Ма. Лернер – Федералист (страница 43)

Ко всему еще постоянно случались отказы брать бумажные купюры нового, да и старого образца, поскольку они заметно дешевели на фоне роста цен, вызванного войной, отсутствием торговли с Европой. Реквизиции Конгресс запретил и правильно сделал, чтобы не озлоблять население, а деньги они требуют металлические. Золото с серебром мне не присылают. И если бы только это. Конгресс установил ставки оплаты за фургоны и упряжки для транспортировки ниже розничных цен. Стало трудно найти желающих — ведь можно на стороне получить больше.

— Причем они нужны уже сегодня, без промедления. Иначе придется воевать с малым запасом пороха и без обуви. А это, — развел я руками, — по-настоящему принципиально. И что не менее важно, независимо от европейских раскладов, мы не можем терпеть оккупации нашей территории. В таких условиях для меня союз с испанцами невозможен.

Он кивнул, принимая сказанное.

— Денег обещать не могу. Тридцать тысяч мушкетов, обмундирование для двадцати тысяч человек, сто тонн пороха, свыше трехсот полевых пушек с зарядными ящиками, картечью и ядрами в штатном размере в ближайшие месяцы устроит?

А у него и список в кармане? Недурно. Подготовился. И ведь взяток не предлагает, навел справки. Я ведь даже жалованья не получаю за должность и звание. Исключительно возмещение части расходов. Сам настоял. Может, и зря, но в тот момент требовалось показать пример болтунам, на словах готовым на все, а на деле отказывающимся поступиться мелочью. И положа руку на сердце, себя все равно не забыл, обеспечив земельные владения на индейских территориях в немалом размере, в том числе вдоль трассы будущего канала, на соленых источниках и золотых приисках. Не настолько бескорыстен.

Глава 4

Первые победы

— Капрал! — с испугом в голосе вскричал Мольде, показывая за спину.

Симон Дарю обернулся. Из рощи выезжал отряд испанцев. Драгуны не в первый раз шли в разведку, отслеживая вражеские отряды, но обычно все заканчивалось обнаружением коров, овец да местных жителей, охотно делящихся сведениями о противнике.

— За мной, в атаку! — взревел капрал и помчался на противника.

Удирать было поздно. Увидели. Оставалось брать наглостью. Скачешь прямо на человека быстро и не сворачиваешь, и у него не будет времени вспомнить, сколько с ним товарищей. Он только про себя самого думать станет, как ему поскорее убраться с дороги этого беса, что с цепи сорвался и готов убивать.

Капрал несся в полный опор по полю с саблей наголо, даже не проверив, поскакали ли остальные четверо следом. Испанцы опешили, глядя на бросившихся в наступление. Они не могли поверить, что на них посмели напасть в три раза меньшими силами. Неизвестно, заподозрили хитрость или посчитали, что сейчас набросятся целой толпой, выскочив из засады, но пятнадцать человек поспешно побросали оружие и подняли руки, даже не попытавшись удрать или сопротивляться. Правда, при ближайшем рассмотрении они оказались не регулярной кавалерией, а набранными в испанских колониях креолами, изначально не особо мечтавшими воевать, но подвиг есть подвиг. Первое столкновение с врагом и настолько удачное. Оставалось отконвоировать к своим и получить бурю восторгов.

— Вот, — сказал генерал Эймс через несколько часов, показывая на чернокожего здоровяка шестифутового роста, — как видите, добродетельное мужество нисколько не зависит от цвета кожи или высокого происхождения. Он пошел на службу и доказал на практике отвагу и готовность пожертвовать жизнью. С сегодняшнего дня сержант за боевые заслуги! Непременно упомяну в отчете Конгрессу имя, а также я хочу видеть тебя на ужине.

Это уже прямо обращаясь к Симону.

— Найдешь время? — спросил генерал под сдержанные смешки офицеров.

— Всегда к вашим услугам, мой генерал, — вскричал не особо понимающий, что говорит, бывший капрал.

Командующий уже потерял интерес к нему и двинулся дальше, продолжая прерванную инспекцию. Три последних дня армия тщательно готовилась к будущему сражению. Вопреки всем советам и даже сведениям разведчиков (общая численность Континентальной — девятнадцать тысяч триста шестьдесят три человека при двадцати трех орудиях против пятнадцати тысяч восьмисот девяноста девяти и шестнадцати пушках у противника), он не собирался идти навстречу врагу и первым атаковать. Продвинувшись достаточно в глубь Новой Галлии и создав явную угрозу столице колонии, он встал, обнаружив удачный для обороны район, и принялся его укреплять. Эймс не слишком доверял стойкости в немалой части даже не побывавших в настоящем сражении и не слышавших рева артиллерии собственных полков.

