Ма. Лернер – Дорога на Землю (страница 24)

В данном случае приведены в повышенную готовность все спецподразделения северной столицы. Никто толком ничего не знает, ответственные лица категорически отказываются отвечать на вопросы. Единственное, что нам точно известно на этот час — проведен сбор личного состава, привлекаемого к ликвидации вооруженных банд, освобождению заложников и пресечению террористических актов. Сначала мы думали, что ловят очередных вахаббитов, но по неофициальным данным разыскивают одного из работников корпорации ЭГО.

— Вовремя мы свалили, — сквозь зубы сказал Рафик, — с нашими документами, а вернее с их отсутствием, сгорели бы сразу.

Он завернул к дому и остановился у нашего подъезда, выключив двигатель. Никто не открыл дверь машины, мы продолжали сидеть и внимательно слушать.

— Если кто не понял, — сделав эффектную паузу, продолжил репортер, — очень похоже, что группа неизвестных злоумышленников похитила гнома. Именно одного такого и ищут. Ничего подобного не происходило уже пять с лишним лет. Вот мне подсказывают, последний случай был, когда убили орка-охраника в Адис-Абеббе. Убийц правительство страны моментально схватило, но почему-то они даже до тюрьмы не доехали. Скончались от суицида, выстрелом в затылок. Еще ходили упорные слухи, что при этом присутствовали эльфы.

Ну что ты хочешь? — спросил он, явно не в микрофон. — Какая разница на фоне чего я говорю, милиции или Смольного? Хочу стоять напротив проходной ЭГО, и буду стоять. Говорить имею полное право. Хорошо, на той стороне улицы.

Власти нервничают, — сообщил он, тут собралась толпа репортеров и нас норовят прогнать. Одну минуту... Ага!

— Извините, — после минутного молчания сказал он, — тут вышел эльф и сказал буквально две фразы. Информация о похищении подтвердилось, но, скорее всего заложник уже мертв и никаких санкций, — он хмыкнул, — пока, — репортер выделил слово интонацией, — ЭГО применять не будет до выяснения всех обстоятельств. Очень просил всех по возможности находиться дома, чтобы не затруднять работу следственных органов...

— Все, — сказал я, — выключая радио. — Больше ничего интересного не будет. Как только он начал говорить успокоительные слова, из ближайших к ЭГО кварталов как раз и побегут. Будет много шума, мата и кого-то непременно либо пришибут менты, либо затопчут в давке. Теперь мы узнаем что-то новое, только если начнут высаживать нам дверь, все остальное в эфир не пойдет.

— Как они моментально отреагировали, — с восхищением сказал Рафик. — Два часа как Черепаха сказала, что больше фантом, изображающий Трифона, держаться не будет. Мгновенно всех подняли. Это не блок в мозгу, там сигнал пошел сразу. Вот кого они искать могут? — с удивлением добавил он, — Бородатого типа с безумными глазами и на лбу повязка с надписью «Это я пришил гнома»? Так тела нет, одна пыль. Нет тела — нет дела.

— Очень странный вопрос, кого искать. Таких как нас, — открывая дверь машины, ответила Черепаха. — У кого документы липовые. Разбираться потом будут. Поскольку мы прекрасно смылись, загребут разных нелегалов и гастролеров. Тоже польза для города, меньше воровать будут и начальство с чувством выполненного долга отчитается перед народом о росте процента задержанных бандитов и разных прочих подозрительных лиц. Надеюсь, вас больше не мучают дурацкие сомнения по поводу его морального облика? Пистолет с глушителем Трифон принес не для того, чтобы подарить заплаканной Тане на счастье. Зря вы его выбросили, мог пригодиться.

— Ага, — согласился я, входя в подъезд, — непременно понадобился бы при проверке — застрелиться. Все-таки интересно было бы узнать, кому он толкал наркоту. Послать что ли всем гномам подряд СМС «Я все знаю»? Так некому проследить, как они бьются в истерике, никакого удовольствия.

А это еще кто? — поинтересовался я уже на нашем этаже, нагибаясь и поднимая за шиворот человека, лежащего на куче тряпья возле привычно не работающего лифта. Нам даже стоимость квартиры из-за этого скинули, не каждый согласится пешком на пятый этаж.

— Отстань, — резко сказала чумазая девчонка и попыталась вырваться. Потом она сунула руку в карман и вытащила ее уже с перочинным ножиком.

— Какая опасная, — удивился я, ловя руку и отбирая нож. — Ты что здесь сидишь? Ночевать негде?

— Негде, — с вызовом ответила она. — Предложишь постель согреть?

— Кому ты нужна такая грязная? — отверг я глупое предположение, затаскивая ее в открытую Рафиком дверь.

— Черепаха, — попросил я, — сунь ее в ванну и дай что-нибудь переодеться, воняет же.

Девчонка странно посмотрела на меня и послушно пошла за Черепахой по коридору. Я кинул ножик на стол в кухне и полез в холодильник в поисках чего-нибудь пожрать.

