляд подозрительный. Мне б тоже не понравилось на возврат долга трудиться по приказу. Но на деле все сложнее. Проблема, толком ничего не известно. Это женские дела и мужчин в это не посвящают. Я если и знал нечто полезное, в памяти не сохранилось.

— Мне страшно, — сказала тихо.

— Я тоже боюсь неизвестности больше, чем настоящей опасности.

— Да? — Она уткнулась мне под мышку, всхлипнув.

Фенек-Капид неслучайно вырос таким. Отец умер рано, и он плохо его помнил в отличие от матери. Все ж, когда отдали на воспитание в Бек-Парид, ему уже было шесть лет, а потом ежегодно приезжал в гости. Ребенка совершенно нормально отдавать дальним родственникам из кочевников. Вырастая, многие берут себе жен в племени, создавая дополнительные семейные узы. Поэтому я воспитан одним из паридов, хотя первое время пришлось несладко. Драться приходилось постоянно, утверждаясь, а старики считали это нормальным и не думали одергивать детей, главное, чтоб не кучей на одного. Тем не менее зла сознательного от них не видел, а свои ничем не отличались от приемыша.

Всегда оставался с теми родичами в самых замечательных отношениях. Они меня сделали воином, научили обращаться с лошадьми и объяснили основные принципы мавретанца — нанг (честь), суть которого — осуждение любых проявлений малодушия, трусости, предательства и нарушения клятвы. Любое посягательство на независимость, землю, имущество даже рядового члена рода, агрессия против союзного племени, не говоря уже об убийстве одного из родственников, вызывает бадал — месть. Кровопролитие могло прекратиться только в том случае, если одна из сторон сдавалась на милость победителя. Иногда с помощью влиятельного посредника удавалось, не доводя дело до крови, уладить конфликт, заплатив крупный выкуп, но правила едины для всех. Я вырос, веря исключительно в силу.

Это было хорошее время. Мы кочевали после обильных дождей в одну сторону, затем возвращались назад под палящим солнцем, когда травы в сертане выгорали и скот не имел пищи. Возле хребтов есть родники и речки, позволяющие выдержать почти шесть месяцев зной засушливого периода. А еще племя занималось транзитной торговлей, получая на западном побережье товары, пользующиеся спросом во внутренних землях Мавретана, и доставляли по месту назначения. Эта дорога мне знакома с раннего детства. Просто моя приемная семья постоянно балансировала на грани бедности, и набеги на чужие земли с попытками коммерции особых доходов не приносили. Львиную долю забирал глава племени за помощь и просто по праву вождя. Так что жизнь Хромого и его рода мне известна не понаслышке. Почти десять лет я воспитывался в мало чем отличающемся окружении.

— Кости, — сказала она, ткнув пальцем в нечто белеющее в траве. — Человеческие. Или нет?

— Бывает, — без малейшего интереса глянул, — встретились кровники, вот и лежит невесть с каких времен. Или просто помер. В долине Смерти нет воды, а расположена она так, что многие вынуждены там проходить. Отец-воспитатель как-то на протяжении пятнадцати переходов насчитал останки трехсот пятидесяти лошадей, двухсот восьмидесяти быков и ста двадцати мулов. Там часто бросают живых, но ослабевших коней, и особо ушлые спускаются подобрать. Или продают специально запасенную воду в бурдюках недоумкам за непомерную плату.

— Но здесь же не пустыня!

— В некоторых отношениях плато Талая ничуть не лучше. Могут валяться останки армии зверолюдей еще со Второго Нашествия. Двадцать тысяч здесь положили. Назад ни один не вернулся.

— Стоянка, — скомандовал Карк, опустившийся со всего размаха не хуже запущенного камня на плечо. — Источник.

Здесь в очередной раз расходятся пути отрядов из общего каравана. Наш обоз пойдет напрямую в Хетар, а остальным еще долго телепать. И к лучшему. Надоели уже постоянные гости, желающие убедиться в моем геройстве и посмотреть на череп апера и его клинок. Умел бы нормально стихи складывать, как положено истинному воину сертана, непременно бы написал про глупых людей, не имеющих уважения к честному врагу. А пока приходится терпеть и делать гостеприимный вид, будто заняться мне больше нечем. По крайней мере, помогают со скотом, а то я б один запарился. От моей команды никакого прока. Кто валяется в беспамятстве, кто с лошадьми дела не имел, а Писарь и вовсе их боится. Ну и толку его бить, заставляя, тут правильней не подпускать вовсе, чтоб не испортил благородных животных.

