Ма. Лернер – Колонист (страница 56)

Глава 9

Женские планы

По случаю ухода в отставку господин Эймс давал прощальный прием, пригласив практически всех знакомых. Под крышей и навесом собралось немалое количество народу. Причем сторонники губернатора и суперинтенданта, а также местные партии были трогательно, чуть ли не в первый раз на памяти Элизабет, согласны в едином недовольстве новыми указами и действиями короля Якова.

Еще бы! Даже подтверждение границы между колониями на Атлантическом побережье по водоразделу в Аппалачском регионе уже не так бесило. Монарх умудрился задеть всех и каждого, восстановив против себя и нового правительства последнего нищего в Америке и больно задев людей состоятельных.

В Новом Свете для обмена и платы использовались не только разнообразные металлические монеты и натуральные продукты (шкуры, табак, зерно), но и бумажные деньги, печатаемые каждой колонией для себя. Ценность у них тоже была различная. Альбионский фунт ниже английского при обмене. Так называемые кредитные билеты не обеспечивались золотом. Администрации колоний использовали такие для покрытия долгов и уплаты налогов. Если их вовремя не изымали из обращения, наступала инфляция, и британские кредиторы, получавшие от должников никчемные бумажки, терпели большие убытки. Новый король запретил использование местных купюр, и в результате колонисты оказались в тяжелейшем положении. Должники элементарно не могли вернуть свои кредиты, и проценты росли без их вины. У них не имелось возможности. Соответственно и давшие ссуду оставались ни с чем.

Всех приезжих Ричард встречал крепким рукопожатием, напоминавшим хватку медвежьего капкана, ручищи у хозяина были отнюдь не аристократические и с заметными мозолями. Молва в колонии со всей определенностью сообщала, что при необходимости полковник не гнушался брать лопату и копать траншеи наряду с нижними чинами. За это, а также за отсутствие при нем воровства продовольствия и за то, что питался наравне с рядовыми из одного котла, заставляя и остальных офицеров делать то же, в милиции не нашлось бы рядового солдата, отзывающегося о начальнике неуважительно. Ему даже прощали жесткую дисциплину и парочку повешенных дезертиров, считая своим.

И касалось все это не только простых парней с ружьями. Офицеры полка, прослышав об уходе Эймса в отставку, обратились к уже бывшему командиру с «почтительным адресом». Поскольку подписали его практически все и не делали из текста секрета, весь высший свет колонии был в курсе выражений «отличному командиру, искреннему другу, приятному товарищу» и «отстоявшему славу и честь народа Альбиона». Все это оказалось еще и потому столь интригующим, что Элизабет прекрасно знала про трения между губернатором, плантаторами и суперинтендантом. Подписанты были отнюдь не однородны по политическим взглядам и положению. Дружно исполненная от таких разных людей хвала говорила о настоящем, а не о выдуманном для реляций уважении достаточно молодого по всем меркам человека. На вид ему лет двадцать пять, не больше.

Нет, идея с долиной Шенандоа, несмотря на блистательность исполнения, вряд ли принадлежала Эймсу. Ей определенно намекали на дез Эссара, хотя никаких доказательств не имелось. Но вот что Элизабет точно выяснила, наведя справки, — это наличие у Ричарда не только белоснежной улыбки, но и немалой изобретательности. Мужчина не собирался останавливаться на достигнутом. Он может пойти далеко, и за ним следуют люди. Причем самые разные, включая достаточно подозрительного капитана шхуны «Форт», почти наверняка занимающегося контрабандой. Впрочем, этим баловались многие, и среди колонистов контрабанда особым грехом не считалась. Но вот с какой стати тот откликается на Адама Эймса, когда явно не родственник?

Элизабет внимательно смотрела и слушала, старательно не показывая интереса. Еще в первое появление невольно обратила внимание. Прямой, как индеец, добрых шести футов ростом. Мускулистая фигура, распирающая хорошо сшитый мундир. У него широкие плечи, тонкая талия и огромные ладони. Длинный прямой нос, серые проницательные глаза, продолговатое лицо, заканчивающееся твердым подбородком. Если мысленно убрать загар, прекрасная чистая кожа, но ведь он не девица и не пытался прятаться от солнца. Черты лица правильные, он прекрасно контролирует себя, но лицо его подвижно и способно отражать глубокие чувства.

Обычно не начинает разговора, а лишь отвечает. Оно и понятно. Вряд ли способен поддерживать разговор с большинством плантаторов. Они перебрасываются цитатами из древних авторов, остротами, касающимися чего-то такого, о чем он не имеет понятия.

