Ма. Лернер – Делай, что можешь (страница 44)

– Закусывай, – говорю без особой надежды.

Тут и халдей подоспел с моим мясом и картошкой. С утра не ел и не прочь набить живот. А сто грамм ну такая мелочь – для аппетита.

– Хлопнул дверью и ушел, – не реагируя на предложение, продолжает гнуть свое, наболевшее.

Посмотрел с тоской.

– А как мне жить? На что?

Ну да. Ситуация не очень. Две младшие сестры на шее. Отец сгинул в войну неизвестно где, мать умерла пару лет назад. Его вытянула, дала образование, а на дочерей сил не хватило. Но меня ситуация как раз устраивает. Именно сейчас, когда на обиде сам ушел, никто не подталкивал, осталось мягко подсечь. Флори и Чейн работали не один год, пока добились чистого препарата. А промышленное производство лет через десять внедрили. Мне некогда тупо перебирать варианты, даже имея приблизительное представление о направлении поисков. Да и не хочу этим заниматься. Не моя стезя.

– Ты способен слышать или мне тебя протрезвить?

– А можешь? – уставился Феликс в тупом изумлении.

– Ага. Сумею. И вылечить навечно от алкоголя – тоже. Только потом не обижайся. С наперстка станет плохо вплоть до больницы.

– Ох. – Его передернуло от перспективы, и быстренько заглотнул очередную дозу, пока злой Коля не отнял. – Я нормальный. Тверзый.

Так и сказал. Ну и бог с тобой. В конце концов, не мальчик. Должен отвечать за свои действия.

– Завтра идем к нотариусу, заверяем договор.

Он уже вторую неделю лежит в кармане. Тщательно прописанный и профессионально проверенный Сергеем Александровичом. Когда изучил, подозрительно на меня посмотрел. И ничего не сказал. Кажется, начинает привыкать к моим вывертам. Или не хочет отпугивать. Ага, ожидать подобной изворотливости от вчерашнего юродивого несколько странно. Я почти дословно переписал хорошо знакомый шаблон собственного научно-исследовательского филиала. Приличное жалованье, многочисленные бонусы вроде повышения оплаты при успехе исследований, лечение за мой счет для него, его семьи, страховка, оплата жилья и доля в прибыли. Уже не пятьдесят, а десять процентов. Надо было сразу соглашаться. При этом все полученные господином Столяровым результаты принадлежат мне, патенты на мое имя, разглашению методы и формулы не подлежат под страхом жутких санкций. На работу кого бы то ни было брать без дозволения права не имеет, как и делиться происходящим в лаборатории. Ну и сама компания моя. Целиком. Финансы исключительно через мою подпись.

Стряпчие в будущем набили руку на охране интеллектуальной собственности. Тамошние конвенции гораздо более разработаны, и глупо не взять такой опыт на вооружение.

– Жалованье у тебя будет в два раза выше прежнего. Работы минимум на год, максимум – три.

– Видел я Ульяну Степановну, – сказал неожиданно трезвым голосом Феликс. – Черта с два с нее деньги выбьешь.

– На оборудование нашел?

– Количество стареющих дам в Подольске не бесконечно.

– Не волнуйся, понадобится, и в Москве найду клиенток.

До поры не собираюсь ни с кем делиться рассказом о выигрыше на скачках. Это как раз на исследования. Траты предстоят немалые, и могу поспорить: любые предварительные расчеты будут серьезно превышены. Уж опыта по этой части море. Бесплатно разве мухи доятся. А мне еще добывать промышленные холодильники. Тоже наверняка не кот начхал по стоимости.

– Я, кстати, вставил в договор пункт: в случае невыполнения соответствующих параграфов по оплате и прочим страховкам зубов, несчастных случаев и чего-то там еще обязан заплатить солидную компенсацию.

– Страховка? – вылупился провизор.

Ничего удивительного. В мелких фирмах и для младших служащих такие вещи пока неизвестны. Государственные органы могут себе позволить и очень крупные компании выше среднего звена. Для прочих работяг есть лишь государственный закон об инвалидности на производстве. Даже пенсии мало кому платят, и на нее сам обязан откладывать.

– Вот такой я весь из себя наивный, – говорю весело. – Считаю, мой работник должен зубами за место держаться. А кто нарушает правила – вылетает без пособия. Такой уникальный шанс предлагаю. Второй раз не подойду.

Теперь Феликс думал долго. Уж не знаю, всегда у него так или выпивка все ж действует. Я спокойно обедал, ожидая.

– И что в договоре написано? – разродился, переварив.

Пересказываю вкратце, продолжая кушать и наслаждаясь его раздражением, с которым ждет, пока прожую очередной кусок.

– Вы это всерьез? – спросил в итоге с заметным удивлением.

Даже в подпитии не забывал уважительное обращение.

– Нет, я ж дурачок, не забыли? У юриста предварительно прочтете, что подписываете. Не устроит, найду другого.

