Ма. Лернер – Страна Беловодье (страница 65)
Она извлекла из кармана список с двумя параллельными столбцами и пихнула через стол.
— Не могу быть уверена полностью, но не думаю, что хозяйство или потребности в Готсбурге и окрестностях чем-то принципиально отличаются от Нового Смоленска. А значит что?
— Что? — послушно спросил Данила.
— Требуется иной ассортимент товаров, — торжественно провозгласила Вера. — Кроме твоего оружейного дела, я остаток денег поделила, добавив к твоему списку покупок более полезные вещи.
— Чего? — поразился парень.
— Не купила пока, — усмехнулась. — Без одобрения твоего нельзя. Итак, проволоки — пять пудов, гвоздей — шесть пудов, в чушках меди — сотня пудов, наперстков медных — триста штук, железных ножей, ножниц, ложек, подносов, замков — три тысячи штук, муки пшеничной — двести пятьдесят мешков, солоду — тридцать пудов, котлов разных видов — четыреста штук, зеркал — триста, бумаги — двести стоп, холста — восемьсот аршин, пестряди — две тысячи двести аршин, одеял шерстяных — не меньше тысячи.
Посмотрела на него поверх списка, проверяя впечатление. Данила просмотрел цифры и итог, молча кивнул, приглашая продолжать.
— Что останется из сумм под конец — шелк и сахар дополнительно. Ну чисто для порядка. Больше не выходит, — сказала с огорчением. — И так и сяк прикидывала, дешевле и больше не выйдет. Разве паршивое. С обмана начинать не стоит. А это для самых богатых. Остальные и так обойдутся, так что не горит. Зато в следующий раз втрое возьмем.
А ведь пойдет, невольно подумал с восхищением. Почему сам не подумал? Железо у них свое имеется, а нет — так недолго у члагов приобрести. А это расхватают.
— Может, мне пришла пора тебе жалованье платить? Девушка замерла на полуслове.
— А то нехорошо получается: для нас стараешься, говоришь «мы возьмем», а ты вроде ни при чем.
— А в долю возьмешь?
— Это с какой стати? Разве замуж за Отто выйдешь, — вроде пошутил, однако неспроста сказано. Дополнительный стимул для подталкивания.
— За Земислава не предлагаешь?
— Его треть только в трофеях, по справедливости. Он свое получит в фузеях и принадлежностях к ним. Остальные стволы, считай, оплата вперед получена. А вот что мы сверх возьмем — это мое и Отто.
— Я думала…
— Готы свое солью получили. Им это важнее. Потому и брать с собой особо не рвался, и сидят они у меня на Гостином дворе. Зачем мне завтра самостоятельно плавающие, присмотревшиеся к ценам?
— Они ведь не слепые и не глухие. Да народу вокруг полно.
— А еще вчера на Торг ходили, — согласился. — Чтобы всерьез дело развернуть, надо очень много сразу вложить. А там уже два купца без вести с товаром исчезли. И я верю, неспроста. Опасно с ценным грузом ходить по таким медвежьим местам.
Ну, подробности ей ни к чему, однако по крайней мере один точно. Причем много лет плававший и всем знакомый. И концов не нашли. Севастьяновку прошел, выше его никто не видел. И вещей тоже. А Лив там всю округу перерыл. И на тамошних крестящихся тремя перстами думали, а доказать не смогли.
— Не у одного Отто неприятности от лихих людей случаются. Закона нет, лес большой. Всякое случиться может.
Потому и договоренность существует о встрече на волоке. Той латной конной дружины у боярина с десяток морд, остальные обычные пешцы-ополченцы. С какой стати тем подставлять головы под удары за чужой доход. И вывернуть на другой путь не выйдет. Не на себе же тащить товары. А чует душа, неприятности ожидаются. Ну, тут заранее все равно бессмысленно страдать. Остается молиться и надеяться на удачу.
— Не то чтобы верю, что тамошние не задумаются совсем, но лучше самому скинуть и договориться, чем сознательно выращивать конкурентов на шею. Угол дальний, мало кому знакомый, в первые годы навар будет огромным. Потом как бы не упал сильно, но мы закрепимся. Ну, — подумав, признался, — так я надеюсь. Мне обещали максимальную приветливость на севере.
Она посмотрела с любопытством. Не стоит продолжать. Рано в иные подробности посвящать.
— Какое-то время будем на коне. А там, обеспечив внуков до самой смерти, можно и другим делом заняться.
— Ты впервые так откровенно высказался, — задумчиво сказала Вера. — Хотя я понимаю. Земиславу все до того самого места.
— Ну не вполне так. Ему оружие надо.
— Из Отто коммерсант — как из вышедшего из того самого места пуля. А ты у нас технарь и торговаться не любишь. Я тебе нужна.
— Уж найти приказчика в Смоленске не великая проблема. И все же лучше ты, чем человек со стороны. Ты мне не чужая, — он хмыкнул, — и лучше положу хорошее жалованье симпатичной девушке, чем неизвестно какому хмырю.
