Ма. Лернер – Страна Беловодье (страница 58)

— А это чего будет? — спросила жадно Вера, обнаружив помост, возле которого собирались люди.

— Представление театра, — покровительственно заявила торговка с лотком на шее. — Трагединое покажуть.

— Античная трагедия, — немедленно выдал Данила застрявшие в чулане памяти объяснения матери, желая подколоть сильно умную горожанку, — строится вокруг трех элементов: гордыни (hubris, хюбрис), умопомрачения (ate, ате) и возмездия (nemesis, немезис).

На этот раз на него с открытыми ртами уставились все трое. Стало неудобно. Еще немного и примут за переодетого князя, изучающего свой народ изнутри и по беспечности проговорившегося. Он тоже в жизни не видел ни одного представления, если не считать кабацких песен и драк.

— Ну давай посмотрим, — жалобно попросила Вера.

— А куда нам торопиться, — бодро сказал, криво усмехнувшись и давая себе наикрепчайшее слово больше с кем-то не ходить на Торг. Она, конечно, не в курсе подробностей, но что не прогуливаются, ведь знает прекрасно. — Свежие хоть пирожки?

— Утром было не до еды, а пока бродили с широко открытыми зенками, уже брюхо напомнило о себе.

Торговка радостно затрещала, предлагая свой товар и расписывая его достоинства. На удивление, сущая мелочь. Степенно выбрали себе по парочке разных видов и прямо тут принялись закусывать.

— А приходите еще! — довольно сказала и тут же заорала не хуже заупрямившегося осла, громко и противно: — Пирожки на любой вкус! С мясом, капустой и картошкой! С грибами и печенкой! С требухой и рыбой. Совсем дешево!

Тут как раз и театр начался. Отто рядом весело смеялся над представлением, а вот Даниле как-то не особо забавно было. То ли настроение неподходящее, то ли излишне простенько все смотрелось. Как-то все же вели себя актеры неестественно… Переигрывали. Только один, изображающий старого князя, когда изредка вступал в действие, заставлял забыть, что это игра. Уж больно происходящее походило при этом на настоящую трагедию, а вовсе не на глупенькую пьеску, которую строили остальные.

В голосе пожилого человека звучала настоящая тоска и неподдельные чувства. И становилось понятно, что на самом деле здесь не комедианты кривляются, а подлинный рассказ о поражении отца, не сумевшего правильно воспитать детей. Они не просто думают, как обмануть близкого человека, еще и готовы на любые меры, чтобы отобрать чужое достояние: украсть, подделать подпись, лжесвидетельствовать. И все о том в курсе, чем еще неприятнее жалит душу отца.

А потом сыновья вытолкали отца со сцены окончательно, отправив того в долговую яму, и принялись строить козни друг другу с новой силой. Данила отвлекся, не ожидая в дальнейшем ничего оригинального круче петрушки с палкой, и принялся рассматривать собравшуюся публику. В особенности девушек. После длительного похода и с Верой рядом мысли в голове возникали самые сомнительные. Должны же быть в городе приятные девушки. Во всех отношениях.

Вон та, по одежде из служанок, очень миленькая и смеется, будто серебро рассыпает. Интересно, как в городе знакомиться положено, и не примут ли его поползновения за чрезмерную наглость. Ну в худшем случае отмахнется от попытки пойти на сближение, так он давно не дите малое по этому поводу плакать. Не эта, так другая. Слава богу, в монахи не записывался, решил, будто невзначай делая шаг вперед и становясь рядом с девушкой. Она повернула головку и улыбнулась.

И тут у Данилы вышибло все похотливые мысли из головы. Сбоку, ранее невиданная им из-за положения, прикрытая какими-то мужиками стояла удивительная тварь. Ничего подобного он никогда не видел и не слышал. Морда лупоглазая, вместо ушей две дырки, и когда засмеялась, язык раздвоенный наружу выскочил. Самое поразительное — люди рядом ничего не замечали. Ладно еще фигура спрятана под обычный сарафан среднего вида и ноги в туфлях вроде нормальные. Но ведь даже под платком не спрячешь такую жуткую рожу!

Он отвернулся: прямой взгляд люди и животные частенько чуют. Лучше посматривать краем глаза, не показывая излишнего любопытства. А пока, абсолютно перестав замечать происходящее на сцене и разочарованную девушку рядом, принялся старательно перебирать все известные сказки и байки, старательно ковыряясь в воспоминаниях, и ничего подходящего под данный тип не находил.

После Баюна и его рассказов о жителях южного материка уже ничто не удивляло. Мало ли чего раньше не слышал. И про плиту жертвенную, дарующую здоровье, тоже не доводилось. Впору собственный трактат писать о странных событиях и существах, людям мало ведомых, без обмана и по личным впечатлениям. Но в лесу всякое случается — встреть там, не особо удивился бы. А здесь — прямо в городе ходит явно нечеловек.

