Ма. Лернер – Война за веру (страница 16)

А еще у таких пониженная плодовитость, частенько плохой слух, зрение, и нередко жеребята погибают еще в брюхе матери. А с учетом возможного близкородственного скрещивания только чужаки могут восхищаться белыми лошадьми. Не зря у моей такое имя. В прямом смысле брак. Подумал и осознал, насколько легко прежняя личность взяла верх. Для Капида это прописные истины.

— Мне продали почти задаром, — закончил для слушательницы Бирюк, прекрасно все понявший, на почти правильном иберийском наречии, получившемся от смешивания пришлых германских языков с туземными. Говорят, и те от соединения с румским, но тут уж надо быть ученым, а не наемником, нахватавшимся в общении. — Хозяин не хотел, чтоб кто-то услышал о существовании в его табуне такого божественного «подарка». — Тут звучит явная ирония. — Могли бы заподозрить породистого жеребца-производителя в некачественных статях. А мне и к лучшему. Воспитывать правильно надо с раннего возраста. Это в анклавах ничего в лошадях не понимают, — что было, мягко говоря, преувеличением немалого размера, — а хорошие кони в сертане ценятся. От них частенько зависит жизнь и здоровье. Покажи! — резко сказал он, и это уже мне.

Что конкретно, не знаю, но команду такую помню. В меня в детстве палкой вбивали. Усидеть на неоседланной кобыле не так уж сложно, она не из только что прирученных и человека не боится. А вот попасть на ходу даже в борт фургона не так просто. Но я тренировался в дороге, сам делал стрелы (не такое простое занятие), и пусть тело не привычно к иным движениям, но чисто на рефлексах стрела мимо не пролетела. Этого добивался или нет, так и осталось неясным. Бирюк посмотрел и молча отвернулся, зарывшись во внутренности своей повозки. Потом вынырнул с котелком.

— Ужин готовим, — сообщил моим девицам.

Я посмотрел выразительно. Анна поняла и взяла. Пока будет вариться, можно обсудить случившееся и объяснить кое-что на будущее.

Женщины в наших племенах отнюдь не столь беззащитны и бесправны, как на севере. Скорее наоборот. В имущественно-юридическом смысле полное равноправие. Мужчина воюет, женщин хранит очаг. Она решает, кому из детей отделяться и что важнее, приданого семья не дает, кроме принадлежащих ей лично вещей. Таковых может оказаться достаточно много, но это ее имущество, и при разводе получит назад. У кочевников совсем не так. Там девчонок можно просто купить за пару коней или десяток овец.

Реально все еще запутанней. Мавретан стоит на нескольких подпорках: общее происхождение, схожий образ жизни и связанный с ним кодекс чести. Но есть кроме воинской доблести еще и жрицы. И иногда их слово в любых делах весит больше твоего.

Глава 5

Сертан

Брак оказалась хорошей кобылкой, и за ее готовность мчаться и слушаться всего лишь требовалось правильно обращаться. Накормить, напоить, почистить. Потом осмотреть упряжь. Когда я не задумываюсь, руки машинально все делают правильно. Подарки вещь приятная, однако не хотелось бы с ходу навернуться носом у всех на глазах. Такие проверки я и сам частенько устраивал молодым. Ну не я, тьфу. Тот, прежний. Фенек-Капид.

Потом явился Бирюк и молча поманил в сторону. Сделал хорошо понятный жест, очертив круг по воздуху, потом второй, приглашающий. Я не стал задумываться, насколько чужак со стороны может разбираться в правилах чести. Может, отец просвещал для своего удовольствия. Почтарь предлагал не поединок, а тренировочный бой. Почему бы и нет? Извлек шашку и приготовился.

Я понимал, чего он добивается, но не собирался сдаваться просто так. И сдерживаться, хотя никаких защитных приспособлений и тупого оружия не было. Слишком мал срок и недостаточно сил в отличие от опыта, чтоб затягивать. Атаковал рубящим в лицо. На самом деле и не собирался бить, а, изменив направление удара, готовился хлестнуть по нижней части туловища.

Ничего не вышло. В отличие от последнего моего противника этот тип таких умников на завтрак регулярно ел, и решить поединок одним ударом не удалось. Бирюк отбил почти небрежно, и больше я не смог ни разу ударить. Только бесконечно парировал, отскакивал, уклонялся. Перейти в атаку невозможно, исключительно глухая защита.

Это был настоящий мастер. Да иначе и быть не могло. Каратели паршивыми вояками не бывают. Или умирают очень быстро. И дело не в зверях. Уверен, на коне он бы меня сделал со второго удара. Но и здесь, где имел преимущество в подвижности, приходилось выкладываться полностью. Пот тек, дыхание уже стало хриплым, а ему все без разницы. Все с тем же невозмутимым лицом продолжает наступать, но так, чтоб не выгнать из круга. В этот момент сообразил, Бирюк вовсе не пытается победить. Он проверяет, на что я способен. И с вновь проснувшимся упрямством уперся насмерть, максимально взвинчивая темп. Долго не продержался. На очередной защите он вывернул странно кисть, и прежде чем я успел нечто сделать, коснулся острием живота. Еще чуть-чуть — и пропорол бы насквозь. Но выдержка и точность такова, что разве маленькая царапина потом обнаружилась. Не уверен, что не поставил специально.