— Зачем она тебе сдалась? — спросил Рафик, прислонившись к стене.

— Незачем, — ответил я, старательно намазывая хлеб маслом. — Будешь? Ну, как хочешь, — сказал на отрицательный жест. — Не могу смотреть на таких детей спокойно. Будет время и возможность, займусь детским домом. Чем воровать на улицах, лучше пусть в Треугольник едут, нам руки нужны. Посмотреть внимательно, кто еще не оскотинился, а лучше всего малолеток брать и отправлять через портал. Там у них и семья будет, и вырастут нормальными людьми.

Ты вообще чего стоишь, смотришь? Бери сковородку, масло, яйца и вперед, показывать, как жарить яичницу. Ничего другого мы все равно делать не будем. Пожрем и спать. А пить на радостях от выполненного долга не будем, — порадовал я его, — в доме ничего нет, а бегать искать я не собираюсь. Да и нечему тут радоваться. Это в кино красиво смотрится, «ничего личного, чистый бизнес», а застрелить хорошо знакомого типа без особой причины, а просто на всякий случай, мне удовольствия не доставило.

И вообще, завтра нужно звонить госпоже миллиардерше и совершенно не тянет для лучшего впечатления дышать ей потом в лицо перегаром. Вот после — за милую душу. Нам, русским, — Рафик оскалился в улыбке, — ну русскоязычным, — покладисто соглашаюсь, — ты тоже на славянина не тянешь, выпить после законченного дела как медведю меда покушать.

— Может, ты сам пожаришь? — жалобно спросил Рафик, — совершенно не хочу есть.

— Иди отсюда, сам справлюсь.

Он сделал ручкой и удалился.

Нет ничего проще, чем сделать обычную, ничем не примечательную яичницу. Берешь сковородку, ставишь на огонь, потом сало туда кусочками бросаешь, разбиваешь яйца и ждешь. Крышкой закрывать не надо, чтобы вид не испортить, солить желтки тоже, а то они мутнеют. Огурчик еще, хлеб. Говорят, черный лучше, но переучить привыкшего есть лепешки сложно. Здесь они есть, надо брать у кавказцев. На Земле даже вкус у хлеба другой. Или это в России?

На кухню зашла Черепаха и, не слова не говоря, отобрала у меня сковородку, скинув большую часть готового изделия в свою тарелку. У нас уже есть свои собственные тарелки, вилки и ложки — обрастаем понемногу имуществом.

— И какого первопредка это девочка тебе понадобилась? — продолжая жадно жевать, спросила она меня. — Карму решил подправить? Одного убили, теперь для равновесия надо помочь?

— Ты хоть голову не морочь. Сама знаешь, я был против всего этого. Вожак приказал — это его проблемы и его карма. А мне ничего не оставалось, как слушаться, я просто выполнял указание.

— Бедный невинный младенец, — пожалела она меня. — И совсем он не при чем. Выманить Трифона на встречу, было твоей творческой и хорошей идеей.

Совсем я выдохлась, — пожаловалась Черепаха, — слепить фантом, да еще дополнительно то, что к нему привязано было, совсем нелегкое дело. Теперь почти пустая, восстанавливаться надо. Еще есть? — заглянув ко мне в тарелку, поинтересовалась она.

Я молча отдал половину от еще оставшегося.

— И что мы завтра будем делать? Ты мне нужна была для помощи, а теперь, получается, и пользы никакой не будет?

— А, не бери в голову, — небрежно ответила Черепаха, — съездим с утра за город, слегка восстановлюсь, сделаю «Кольцо» из нас двоих. Потом паршиво будет, но при желании любую охрану небрежно разотрем.

Так ты так и не ответил, зачем эта малолетка тебе?

— А где она?

— Спит. После горячей ванны завалилась в постель и выключилась.

— Завтра разберемся. Что-то у меня крутится, а что не пойму.

— А ты присмотрись к ней внимательно, — сказала Черепаха, ставя тарелку в раковину.

— В смысле? — спросил я уже в спину. Паучиха, как положено всему их противному племени даже не подумала ответить и молча удалилась.

Утром я как всегда поднялся с рассветом. Рафик продолжал нагло дрыхнуть и какое-то время я боролся с желанием заорать у него над ухом. Привык, гад, что за него домовая работает. У нормального разумного в первую очередь мысли о скотине. Она терпеть не будет. Не накормишь, не напоишь, не подоишь вовремя — обязательно начнет мычать, ржать и бить копытом в стену.

У меня до сих пор работников нет. В наших местах бедных не водится. Уж сколько мы отняли всякого разного у крыс, в свое время, что до сих пор не знаем куда девать. Никто не желает помогать даже за деньги, и даже мне. Такому начальственному, красивому и обаятельному. У самих столько скотины имеется, что не знают, как управиться. Как кто новый появляется, мы ему коллективно скидываемся на хозяйство. Новый член Клана сразу понимает, какие мы замечательные.