— Он говорит? — изумилась Светлая. Глаза широко раскрыты, про слезы моментально забыла.

— Когда хочет. А что странного, даже дикие вороны часто повторяют слова и звуки.

— Но раньше такого не делал!

— Прежде ты его друга не лечила. Считай, в особо приближенные записал.

— Иди ко мне, Карк, — сказала Светлая умильным голосом, протягивая руку.

Ворон посмотрел внимательно на пальцы и перебрался на другое мое плечо. А когда проявила настойчивость, с раздраженным воплем полетел внутрь фургона. Наверное, проведать Бирюка, хотя почти наверняка на расстоянии определяет самочувствие. По его поведению я и без доклада не сомневался в улучшении состояния нашего раненого. Кстати, ужасно интересно, ходить-то он сможет? Если да — высший уровень восстановления кости. Не просто рана заживает.

— А ты говоришь, — сказала она разочарованно на поведение ворона.

— Так это просто образец дружелюбия, — сворачивая к остановившимся телегам, говорю. — Правда-правда. Ты не представляешь, на что он способен в плохом настроении.

На стоянке все занялись обычными делами. Распрячь, проверить лошадей, напоить, накормить. Когда Писарю можно доверить разве что разжечь костер и поставить на него котелок с водой, а девочка готовит ужин, работы остальным достаточно много. К счастью, Матушка не из белоручек и научилась быстро обращаться с лошадьми.

Потом я занялся наконец делом. На ходу разбирать огнестрельное оружие не самая лучшая идея. Кроме необходимости следить за обстановкой даже специальные рессоры не помогают от подскакивания на ямах и кочках. Еще не хватает потерять деталь. Достаточно отсутствия одной, и ружье становится бесполезным хламом.

Барабаны для патронов типа кольта вживую видеть не приходилось и землянину. Но при желании все поддается. Во-первых, переламывается на шарнире, позволяя вставлять патроны. Не сразу сообразил, однако нашел правильный путь методом тыка. Есть, правда, подозрение, что шарнир и замок со временем изнашиваются и рама расшатывается. Но это вполне поправимо при определенной сноровке и наличии соответствующих инструментов. Возможность выстрелить несколько раз подряд искупает подобного рода недостаток обслуживания с лихвой.

Во-вторых, сами патроны. Принцип капсюля достаточно прост и понятен. Со временем могу сварганить, но боюсь, проще озвучить идею, чем реально изготовить. А даже и возможно — цена будет на вес золота. Очень плохо и опасно. Если зверолюды придут серьезной армией с таким оружием, всем придется кисло. Понять бы, чего им надо было…

— О! Гречиха! — счастливо вскричала Светлая, показывая на ладони горсть каких-то очень мелких зерен.

По мне, таким хорошо кормить птичек, а не нормальных людей. Кажется, позволение копаться в трофеях было получено зря. Я так толком и не посмотрел, что досталось по жребию в качестве наших долей. В первую очередь интересовало оружие с патронами и лошади, а на остальное добро махнул рукой, слишком занятый Бирюком. А фургоны отнюдь не пустые.

— Кашу сварю. Надо только проверить, что еще есть, — донеслось уже из внутренней части фургона. — С маслом, солью и мясом будет объедение…

Сейчас еще чего найдет, подумалось мимолетно. Куча всякого разнообразного имущества досталась. Приехавшие без спроса неплохо подготовились к походу. Инструменты не только для копания земли, продовольствие, оружие с патронами в немалом количестве, одежда, ткани, непромокаемая материя, используемая для палаток, одеяла, запасные колеса и нечто, очень похожее на лекарственные настойки. Никто из наших не разбирался в снадобьях зверолюдей, и давать раненым не рискнули. Пусть жрицы разбираются, может, что полезное. Мы ж не дикари ломать все непонятное и выбрасывать. Другое дело делить.

Большую часть сомнительных лекарств просто вынесли за скобки, доверив Синему с Одноухим, как наиболее авторитетным, определить стоимость после консультации. Если мелочь, пес с ней, а нечто полезное поделим позже. Но это среди своих. А я как бы не из компании, поэтому выделили отдельный набор сразу. Синий получил сквозную дырку в плече и потерял льва, отчего находился в постоянно злобном настрое, и спорить с ним никто не смел. Как он поделил, так я и взял, поблагодарив.