— Недурно, — сказал Бирюк, убрав саблю и отступив на шаг. — Тебя учили, и неплохо.

Еще бы! Столько лет практической резни и куча самого разнообразного оружия. В пехоте сабля не особо выгодна, потому одинаково недурно умел обращаться с копьем (не зря посох использовал, пока нечто поприличнее не заимел), алебардой, коротким мечом, арбалетом и ружьем. Я был профессионал войны и при желании сумел бы воспользоваться и кистенем, и луком, и даже из пушки засадить по противнику. Навести и прицелиться — запросто. Вот изготовить — надо другие мозги иметь.

— Но еще молод и не хватает опыта.

Воистину так. Правда, становиться воякой не собираюсь. В отличие от предка, не знающего и не желающего другой судьбы, имеется занятная идея. И не одна. Кое-что я реально могу предложить этому миру, главное, заручиться поддержкой хотя б на первых порах.

— Я могу попросить оказать милость и в дальнейшем поучить? — переведя дух, спрашиваю вежливо.

Как бы ни повернулось, а настоящий тренер пригодится. И на коне тоже. Я умею ездить, но мышцы совершенно непривычны в этом теле, и драться верхом придется сызнова привыкать.

Он буркнул нечто невнятное и, показав на кинжал, снова встал в позицию. Похоже, требуется продемонстрировать, как двумя руками дерусь. С этим будет нормально. На поединках постоянно применялись такие приемы, хотя в бою либо держишь повод, либо длинную пику. Но работать обеими руками меня учили еще в сертане.

К тому времени, как Бирюк оставил меня в покое, ужин уже оказался готов. Не так уж сложно кашу сварить.

— Создатель всего сущего, рожденный, а не сотворенный, — торжественно произнес Бирюк, прежде чем я успел извлечь ложку, — спасибо за данную нам пищу.

Слова, похожие на привычные, но не вполне совпадающие. Да и не важно. Мужчины редко просят или благодарят. Мои женщины ничего не поняли, однако похвально поддержали. Аминь — это не сложно.

— Сало? — спросил Бирюк, проглотив кашу, как положено, первым по очереди.

Ворон на его плече открыл глаза и заинтересованно посмотрел. Потом слетел на землю, разинул широко клюв и издал противный крик. Требовал свою долю.

— Я забыла спросить про запреты! — всплеснула Анна руками.

— В дороге их нет, — утешил, чтоб особо не огорчалась. — Можно употреблять все.

Постных дней в году ровно половина. А если учесть отсутствие больших рек в Мавретане, то и с рыбой обычно проблемы. Не зря после соли второй основной товар из приморских областей. Иные умудряются на праздники и живую доставить, видел как-то. Но в основном копченая, соленая возами.

— Просто привкус. Хм…

— Это специи, у нас с собой были. Чуток, а вкус совсем другой. Я хорошо умею готовить! — провозгласила Мария с гордостью.

Все ж совсем девочка и наших правил вежества не знает. Не принято хвалить себя. Надо дождаться от другого и долго отнекиваться, мило краснея. Некоторые девицы в том искусстве достигли немалого совершенства. Придется еще и такое объяснять.

— Господин, — сказала, когда доели.

— Не называй меня так, — резко заявил он. — Бирюк. И никак иначе. Других тоже. У нас нет господ, кроме как у рабов. Вольный, — произнес бродяга, — как издавна именуют жителей Мавретана, хотя у них свои самоназвания. Наиболее распространенное «истинные люди». Для остальных есть уважительные формы обращения. К старшим — на «вы».

— Бирюк, — поправилась Мария. — Почему каратели? Я слышала, так называют. — Она смутилась.

Он посмотрел на меня определенно с иронией.

— Объясняй.

— Вы не слышали, кто такие каратели? — спрашиваю.

— Нет, — переглянувшись, сознались обе.

М-да. Когда иные вещи знаешь чуть ли не с рождения, сложно представить, что кто-то не в курсе. Пусть без подробностей.

— В Вольных землях нет больших поселений и городской стражи. Обычно преступника знают. Трудно скрыть от соседей кражу даже курицы, если они знают каждую в «лицо».

Девочка хихикнула.

— Ну или подерутся, или кровь друг другу пустят. Были свидетели, а если нет, и сам скрывать не станет. Честь обязует признать вину. Ведь в Мавретане принято платить. Око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Не от кровожадности. Дело в том, что иначе ни один человек не может себя чувствовать в безопасности за оградой собственного дома. Поэтому и при нападениях на чужие караваны, и при угоне скота стараются по возможности крови не проливать.