Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 2)

- На здоровье. Все равно не моя мысль.

Тут он забыл о собеседнике и ринулся на знакомую одежду в толпе у Мавзолея, позабыв про иностранца.

- Где Алек? - схватив за тонкое плечо испуганно вскрикнувшую от неожиданности девушку в куртке сына, потребовал.

Рядом очередной оратор требовал спешить на помощь строителям баррикад. Люди нестройно поддерживали криком 'Но пассаран'!

- Ты чего, пап? - спросил недоуменно сын, отпихивая какого-то студента рядом. В руках он держал стаканчики с кофе. Не иначе для Светки ходил добывать, молокосос.

Воронович вздохнул с облегчением. Нашел.

- Немедленно очистите территорию! - загремели громкоговорители, как по заказу. Они стояли на стенах Кремля и не один. Кто-то заранее позаботился. Или от демонстраций осталось? Никогда не присматривался. - В Москве введено военное положение.

Практически одновременно с противоположных концов площади появились солдаты. Прежде если и стояли, то далеко и не мешали ходить туда-сюда. Теперь из прилегающих улиц поползла темная масса. Причем улицы Ильинка и 25-го октября оставались свободными. Этот сценарий отрабатывался еще в прежние времена для больших скоплений народа на стадионах и тому подобных мероприятий. Если все перекрыть в давке пострадает огромное количество народа, даже при отсутствии такого намерения. Да и кидаться с отчаяния на милицию станут. Всегда нужно оставлять возможность уйти, выдавливая.

На площади поднялся шум, свист и крик. Большинство и не подумало следовать приказу. Напротив, мимо потянулись люди, держащие в руках куски арматуры и даже булыжники.

- Мы должны идти с нашими! - возбужденно вскричала Света, дергая Алека.

- Немедленно очистите территорию! - повторили громкоговорители. - В Москве введено военное положение.

- Собираешься драться с солдатами? - смерив субтильную девицу взглядом, спросил Воронович. При желании ее можно было зашибить щелчком. Может потому и комплексовала, вечно стараясь везде быть первой.

- Я думала вы герой, а не трус!

- Ты вообще, думать умеешь, соплячка? - сорвался Иван и моментально пожалел. Уж очень не понравился взгляд сына. После такого гордо поворачиваются и уходят за девушкой. Потом, скорее всего, пожалеет, да никому легче от такого не становится. Нашлась революционерка на его голову.

Уже открыл рот, чтоб произнести нечто извинительное, но тут раздался хорошо знакомый звук рвущегося полотна. Стреляли. Причем если сначала одиночными и залпом, почти наверняка в воздух, то буквально через пару секунд ударили очередями. В двух шагах о них, молодой парнишка с изумленным видом охнул и прижал руки к животу. Рубашка под пальцами быстро становилась красной. Раненный шагнул в сторону и свалился им прямо под ноги.

Вряд ли в их сторону летело прицельно, иначе не один бы пострадал, а многие словили, но и шальная пуля может наделать бед. Света уставилась на упавшего широко раскрытыми глазами в ступоре. Церемонится было некогда. Воронович влепил ей со всего размаха оплеуху, крайне жалея, что не сделал этого раньше и зачем-то пытался уговаривать. Обиделся бы Алек? Ну и бог с ним, пусть. Главное сейчас уцелеть в неразберихе.

- Взял Свету за руку, - скомандовал не употребляемым дома тоном, хватая ее за ладонь, прежде чем набухшие от грубого обращения слезами глаза выдадут поток воды, - бегом!

Люди еще не понимали, что происходит. В основном молодые, не видевшие войны и не понимающие, что время разговоров истекло. Он несся, расталкивая, не разбирая дороги, волоча за собой девушку и заставляя сына невольно мчаться следом. Ну конечно же не бросит дуру, на то и расчет. Они выскочили на пустую улицу, пробежали в стремительном темпе два квартала. Сердце колотилось дико, дыхания не хватало. Он уже далеко не мальчик и не привык к подобным стартам. В любом случае надо сворачивать и не мчаться, как запрограммированная крыса в объятия ОМОНа. Переулок был перегорожен поставленными вплотную грузовиками.

- Под днище! Алек, вперед!

Сын не стал переспрашивать и послушно нырнул вниз. Свете добавил ускорения, пнув ногой в зад, когда сработали инстинкты и не захотела лезть в грязь в новом платье. Очень хорошо, что отправил мальчишку первым и тот не видит обращения с обожаемым предметом.

- Стоять! - крикнул тонкий голос, прежде чем успел Воронович выползти наружу. - Руки вверх!

Вляпались, понял, выползая с максимальным ускорением. Мальчишка-призывник, сам не хило напуганный, с автоматом в дрожащих руках. Может с любого резкого движения разрядить весь 'магазин'.

- Мы просто проходили мимо, - максимально увесисто и спокойно, сообщил, демонстративно поднимая руки в жесте сдачи и прикидывая расстояние. Вырубить его можно одним ударом, но в чем виноват пацан? - ничего не нарушали, никому не мешаем.

