Ма. Лернер – Делай, что можешь (страница 32)

Он кивнул согласно, понимая резон.

– Я вам больше того скажу. Не пропадают десять телег просто так. Даже если сознательно утопили в болоте, не имея возможности унести. Или кто-то потом бы вернулся, или давно нашли. Триста с лишком лет прошло, шутка ли. Тысячу раз случайно могли наткнуться. Только нема дурных всем рассказывать об этом. Моментально либо государство придет забирать, либо лихие люди. Давно тихонько переплавили и уплыло. Никто у вас в районе внезапно не стал покупать земли после Смуты?

– Занятное предположение. Надо б поинтересоваться. Возвращаясь к нашим баранам… – и, спохватившись, посмотрел.

Ясное дело, вчерашнему юродивому такое знать странно.

– Ничего, – говорю, – в курсе, откуда пошло выражение. Как раз изучаю книгу «Знаменитые афоризмы, и откуда они пошли».

– Тем лучше. Лично у меня нет сомнений в вашей полной дееспособности. Но нельзя ж просто написать: «Предъявитель сего нормален». Сделаем правильно. Сейчас покличу специалиста-профессионала. А уж он вам задаст несколько вопросов. Идет?

– Огромное вам спасибо, Евгений Карлович. Если нужно, оплачу консультацию.

Врач небрежно отмахнулся и выглянул в коридор.

– Полина Викторовна! Очень хорошо, что вы здесь. Будьте любезны, позовите доктора Порошина.

– Хотите, покажу кое-что полезное? – спрашиваю, когда закрывает дверь. – Нет, моим фокусам выучиться не выйдет, это врожденное. Но тоже полезно. Я придумал упражнения сам, – не будем страдать излишней скромностью, – называю это дыхательной гимнастикой, и при постоянном повторении приемов самочувствие заметно улучшается.

Возле ворот дома стоял роскошный автомобиль, окруженный стайкой детей и взрослых. Даже про заметную в последние дни неприязнь к нашей семье позабыли. В марках легковых машин так и не научился разбираться и вообще к технике был практически равнодушен, однако сиденья обиты кожей, и хотя сверху автомобиль покрыт слоем пыли, видно – новый и отменно ухаживают. Прошел мимо не останавливаясь. На меня покосились, однако ни разбегаться, ни кидаться приветствовать не стали. Все были увлечены рассказом одетого в кожанку шофера. Он нечто вещал о сцеплении, карбюраторе и прочих вещах, звучащих для меня заклинанием. В мое время никто сам не чинил машины. Звонишь в техцентр, и сами приходят. А здесь сервис абсолютно убогий.

– Как из Москвы выезжаем, – негромко произнес прислонившийся к стене смутно знакомый мужик из соседей отцу, – шоссе прекрасное что на Минск, что на Орел. А мы чуть в стороне, и все – на каждом метре выбоина. Так еще что! Вот на Украине, ближе к границе, про асфальт и не слышали. Обычная тропа. По весне или зимой по самое брюхо в грязь садишься.

– Добрый вечер, – вежливо сказал.

Оба кивнули и продолжили свой разговор.

– Так то национальная дорога, – вскричал отец, – а то обычная или сельская! Вот зачем первые строят? Войска перебрасывать! Не видел ты румынских! Нас когда отправляли на фронт…

– Так то в Великую войну было. Может, давно сделали нормальные.

Беседы о прошлом мне были интересны еще менее карбюратора, а вот присутствие подобного автомобиля у дома означало наличие жирного клиента. Такого грех не подоить всерьез.

Привычно откинув пальцем щеколду, зашел во двор, и прямо передо мной выросла фигура в форме и погонах. «Надо бы выучить еще и знаки различия», – с тоской подумал. Конца и края не было все новым и, главное, необходимым знаниям. Каждый день нечто добавляется, и угнаться за всем невозможно.

– Куда прешь? – спросил офицер с угрозой. Он был молод и чересчур гонорист.

Обычно люди в форме простых людей игнорировали, а люди попроще, бывало, и шапки ломали при виде золотых погон. Сословия отменили не первый год, да многие так и не привыкли к новым порядкам. Данный экземпляр, видимо, самоутверждался. Звание-то невысокое, а поклонов хочется.

– Пшел отсюда, люди заняты, калитка закрыта, не видел, что ли, деревенский вахлак!

– А не валил бы ты сам, гражданин, из моего дома, – зверея, отвечаю. – Я тебя не звал.

Пес глухо заворчал из будки, чувствуя настроение хозяина и кормильца. Похоже, его на цепь посадили. Обычно свободно бродил по двору. При всей страхолюдной внешности на чужих сразу не бросался, а вставал на пути, гавкая на манер этого типа. На удивление разумный зверь, хотя при наличии такого Николки ничего удивительного.

– Сынок, – вскричала Ульяна, выскакивая из дома, – где ж ты ходишь! Мы уже заждались.

