Ма. Лернер – Страна Беловодье (страница 55)

То есть кто-то пробовал и убедился.

— Потому людей сроду на плите не резали. Еще не хватает получить не просто духа, а в человеческом теле. Говорящего и с руками. Страшно. Еще и отомстить запросто сумеет убийцам.

Тут Данила окончательно запутался. В теле дух чужой, не прежний. С чего кидаться станет? Суеверия какие-то.

— И откуда все это известно? — потребовал.

— Так сама девчонкой видела.

— Нет, как впервые узнали, что делать?

— А вот этого не скажу, — помедлив, призналась старуха. — Не принято у нас было обсуждать такие вещи с мальцами. Потому как по-вашему, по-христиански, искушение великое. Кто имеет право получить исцеление, если годами плита бесполезна? Самый сильный, богатый или умный? Наиболее несчастный, но никчемный? Молодой или пожилой, но мудрый?

— И как решали? — прикинув на себя, поинтересовался Данила.

— С ерундой не ходили. А ежели серьезное, то кто первый, невзирая на заслуги или отсутствие общего уважения. Кому не повезло со скалы, скажем, сорваться или повезло, раз уж выжил и может воспользоваться плитой, как посмотреть, — тот и право имеет. Или жребий, если сразу двое-трое. Нечасто все же бывают такие ситуации, да и промежутки между несчастьями случались длинными. Мы же тоже были хитрыми. Прямо сделать нельзя, но долго ли овца проживет на воле в одиночку? — она усмехнулась. Хорошо если пару лет. Обычно быстро. Найдется кому схарчить бедняжку. Волки, горные львы… А если прикармливать по-соседству намеренно…

Кажется, он получил даже больше ожидаемого. Есть, правда, любопытный вопрос проверки. Нет сомнений в изложенной истории, однако опыт личный всегда лучше поддается осмыслению. Второй не менее серьезный: один дух или их несколько? Это есть шанс уточнить у Баюна.

И самое важное, нельзя ли перевезти плиту, а почему и не обе, к собственному жилью поближе. Всех одаривать хорошо, но приятнее в личной собственности вещи такого уровня иметь. Точного местонахождения деревни Хионии он, конечно, не знал, но название горы еще в детстве слышал, как и ее племени. При желании найти можно. На старой карте те территории обозначены.

— А имя Кредариадвос, — он старательно выговорил слово, — тебе нечто говорит?

— А должно? Не греческое?

Похоже, может и не один дух быть со схожими функциями. Это хорошо или плохо? Пока не ясно.

— Имя у духа вашего было?

— Никогда, — грозя сухим маленьким кулачком, резко сказала Хиония, — не называй ИХ по имени! Не привлекай к себе внимания!

— Спасибо, — ловя ее руку и целуя пальцы, сказал Данила.

— За что?

— За правду. И за то, что без тебя меня бы не существовало. И Богдана, и, может быть, и этого будущего брата или сестры.

— А, — махнула она рукой, — не для тебя старалась. Но без вас было бы скучно. Прощай! — повернулась и заковыляла к остальным.

— Не вздумай мне до возвращения помирать, Зэра! — крикнул Данила вслед.

Глава 21. Смоленск

Данила уселся ровнее, пытаясь вернуться в прежнее состояние и настроиться на спокойствие. Что-что, а пожаловаться на недомогания в последние месяцы он не мог. То ли действительно правильное дыхание помогало, то ли и без того достаточно здоров, но проверить опять же никак. Ну и ладно. Хуже не будет, если выполнит урок.

В районе их поселка и Нового Смоленска река шла вдоль сглаженных плоских холмов. Чем дальше на запад, тем сильнее менялся пейзаж. Первая цепь гор круто поднималась на горизонте над равниной, ровной линией протянувшись с севера на юг. Дон постоянно петлял, и маршрут состоял из бесконечных отрезков, направленных то на юго-восток, то на юго-запад. И чем ближе к горам, тем более обжитые места. Это стало заметно не сразу. Просто в определенный момент длинные пустоты между редкими поселками как-то незаметно сменились хуторами, а позже и селениями в достаточной близости друг от друга.

По мере движения на запад легкопроходимые красивые леса с преобладающей лиственницей сменились вырубками. Холмы поднимались, превращаясь в горы. Вершины все равно не имели характерных пиков и были невысоки, но местность заметно изменилась. В долине реки, где расположены деревни, повсеместно пашня, выгоны и многочисленные лодки. Прежняя пустота исчезла, городки шли один за другим, показывая, во что со временем превратятся знакомые малонаселенные края. Здесь не повернуться, чтобы на чью-то межу не наступить. Попутно и сам Дон стал много у́же и не так полноводен. А бурлакам тянуть вверх стало заметно сложнее.

— Чарыш, — торжественно произнес капитан-лоцман, показывая вперед, как только они миновали поворот.