Но его поведение — это отнюдь не смущение, понятное из-за происхождения и незнания тонкостей этикета. Удивительно, но за столом вполне естественно себя ведет, пользуясь вилкой и ножом, а не хватает куски руками, как ожидают обычно от жителей лесов. Конечно, все проделывает недостаточно ловко, хоть и старается, но представление о поведении явно имеет. Любопытно откуда. Слухи про него ходили самые разные, но уж в том, что Эймс из простых, сходились все. И все же манера вести себя, не забывая о достоинстве, впечатляла.

Беседуя, он смотрит прямо в лицо, как бы оценивая. Его движения и жесты плавны, походка величава, и он прекрасный наездник. Похоже, вообще не ездит в коляске. Пока не имеет своей, однако и арендовать не собирается. Передвигается на собственной лошади, если не ходит пешком. И дело, скорее всего, не в скупости. Отнюдь. Гвоздарные станки приносят постоянный устойчивый доход. Принципа она не поняла, да особо и не стремилась. Главное — умудрился выдумать нечто полезное и приносящее прибыль. Ей определенно понравилось услышанное. Специально уточнила подробности. Не только стрелять умеет, но и хорошую голову носит на плечах. Не на одних случайностях высоко взлетел. И можно не сомневаться, назад падать не стремится. Выходит, ее идея запросто окажется выполнимой.

Безусловно, многие осудили бы столь низменные мысли и вообще занятие торговлей. Для человека из общества ремесло по всем понятиям предосудительное. Она думала иначе. Отец в последние годы часто болел, и хозяйство медленно приходило в упадок. Управляющие норовили воровать и набивать собственные, а не хозяйские карманы. Замена не помогала. Достаточно быстро они входили во вкус, не чувствуя серьезного контроля со стороны семейства Харрингтонов.

Попытавшись включиться в дела и помочь, достаточно быстро усвоила, насколько характер и воспитание не давали ей переломить ситуацию. Ни знаний, ни умений, да и неинтересно скакать с проверками по полям, разбираться с проблемами рабов и выяснять, где выгоднее сбыть товар. Она не привыкла торговаться и не задумывалась прежде о столь низменных вещах, как цены. Со смертью родителя и вовсе растерялась, оставшись без поддержки.

Ко всем сложностям добавились судебные. Выход имелся, и она его прекрасно знала. Требовалось выйти замуж за хорошего управляющего. Причем ударение именно на последнем слове. По закону все имущество женщины, сочетавшейся браком, переходило мужу. И этого следовало избежать, поставив супруга в четкие рамки. План возник, когда знакомый коммерсант из книжной лавки, где она частенько приобретала Lady’s Magazine и Journal des Luxus,[49] освещавшие последние моды, а также дававшие рисунки модной мебели, стульев, канапе, бюро и предметов интерьера, в разговоре упомянул полковника Эймса.

Опасный человек, сказал Гильом Брюн. На первый взгляд дикарь, жестокий, грубый и невежественный, но кто-то над ним серьезно поработал, обтесывая. Правда, это не удалось бы, если бы и сам не стремился к знаниям. Он внимательный слушатель и отнюдь не дурак, хорошо разбирающийся в людях. Такого не сбить с намеченного пути, он прочно стоит на ногах. Непременно сделает состояние. Да, безусловно, не привык к чопорному стандартному отношению между людьми из общества, но, полагаю, это дело наживное. А вот то, что за ним идут и этих людей он не бросает сзади за ненадобностью, достаточно говорит о наличии чести. Он держит слово, и это важнее всего.

— Полковник, — сказало прекрасное создание, тихо подойдя, когда Ричард отвалил от общего стола в сторону с рюмкой, устав от бессмысленного пережевывания очередного закидона Парижа.

Не только ополченцы, но и плантаторы с купцами не понимали, зачем было позволять земельную кампанию, разрешать военные действия, а затем отзывать все назад. Скорее всего, в столице имели крайне смутное понимание обстановки и как отреагируют местные жители. Да и плевать хотели на их мнение. Или новый король решил поставить на место заигравшихся буржуа, не подумав о впечатлении. В данном вопросе все партии внутри Альбиона трогательно сходились. Никому не по душе, когда из рук вырывают огромную завоеванную территорию.

— Мадемуазель де Харрингтон, — кланяясь, пробормотал он без особой радости.

Видимо, принял за намек пригласить на следующий танец. В этом смысле он умел разве джигу изобразить. Поэтому вечно удирал на званых вечерах к более пожилым шевалье, пристраиваясь играть в карты. Насколько до нее доходило, неплохо считал, умел блефовать и редко оставался в проигрыше. Особого азарта при том не проявлял, довольно сдержан. Между прочим, большой плюс. Один из прежних кандидатов на место мужа как раз по этой причине был отвергнут. Играть в карты — нормальное времяпрепровождение для благородного человека, но тот не умел остановиться и залез в немалые долги. Супруг-мот ей не требовался.