И что ему делать? Орать «Хватайте!» особо не тянуло. Точнее, совсем не появилось такой мысли. Ничего плохого она не только ему не сделала, но даже и кому другому. Во всяком случае, уточнил критически, об этом ему на данный момент неизвестно. Тем более возникает на данный счет неприятная коллизия. Если никто не замечает ничего удивительного, значит, это с ним нечто не в порядке. И объяснить это представителям власти или церкви окажется очень непросто. Особенно если мадам, в отличие от него, хорошо известна жителям города и слово против слова от неизвестно откуда взявшегося парнишки. К тому же достаточно подозрительного. Стоит обыскать их вещи — и всплывет неизвестно откуда взявшееся золото.

Как иногда не хватает Земислава, но тот в городе гулять не собирается. Ему здешняя суета неинтересна. Собирается дождаться у склада, пока они вернутся, изучая небо и правильно дыша. А сейчас он оказался бы очень кстати. Если не помощь, то совет были бы очень уместны. Неужели не знает?

Народ захлопал, Данила вздрогнул от неожиданности. Пока он пытался думать, представление закончилось. Видимо, придется оставаться в неведении, наказан ли порок. Совсем перестал замечать происходящее, а спрашивать у Веры неудобно. В толпу вклинились люди с коробочками-копилками. Желающие могут оплатить представление в меру щедрости, провозглашали актеры с шутками и прибаутками. Некто в женском платье бросила гривну. Можно смело забыть очередную гипотезу, и так крайне сомнительную. Не упырь. Мало того — на солнце торчит, так и серебро голыми пальцами берет. Они, кстати, вполне нормально смотрятся. Ни тебе когтей, ни прочих выдуманных ужасов на манер засохшей крови под ногтями.

— Дан, — сказал удивленный голос Отто, и он запоздало среагировал, кинув свою лепту в общую кучу монет.

— Здорово они представление дали, — оживленно сообщила Вера.

— Ага, — пробурчал Данила, наблюдая за объектом, идущим впереди вдоль рядов. Ну вот, поздоровалась с одной, другой торговкой. Ее здесь хорошо знают, выходит, местная.

— А хочешь пряник? — спросил рядом проникновенно Отто.

— Ты не спрашивай девушку, а купи, — поправил его Данила на ухо, отвлекшись на мгновенье. И тут же потерял из виду удивительную бабу. Завертел головой в растерянности, потом обнаружил знакомый сарафан в соседнем ряду, где теснились лавки. — Я быстренько.

— Ты куда? — удивилась Вера.

— Я тут буду, рядом, — очень содержательно ответил парень, мучительно размышляя, какого рода глупость он собирается совершить, не желая терять странное существо. — Встретимся позже у входа в Парасковью, ладно? — и не дожидаясь ответа, устремился вдогон.

— Так мы зайдем, — крикнул Отто, — поспрашиваем?

— Конечно, — обернувшись на ходу, согласился. — Узнай, — и помчался вслед за уходящей, чувствуя спиной недоумевающие взгляды обоих своих друзей. Натурально тянул за собой и внезапно сорвался в противоположную сторону. Не знают, что и подумать.

Чересчур поспешил: чуть не врезался на скорости в приметную спину. Идти медленно было положительно невозможно. Продавцы норовили вцепиться и затащить к себе, в надежде что-то продать. Никогда с такой назойливостью раньше сталкиваться не доводилось.

Она стояла и болтала о чем-то с очередной торговкой пирожками. Тут не ошибешься. На плече у второй женщины деревянный поднос, за спиной специальный сосуд, завернутый в тряпье для сохранения тепла. Но дело в том, что это была вовсе не та тварь. Обычная женщина средних лет. Ничем не выдающееся лицо. Только одежда осталась прежней. Никак не мог перепутать. Теперь и внимания не обратил бы.

Поскольку он делал вид, что совсем не интересуются их болтовней, приходилось с глубокомысленой физиономией изучать разложенные на прилавке многочисленные ткани. Неизвестно, приняли его за солидного покупателя или скорее за деревенского увальня, по одежке наверняка заметно — не городской, но прицепились моментально, стоило остановиться. Причем не один, а сразу несколько.

— Что угодно приобрести?

— Ищете что конкретное?

— Пожалте посмотреть, у нас есть платья любого вида и фасона на мужчин и женщин.

— Барыня хуже смотреться станет, чем в нашей ткани. Желаете паволоки?[5] У нас есть наилучший, по византийским рецептам!

— Атлас, холст, пестрядь, сукно всех сортов шерстяное, льняное, хлопчатобумажное.

— Бархат, скарлат,[6] батист, бязь, кастор, аксамит.

— Назар! Неси кваса с сайкой господину!

— Большое спасибо, — испуганно пробормотал Данила, счастливый возможностью удрать.

Все-таки якобы женщина закончила обсуждение со встречной и направилась куда-то в глубь рынка. Положительно сумасшедший дом, хоть отмахивайся, хоть отпихивайся, а лезут будто мухи на мед. И судя по смеху сзади, его в качестве покупателя оценили невысоко. Скорее развлекались. Или надеялись подсунуть чего по цене немалой, а по качеству похуже. Нет, сюда он второй раз самостоятельно не придет.