Это все лишнее, обычные комплименты, да ведь заманчивое предложение, разве нет? Думала, думала. И Смоленск без денег плохо, и возвращаться неохота. Ни к своим, ни к Данилиным. Опять же должна слушаться, — а с какой стати, когда своего умения хватает и поставить себя умеет? А это хороший шанс. И не сама предложила, попав в зависимость. Правильно разыграла шанс и получила желаемое. Мужика надо подвести к нужному решению и ткнуть его носом, а дальше сообразит.
— Пара ходок туда и обратно — и смогу осесть в Смоленске в качестве представителя? — изобразила Вера раздумье.
— Ну как-то так. Только прости, конечно, за напоминание, но я и сам не особо выгляжу солидным для здешних господ. Ты и вовсе не в той… э… кондиции, чтобы считались.
— Ни по возрасту, — протянула, — ни по положению, ни по денежным средствам. Ты прав, — и старательно пригорюнилась.
— Мне действительно нужен доверенный помощник, которому без опаски можно доверить немалые средства. Это ведь не игра, и любая ошибка может закончиться плохо для всех.
— И сколько гривен в месяц положишь? — быстро спросила.
— Ежегодный в три сотни, на моих харчах и процент с каждой серьезной сделки. Маленький, — он показал пальцами размер. — Заработок мастерицы-портнихи, между прочим, где-то две с половиной сотни, — с удовольствием отметил, как моргнула. Ага, мы тоже не лаптем щи хлебаем и кое-что соображаем. — Но это для умелых и известных среди горожан. А на рубахах со штанами много не слупишь. Разве чуть лучше нищенского существования. Цены тоже выше, не в пример привычным речным. И то работа сезонная. Конец осени, на зиму, и перед Пасхой. Вот тогда в карманах звенит серебро. В остальное время не особо густо в тарелке.
Она машинально кивнула. Похоже, сама о том думала.
— А ведь придется платить за квартиру и еду. Даже моя машинка себя при таких условиях не оправдывает, — старательно добивал. — Ну, чуток больше поимеешь, через силу до полной темноты занимаясь шитьем. Еще и продавать. Можно, конечно, сдавать, так опять кому-то кусок отрезать, и жирный. Кстати, имей совесть, мне тоже процент положен с такого дела. Если уж по-честному.
— Я… — соглашаться сразу нельзя.
Дверь хлопнула, и ворвался возбужденный Отто. Видать, ему осточертело ждать, пока Данила уберется.
— Ну ты подумай, — сказал парень, поднимаясь со скамейки.
Взгляд приятеля был достаточно красноречив, но не менее тщательно проигнорирован. Пусть понимает, как хочет. Натурально не отец и заставлять срочно идти замуж не станет. Идею подкинул, а дальше пусть сама решает.
— Пойду воздухом перед сном подышу. Целый день в помещении.
— Я подумаю, — сказала Вера в спину.
Эпилог
— Первый, — принялся считать ящики. — Осторожней неси, разобьешь — из обещанного вычту!
Жизнь хорошего купца на практике отнюдь не легка и приятна. Особенно когда денег мало, а планы велики. Фузеи тащить навалом — себя не уважать. Значит, приходится делать ящики на десять штук. Проще всего сколотить их самому или поручить изготовить Отто по образцу, но доски тоже не бесплатные.
— Второй, третий…
На этом подготовка не заканчивалась. Порох действительно у Олега Половчанина по всем показателям вышел лучшим. Это стало ясно буквально сразу. Качество смеси опытные мастера определяют по цвету, твердости, сухости, прочности, вкусу и запаху. А себя Данила мог без стеснения отнести к знатокам. Всякое приходилось видеть. Проба на бумагу показывает опытному человеку сразу, что к чему. Лучший сгорал быстро, не прожигая листа и не оставляя пятен. И Микула добился скидки по количеству, чтобы практически в два раза ниже обычной продажной стоимости.
— Четвертый, пятый…
Чего можно придумать для пороха такого, чтобы заметно стало улучшение? Вроде ничего нельзя. Как и десятилетиями, столетиями раньше селитру, уголь и серу раздельно тщательно измельчали на жерновах. Не зря эти предприятия называли «мельницей» и ставили на реках, чтобы вода крутила эти жернова. В холодных местах зимой вечный простой. Впрочем, нередко прибегали и к лошадиным силам, используя животных в качестве движителя системы.
— Шестой, седьмой…
После помола компоненты смешивали и вновь перетирали. Опасное занятие, многие поплатились жизнями и здоровьем, пока с опытом не пришло удивительное открытие: смесь следует перетирать во влажном состоянии. На холоде порох смерзался и рассыпался на жерновах в непригодную мякоть. А топить помещение нельзя, даже освещать ночью. Одна искра — и страшный взрыв!
— Восьмой, девятый…
Расширение производства и множество внутрикняжеских конфликтов подняли уровень еще выше, создав зернение. Это важнейшая операция. Зерна-гранулы не сгорают так быстро, к тому же придают пороху бо́льшую метательную силу. Достаточно быстро научились производить зерна разного размера. Для бомбард так и вовсе не меньше горошин. Более крупный порох гораздо лучше пороха тонкого помола и для фузей.