Это проблема, однако решаемая.

– А сейчас идите наверх и ложитесь спать, господин Столяров! Плач закончился.

– А вы?

– А я доем и займусь делами. Уж, извините, с кем пойду беседовать, мое дело.

Он посидел еще минуту, извлек из бумажника деньги, положил на стол и удалился. Надеюсь, хватит ума последовать совету. Срывающийся с нарезки по любому поводу – без надобности. А у меня реально есть чем заняться. Доедаю и на выход, оставив водку недопитой.

– Может, марафету хотите? – все тот же швейцар не оставляет попыток хоть чего-то всучить.

Кокаин с героином совершенно спокойно продают в аптеке, как и опиумные настойки. Правда, по рецепту. Но любой врач спокойно выпишет, если попросить. Причем знают, суки, про зависимость, да все равно используют в качестве успокоительного. Ну и болеутоляющего. Вот с этим у меня напряженные отношения. Младший сын, сколько ни пытался лечить, сразу по выходе из очередной больницы мчался искать дозу. Под конец тамошней жизни уже и не старался помочь. Если человек не желает, его не вытащить. Хуже всего, государство даже поощряло при условии распространения подведомственными структурами и запрете продажи несовершеннолетним. Гашиш с канабисом свободно можно приобрести после двадцати одного года.

Вроде бы случайно двинул «толкача» локтем в солнечное сплетение. Тот скрючился за спиной, а я даже не обернулся. Академик бы до бессмысленного рукоприкладства не опустился, а Николай не умеет иногда сдержаться. Адреналин в голову, и, не думая, рука пошла. Хорошо еще, не стал в челюсть бить при свидетелях.

– В «Лоскутную», – приказал, садясь в пролетку.

Это гостиница известная и рангом много повыше нашей. Там люди с солидным достатком останавливаются. У меня действительно дела. Анна обещала приехать. Якобы за покупками в здешних модных женских магазинах. Подольск разве предложит новую коллекцию одежки из города Парижа? Можно будет нормально покувыркаться на кровати, а не по-быстрому у стола. Заодно и побеседовать. В последнее время мы почти не говорили. Либо при клиентках встречались, либо торопливо любились, пока «окно» между наводящими красоту и возвращением мужа с дочерью выдалось. Уж не знаю, что у нее бродит в голове, но хватает ума не звать жить в шалаше. Меня тем более ситуация устраивает. Никаких обещаний, и при этом сексуально удовлетворен. Могу не думать о разных глупостях вместо полезных занятий.

Глава 15

Полезные знакомства

Она повернула голову и посмотрела на лежащего рядом парня. Скажи совсем недавно, что будет напрашиваться и бегать на свиданки в лесок, рассмеялась бы. Нет, это не случилось внезапно как снег на голову. И прежде иногда позволяла себе чуток пошалить. Притом никогда в родном Подольске и уж точно не со случайным ремесленником. Мужчины должны были ее добиваться и быть при этом воспитанными. Признавать проведенную ею черту и не навязываться, когда расставались.

Подарки и деньги тут не главное. Муж ее содержал и без возражений вручал нужные суммы, стоило попросить. По правде сказать, она не была особой транжиркой и ни разу не вогнала в серьезный долг. Одежда, да. Должна быть модной и красивой. А бриллианты ей без особой надобности. Не отказывалась, однако и не просила никогда. Захотел супруг принести презент на праздник или юбилей – спасибо ему. Не больше. Все, что он должен получить, – давала в полной мере. Послушно отдавалась, когда приходила тому охота. Не слишком часто, чего уж там. Вела дом, была любезна с сослуживцами и родственниками. Родила дочь.

Это ж тоска зеленая жить с таким. Скучный Юра! Слава богу, с утра до вечера пропадает на службе, а то и поговорить-то с ним не о чем. Она читала книги и время от времени ездила в Москву. Как говорила ее сестра, за приключениями на то самое место. На самом деле Вера говорила гораздо грубее. В выражениях она не стеснялась. Ничего удивительного после тюрьмы и каторги. Ну, так и есть, чего ж себе врать. Не проститутка, однако та еще шалава. Началось все это давно, когда еще молоденькой девочкой пошла работать санитаркой в поезд во время войны. Романтики там оказалось ноль, сплошная вонь, кровь и вонючие горшки, зато познакомилась с Есениным. А тот уж привел к своим знакомым из тогдашней богемы.

Люди они были яркие, с харизмой. Зато пили как натуральные алкоголики и баловались всяким-разным от кокаина до поддержки революции. Один из ее хороших знакомых подружился с анархистами и ограбил несколько человек. Потом сгинул. Порочный, зато уговорить мог кого угодно на что угодно. Видимо, с тех пор у нее это в подсознании, согласно модной теории Фрейда. Первый мужчина был настолько неординарен, что всю жизнь ищет не уступающих ему. Они должны поразить, удивить и уж точно не быть похожими на мужа.