Слева блеснула вода еще одной реки. Прямо как рассказывали. В момент объединения сразу видно грязь Чарыша и чистоту Дона. Почему так, никто объяснить не может. Вроде по одинаковым землям протекают, пусть и с разных гор.

Выходит, осталось немного. Полдня пути: у слияния Дона, Песчанки и Каменки стоит Смоленск — цель их столь длительного похода. Выше все равно не пройти, уж на что мелко и узко сейчас, там вовсе можно назвать ручьем.

— И это все? — недоуменно потребовал Отто, с отвращением глядя на берег.

— А тебе еще не надоело? — рассмеялся Михил.

Тот нечто невразумительно побурчал. Ясное дело, всю дорогу надеялся на злых бандитов, нападающих на их караван. Себя в деле показать, особенно перед Верой, проверить навыки, а заодно почистить карманы. Очень ему по душе пришлось обирать грабителей.

— Это удача великая так спокойно пройти, — капитан оглянулся на монастырский корабль. — Никто не помер, не утонул, не пропал. Где золота много, там завсегда нечто неприятное происходит. В прошлый раз бурлаки вышли на медведя. Тот кормился в кустах малины. Один погиб, второй выжил, но морда располосованная. Лес бывает всякий, и опасностей в нем хватает, особенно когда не ждешь. Даже без боя смертью пахнет, и она не забывает навещать. А напади кто всерьез…

— Нешто не отбились бы? — желчно спросил гот.

— А ты головой подумай, стали бы атаковать, не рассчитывая на добычу? То-то. Непременно подлость учудили бы. Вечером встанем у Николы Чудотворца, покровителя путешественников, поставьте свечки. Я всегда до похода и после так делаю — и вот счастье не оставляет.

Город был огромен. И впервые в жизни Данила увидел настоящую красоту. Подплывая с реки, невольно видишь великолепный Троицкий каменный собор, построенный лет двести назад. Точнее, на этом месте стоял до него другой, поскольку простоявший чуть не с основания Смоленска деревянный храм сгорел в пожаре. Новый возводили лет двадцать и расстарались на славу. Пять глав-куполов, вознесшихся на огромную высоту, за много верст блистали золотом. Точнее, тонкой позолотой, но все говорят именно так, для важности.

Первоначально город был всего лишь небольшой крепостью за второй, протянувшейся в севера на юг линией гор, подчеркивающей власть Китежа и охраняющей его границу. Обнесенный стеной лагерь гридней служил местом пребывания власти и контроля над округой. Именно там и стояла Троица, играющая для города роль не меньшую, чем для самого Китежа собор Второго Исхода.

Со временем «концы» возле детинца разрослись в немалого размера посады, затем они слились в один город, хотя в каждом до сих пор согласно рассказам сохранилась отдельная администрация. Средний, Большой, Последний, Дальний, Крайний звучали для уха несколько странно. Даже их поселок имел нормальное название — Рогов, пусть в разговорах редко употреблялся. Но это уж точно не его забота.

Внешняя стена так и не была воздвигнута, благо с востока некому было нападать, а на западе перевалы стерегли специальные остроги-заставы, считай тоже крепости. Заодно они запирали и весь восток, не позволяя другим княжествам продвигаться по Дону или соседним рекам.

Долина, лежащая между двумя Уральскими хребтами, была основным поставщиком продовольствия западного приморья. Там жили достаточно густо и по более жестким правилам. Нередко и дрались княжества или отдельные князьки. На новые земли охотно шли люди, привлеченные раздачей земель, но уж больно местность находилась на отшибе.

Водораздел проходил так, что корабельное сообщение с Долиной и побережьем отсутствовало. Реки текли на восток, начинаясь на вершинах. На счастье здешнего князя, достаточно быстро в подвластных горах и предгорьях обнаружилась огромная гора железняка, потом еще одна, медь, горючий камень и еще много чего, включая серу, необходимую для производства пороха.

В результате развилось мощное ремесленное производство. Оно не только работало на внутренний рынок, но и в немалой степени снабжало всю огромную Долину своими изделиями. Не прошло и сотни лет, как ветвь младшего китежского князя незаметно превратилась в смоленскую. Официально независимости не имелось и город с принадлежащими ему местностями входил в Китежское княжество. Фактически, кроме голословных заявлений о верноподданничестве, отсюда в столицу давно ничего не поступало.

Более того, дважды военные попытки вразумить восточного младшего брата заканчивались полным провалом. В третий смоленские отряды совместно с другими княжествами нанесли сильнейший урон соседям, и закончилось это династическим браком. На свадьбе уже лет двести воротящие нос и имеющие кучу старых счетов дальние родственники трогательно стояли рядом. Ни для кого не было секретом, кто проиграл в столкновении. Но возникший союз стал внимательно изучать возможность распространить влияние и на юг.