Ма. Лернер – Дорога к новой жизни (страница 35)

На очередном повороте выехали на берег озера, на котором у специального причала в несколько рядов стояло множество плоскодонок и прямо с борта торговали продуктами. Причем людей среди продавцов как раз очень мало было. Выбор продуктов был огромный. Золотистые початки кукурузы, перец, тыква, лук, рис, фасоль, помидоры, картошка, зерно, крупы, мука, битая птица и несколько видов рыбы. Даже вино и что-то явно более крепкое в бутылях продавалось. Блеяли привязанные тут же овцы, в клетках сидели кролики и курицы. Даже лошади продавались, но местной породы, больше на пони похожие. Сыры, брынза, всевозможные колбасы и окорока. От голода здесь явно не страдают и предложить нам в этом смысле особо и нечего, разве что новые породы коней и коров.

Свернув еще в один переулок, Дов показал на двухэтажный дом с вывеской непонятными закорючками.

— Вот здесь остановитесь, — сказал он, спрыгивая с коня. — Гостиница «Потерянное колено». Хозяин по-русски говорит. Одну минуту, — и исчез в глубине двора. За забором, как оказалось, была большая конюшня и еще какие-то хозяйственные постройки. Возле одной из них, не обращая на нас внимания, старательно рубил дрова здоровенный орк.

— Коней в конюшню, — переглянувшись с Черепахой, приказал я, — а мы пойдем выяснять, что тут насчет обеда и ночевки.

Из дверей выскочил наш исчезнувший Сусанин и доложил, что места для нас на втором этаже, еда в зале, за все уплачено за счет городских властей, а он срочно убегает доложить о возвращении. Вечером придет и отведет нас к начальству. А комнаты нам покажет девушка, которая вот прямо сейчас и появится. Егерь тоже попрощался и, торжественно пожав руки всем подряд, ушел по своим неведомым егерским делам.

Подождав неизвестную девушку четверть часа, мы всей толпой поперлись на второй этаж. Здесь она и оказалась. Квадратная особа полтора метра в длину и ширину, с совсем не маленькими черными усиками и крайне недовольным видом. На этаже всего восемь комнат, сообщила она. Семь из них ваши — распределяйтесь, как хотите. Постель приготовлена, жрать внизу.

— Ездят и ездят, — бурчала она, удаляясь, достаточно громко, чтобы мог услышать каждый желающий, — дома им не сидится.

Комнаты были стандартные. Две койки, два стула, тумбочка, вешалки для вещей и стойка для оружия. На кровати лежали свернутый матрац и стопкой простыни с подушкой. Не знаю, как живут в других гостиницах, в первый раз сподобился, но все лучше, чем в палатке и спальном мешке.

Скинув обувку у входа и шлепая босыми ногами, прошел Следак и первым делом высунулся в окно. Восхищенно выругался и сообщил: — Воротит меня от такого количества воды. Ни конца, ни края. И горы эти торчат на горизонте. Насколько у нас лучше... — Потом раскатал матрац и завалился на кровать. — А Черепаха будет одна жить, — наябедничал он. — Не порядок. Главный у нас ты, значит ты и должен жить один.

— Выгнать тебя, что ли? — спрашиваю. — Моментально останусь один, и наступит тишина.

Следак надулся и замолчал. Вот всем хорош, но только пока в походе. В спокойной обстановке открывается рот и начинается выплескивание не сказанного за все предыдущее время.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошла Черепаха.

— Пойдем, посмотрим, где кормить будут? — сказала она мне.

Я нехотя поднялся и посмотрел на вещи.

— Вы идите, — сказал Следак, — а я дверь закрою и спать буду.

Столовая находилась на первом этаже и меньше всего напоминала единственный удостоенный моего посещения кабак в зоне. Никаких полутемных помещений и привинченных к полу табуреток во избежание кидания в оппонента. Большие стеклянные окна, тоже, кстати, интересно, наверняка собственное производство стекла имеется. В славянской зоне стекла — дорогое удовольствие. Пластиковые столы со стульями и стойка, где выставлены блюда. Можешь подходить с подносом и набирать разных салатиков и закусок. Что-то серьезное варится-жарится за дверью на заказ. В конце стойки сидит кассир, увлеченно протирающий грязной тряпкой разобранный пистолет. Прежде чем уйти не расплатившись, подумай, нет ли у него еще одного под рукой. А так, больше всего похоже на обычную заводскую столовую, только всего пара посетителей имеется.

— Устроились? — спросил по-русски кассир, продолжая протирание деталей. — Особых удобств нет, но обычно и не требуется. Туалет с душем в конце коридора один на всех. Умывальники тоже там. Тут живут те, кому домой добираться далеко, а в казарме оставаться нет желания. Город оплачивает три дня. Зимой обычно пустота, на перевалах стоят заставы, а всех временных распускают. Меня Нисим зовут и я здесь хозяин, — пояснил он.

— А как можно потерять колено? — с недоумением спросила Черепаха.

Нисим побагровел и с хохотом скрючился на стуле.

— Ой, извини, — сказал он, отсмеявшись. — Сразу видно пришедших издалека и ничего не понимающих в наших легендах. Даже местные давно в курсе. Колено, в смысле поколение, это только по-русски одинаково звучит. Мы и есть потерянное для Земли поколение.