Потому вместо стратегических планов по охвату и окружению врага принялся на покрытых лесами холмах возводить линии укреплений. Трехсторонние брустверы из земли и бревен на протяжении доброй мили, с расчетом невозможности обойти с флангов. С одной стороны находилось неприятное болото, со второй — глубокие овраги. Кроме того, имелись редуты для артиллерии, расположенные достаточно грамотно и прикрывающие позиции пехоты. Судя по показаниям пленных, испанцы должны были подойти не позже сегодняшнего вечера, а подготовительные работы все еще продолжались.

— Накануне боя выдать ром солдатам из расчета четверть пинты, — напомнил генерал офицерам еще раз.

Перед сражением или тяжелыми переходами такие вещи практиковали все армии. Заглушить страх и подбодрить — вот основная причина.

Сначала появились конные разведчики, потом подошли войсковые колонны. Естественно, Хулиан Ромеро не стал кидаться с похода в наступление. Вражеский полководец считался одним из лучших пехотных офицеров, заслужившим высокую репутацию своими познаниями в военном деле, доблестью и прямотой, хотя не всегда его действия соответствовали куртуазному поведению. Проще говоря, очень неоднозначный тип.

Родом из бедной дворянской семьи, всю жизнь прослужил в инфантерии, прошел путь от рядового до генерала. За сорок лет участия во всевозможных сражениях натворил удивительных свершений. Брал города, выигрывал битвы. Обычные нормы тактики, похоже, были ему не указ. Как и нормы гуманности. С его именем связывали самые печальные эпизоды грабежа и резни в последней индийской кампании. Правда, в Америке худших черт своей натуры пока не проявлял.

Атака началась в десять утра после сигнального выстрела из орудия. В сложившихся условиях у испанцев просто отсутствовал иной выход. Дороги перерезаны союзными Федерации индейцами, Континентальная армия продвигалась вперед, постоянно занимая новые куски уже захваченной территории, смыкая кольцо вокруг Эшли. При наличии флота можно находиться в городе практически до бесконечности, но пропадает смысл вторжения. Сидя в осаде, сложно присоединить к испанским владениям эти богатые земли. Тем более что серьезной поддержки не ожидалось. В Европе франки, по последним данным, собирались вторгнуться прямо на земли Пиренейского полуострова. Монарху было не до далеких окраин.

Требовалось разгромить противника в решительном сражении, уничтожить основные силы, лишив надежды вернуть потерянное. Как минимум выбить за границу, нанеся максимальные потери. Образ действий вынужденный, но шансы на успех достаточно велики. Все же больше половины его армии составляли регулярные войска и немецкие наемники. Ничем подобным генерал Эймс похвастаться не мог. Его сброд немногим отличался по качеству от уже неоднократно битых местных ополченцев. В рядах Континентальной армии таких и сейчас добрая четверть. А остальным, кроме как бойней индейцев, похвастаться великими достижениями на ратном поприще тоже не выйдет.

Цепи егерей открыли огонь. Перестрелка становилась все жарче, однако испанцы продолжали двигаться вперед, и скоро американцы принялись отходить. Теперь Ромеро смотрел в подзорную трубу, как с распущенными знаменами, музыкой и барабанным боем двинулись на позиции немецкие полки. Германские наемники всегда были профессионалами. В этом отношении на них можно было абсолютно положиться. Они и сейчас демонстрировали бесстрашие и умелые маневры. Но в последнее время он перестал им доверять. В Индии таких мыслей не возникало. А вот в Америке многие из германцев всерьез задумались. Тем более что федералисты через местных жителей распространяли в огромном количестве листовки с обещанием перешедшим на их сторону выделить землю. Ничего такого Католический король не предлагал.

Из трех сотен попавших в плен осенью и обмененных на местных ополченцев не меньше сорока дезертировали, хотя их командир капитан Леманн старательно замалчивал случившееся и часть списал на умерших от болезней. Ничего удивительного. Каждому немцу предлагали четыреста восемьдесят акров удобной пойменной земли на южном берегу реки Охайо. Правда, там до сих пор случались налеты индейцев, но не старых вояк пугать такими вещами. Зато огромный участок бесплатно! Странно, что еще не все разбежались.

У командующего имелись свои очень недурственные источники информации среди немцев. Кто по доброте душевной, для поддержания хороших отношений, а иные и по карьерным соображениям или за деньги докладывали об обстановке в полках, минуя официальные инстанции. Всегда полезно держать пальцы на пульсе и знать, чего ожидать от подчиненных. Ромеро хорошо помнил все три случившихся при нем бунта, причем в первом он сам участвовал, будучи еще сержантом. Лично спас от самосуда командира полка, отбив его у озверевшей толпы. Собственно тогда и начался его взлет, хотя мало кто об этом в курсе.