- Что происходит? - рявкнул начальственный бас и из переулка выскочил лейтенант с двумя солдатами. Петлицы черные, не общевойсковые. У всех оружие наизготовку. Солдаты недвусмысленно контролировали движение, готовые открыть огонь.

Колебания оказались очень удачными. Если б его застали над телом даже не убитого, а просто сбитого с ног, порезали б в три ствола в момент. Все, что не делается, к лучшему.

- Я с детьми шел в ГУМ. А здесь стрельба, люди бегут.

Они реально топали снаружи и уже в немалом количестве. Время умных, убегающих первыми, прошло. Настал час остальных драпающих.

- Документы!

Воронович извлек предусмотрительно захваченный паспорт из кармана, Алек на секунду позже протянул студенческий билет. Света принялась нервно копаться в сумке, висящей через плечо. Как не потеряла во время бега один бог знает. Она все искала-искала, никак обнаружить не могла. Иван отобрал и через десять секунд достал пропуск в Ленинскую библиотеку.

- Этих в автобус! - сунув документы в планшет, скомандовал офицер.

- Пошли, - дернул стволом один из солдат.

Они оказались первыми, но далеко не последними. Время от времени приводили новых 'пассажиров', решивших проскочить переулком. На любые попытки поговорить двое стоящих в проходе срочников принимались орать и раздавать удары прикладами. Дважды, пытающихся нечто доказать и отказывающихся идти в автобус, принимались бить всерьез. Однажды застучали выстрелы и уже знакомый лейтенантский бас принялся материться.

- У него что на лбу написано иностранец? - плаксиво сказал кто-то рядом. - Я кричу: 'Стой, стрелять буду, а он, сука, лезет!'.

Мимо автобуса пронесли на брезенте тело вчетвером. Полной уверенности не имелось, толком не рассмотреть, однако очень одежда похожа на Джеймса. Допрыгался англичанин. Света задрожала при виде происходящего и пришлось обнять, успокаивая. Она хоть и дура, а девчонка. К тому же домашняя. Всерьез с таким прежде не сталкивалась. Трубниковы настоящие интеллигенты, хотя Сергей Анатольевич из крестьян. Но есть врожденная порядочность. Он и после тюрьмы никогда голос на подчиненных не повышал и общался исключительно на 'вы'. Дочку пальцем не трогали. А не мешало б в детстве выпороть. Сейчас меньше проблем бы имели.

Когда пустых сидений не осталось в автобус поднялся водитель и их повезли. Не очень далеко. У какой-то школы остановились и всех погнали наружу, через коридор из армейских. Во дворе, прямо на земле, сидело пару сотен человек. У многих следы от побоев. Огнестрельных, правда, не наблюдается. Судя по отрывочным фразам арестованных солдаты на площади стреляли по собравшимся без разбора и предупреждений. Если не преувеличение, а это обычное дело в критических ситуациях, то сотни погибших и раненых. Машины скорой помощи не могут подъехать из-за баррикад и приходится подстреленных выносить на руках.

- Как мы до могли дойти до убийства собственного народа? - патетически сказал один из соседей. - Во что превратились?

Хотелось встать и двинуть в морду со всей силы. Забыли, как это бывает в родном СССР или вспоминать отказываются. Не так много времени прошло. Вот он здесь, попробовавший настоящую жизнь на вкус и таких в стране миллионы...

1945г.

- Фамилия, имя, отчество?

- Воронович Иван Иванович.

- Год рождения?

- 1919. Член КПСС с 1943.

- Национальность?

- По паспорту русский.

- Это как? - спросил следователь. - В паспорте одно, на самом деле другое?

Он уселся ровно, отложив ручку и с интересом уставился на находящегося с другой стороны стола. Вся это писанина ему давно осточертела и на самом деле сейчас не требовалась, а тут наклевывалось что-то занимательное.

Подследственный был гладко выбрит, с темно русыми коротко стриженными волосами и серыми же жесткими глазами. Одет в толстый вязанный свитер, шинели у него не имелось. Зато в бараке лежала новенькая кожаная куртка, подаренная кем-то из американских летчиков. Для них подобные экземпляры, имеющие за спиной немаленькое кладбище, были крайне экзотичны, и они легко менялись на разную дребедень. Многие из местных сидельцев старались подчеркнуть, что они офицеры, любыми путями доставая обмундирование, этому было все равно.

Вообще любопытный тип, специально пустил его напоследок, расспросив предварительно других и внимательно изучив протоколы допросов. Еще тридцати нет, но так веет уверенностью в себе и привычкой приказывать. А глаза как у волка, все время настороженные и нехорошие. Знакомые признаки. Видел следователь таких неоднократно. Привыкших кровь проливать, не морщась и убежденных в своей правоте. Или в бандиты подастся, или будет тех самых бандитов ловить. А вот спокойно жить не станет, сопьется моментально.