Вещи можете спокойно оставлять, у нас не воруют. Прямо при гостинице живет семейка домовых. Муж, жена и двое малолеток — следят за этим.

— Так много? — удивленно спрашиваю.

— Дом большой, работы много. Всем есть чем заняться. Вечером наползут, будет и гулянка и выпивка. Здесь часто мероприятия организовывают, цены невысокие. Если не хотите в толпе, можете сейчас своих товарищей позвать и поесть. На всякий случай и вышибала имеется. Вы должны были видеть во дворе — орк. С дубинкой обращается просто загляденье, — намекающее сообщил он. — Еще ни одного трупа не было.

На вопросы отвечаю пока никого нет. — Он вышел из-за стойки и уселся напротив нас, поставив на стол две поллитровые кружки с пивом. — Угощайтесь. Вы первые, кто пришел из другого района, где люди проживают. Самому интересно, не платили бы от Города, поселил бы бесплатно. Обменяемся информацией?

— Нам бы не хотелось, чтобы это стало широко известно, — попросил я. — Пока, во всяком случае.

— Что у вас с больницей? — одновременно спросила Черепаха.

— Что вы пришли с севера все равно скоро многие узнают, — ответил Нисим. — Не так уж нас и много, чтобы в подобном деле тайны имелись. Непременно расскажет не один, так другой. Не Дов, так официант. Но если не хотите, никому не скажу. — Он улыбнулся. — Пока.

А про больницу... С самого начала развернут полевой госпиталь, мы его с Земли притащили. Может принимать до 500 пациентов в день, но это по максимуму, до сих пор столько не требовалось. До ста коек для лежачих больных и полсотни для реанимации. Если уж совсем паршиво — к эльфам, но это очень и очень дорого. Есть операционные, реаниматорская, изолятор, родильное отделение, детская палата, рентген и аптека. Там половина средств из местных растений от леших. Они на этом специализируются. Регулярные поставки из леса. Больше им предложить нечего, кроме древесины, но егеря рубить деревья не позволяют. Бзик у них на этой почве. Вполне понятный, впрочем. Все кругом свели, кроме ихнего леса, только теперь люди начали сажать и других заставляют. Поэтому и дружба у нас такая замечательная.

Антибиотики свои производим и мак опиумный выращиваем и как обезболивающее, и как наркоз. Работает в больнице примерно 250 человек, включая 40 врачей и специалистов, 20 медсестер и несколько фельдшеров. В свое время притащили много тонн разного медицинского оборудования, но многое быстро сдохло, пока разобрались что к чему. Здесь в долине три места, где постоянно импульсы электромагнитные выдают. Чем дальше от озер, тем сложнее. Все моментально перестает работать. Спасибо оборотням-собакам, научили экраны ставить, но это годится только для стационарного оборудования. Комнату или двигатель закрыть можно, но все это проблематично. Проще вырубать по графику. — Он вопросительно посмотрел на нас.

— А, — ответила Черепаха, — на реках та же история. Пятьдесят километров в любую сторону от реки и электроника не работает. Или работает, но до первой аномалии, или плохо работает, или прекрасно работает — никогда не угадаешь.

И в Нахаловке ничего такого нет. Обычная операционная с двумя хирургами, пяток медсестер. С лекарствами большая проблема. Завозить с Земли очень дорого, а свое производство в основном самые широкоупотребительные лекарства. Аспирин, там, пенициллин, болеутоляющие... В Славянске больница побольше, но тоже не ах. Зато есть несколько человек меченых, — Дан кивнул понимающе, — они прекрасно вместо рентгена работают, а один вообще операции делает как этот... хилер. Без всяких инструментов. Я с ним работала и хотела бы взглянуть на здешних врачей. Может быть, поработать в больнице. Мы все равно раньше весны назад не пойдем.

— Это без проблем, — отмахнулся Нисим, — если действительно можешь, сведу тебя с кем нужно. Ценное умение.

— Что за временные служат в армии? — спрашиваю.

— Так постоянно держать под ружьем армию слишком дорогое удовольствие. Есть несколько небольших кадровых частей — горнострелковые роты, минометы, горная артиллерия, разведка и снабжение. В 18 лет приходит повестка, и два года служишь. Женский пол добровольно. Все остальные мужчины с 16 до 60 считаются военнообязанными и призываются по графику или в случае каких-нибудь осложнений. Таким платят минимум, чтобы на сигареты хватало. Тоже самое и для местных, входящих в Федерацию. У них имеются собственные ополчения, но кто хочет, служат в совместных подразделениях. Добровольцам огнестрельное оружие выдают пока в армии. Многих привлекает. Индейцы, те сами по себе. В мирное время мы к ним не лезем, они тоже в своем районе живут. В военное — общее командование. Вначале все больше каждый за себя был, но как вырезали крысы несколько отдельных поселков, пришлось договариваться. У нас тут амиши были, Новый светлый путь — секта такая из разряда давайте всех обнимем. Всех перебили. Доброе слово хорошо, когда у меня есть пулемет, а у соседа нет. Вот так и живем. У каждого дома оружие и постоянно стычки. Так что регулярно служим, а в случае набега поднимают всех.