Я отодвинул офицера, легонько коснувшись запястья, где отсутствовала перчатка. Всерьез калечить не собирался, но парочка неприятностей на всякий случай для дураков приготовлена. Уж больно разозлил.

– Я ведь предупреждал, – подпуская недоумение, сообщил. – К репетитору ходил.

– Ждет-с барыня, – шипящим тоном сказала на ходу. – Давно.

– Подождет, – безразлично ответил. – Если надо, потерпит. Ну, – сказал с радушной улыбкой, входя. У меня теперь собственный кабинет в пристройке, и туда сразу отводили клиентов, – прошу извинить, график у меня расписан вперед, и не только приемом занимаюсь. Еще и жить приходится. Работать на прокорм, учиться.

Собственно, что говорить, было без разницы. Пока болтал языком, изучал незваную гостью. Уже не первой молодости, похоже, за пятьдесят. Он частенько до сих пор путался из-за непривычных лиц с возрастом. Другой разрез глаз и цвет кожи.

Такая вся из себя, как иные любят говорить, «кровь с молоком». Кость широкая, но не толстая. Напротив, смотрится излишне худой. Даже кожа со складками. Малозаметные, но все же. Нехороший признак. Резкое падение веса часто свидетельствует о серьезном заболевании.

Одета дорого, хотя и не вызывающе. Все ж не девица на выданье. На лице морщинки. В глазах тоска, как у людей на последнем краю, готовых идти к кому угодно. Тоже плохо. У нее хватает денег, чтоб посетить профессоров.

– Зоя Григорьевна, – заискивающим тоном начала мамаша.

– Так что привело сюда? – спрашиваю прямо у женщины, обрывая ненужные словеса с поклонами и представлениями.

– Я слышала от Марго, – произнесла женщина, явно волнуясь, и закашлялась, – что вы ее буквально спасли.

– От кого? – не понял.

– Аросевой, – поправилась, снова раскашлявшись. – Ну, мы с ней старые знакомые.

«Не подруги», – отметил.

– У меня, – сказала, сглотнув, – тоже нашли опухоль. – И показала на горло.

Припухлость определенно имеется, голос с хрипотцой. Нарост мешает нормально действовать связкам. Паршиво.

– Врачи говорят, метастазы, и пошло в трахею. Очень опасно резать. А не делать операцию, долго не протянешь.

А если вырезать гортань, тоже радости немного.

– Мне надо посмотреть, – сказал вслух. – А гляжу и лечу я руками.

– Да-да, Марго так и объясняла.

– Ну, тогда не стоит терять время. Прилягьте на кушетку, я положу ладони на горло и немного посижу молча. Если будут неприятные ощущения – сообщите. А отвлекать по пустякам не нужно, хорошо?

Она кивнула, послушно укладываясь на спину.

В принципе, мог бы сразу и на расстоянии посмотреть, однако не считал нужным тратить по пустякам Ци. Раз уж сами приходят, с какой стати совершать лишнюю работу. Иногда дополнительная капля энергии пригодится потом в лечении.

Проверить требовалось не только глотку, но и нос, слуховые каналы, хрящи и даже легкие. Туда нередко идет.

– Тепло, – сказала женщина.

– Это нормально, – процедил сквозь зубы. – Жечь сильно начнет, обязательно скажите, не молчите.

Действительно, серьезно. Два отдела гортани уже поражены, отчего клиническая картина путается, и могли не сразу разобраться в причине. Надо все ж найти медицинскую литературу. Что они лечат и как. Анну, что ли, настроить заняться? Ему уж точно никто объяснять не станет. Приперся мужик с улицы сильно вумный. Или попробовать с Евгением Карловичем побеседовать? Расстались мы с ним вполне довольные друг другом. Он мне справку на основании освидетельствования профессиональным психиатром, я ему – упражнения для правильного дыхания. Ну, выгонит, так что теряю. А вдруг чего подскажет.

– Я могу попробовать, – сказал вслух, привычно разминая уставшие пальцы. – Заранее предупреждаю, дело обстоит очень нехорошо, но, к счастью, все ж не последняя стадия, когда по телу пошло во все стороны. Простите, – покаянно сказал, глядя на выражение лица, – иногда таких вещей лучше не знать. Тем не менее необходимо приложить немалые усилия. Придется заниматься исключительно вами, – прикинул, – дней пять вечером часа два-три, не меньше. В прошлый раз сам угодил в больницу, перетрудившись, поэтому сразу все делать даже пытаться не стану.

– Я все понимаю, – сказала она и полезла в сумочку, с которой не расставалась, – отнюдь не бедна. Вот, – извлекая торопливо несколько купюр, – это аванс. Пятьсот рублей. В конце еще вдвое.

Я слегка скривился.

– При излечении втрое. Достаточно? – Тон был заискивающий.

Когда смерть глядит в глаза, готов все отдать. Главное, чтоб потом не забыла об обещании. Но не договор же подписывать официальный. При любом повороте надо оставаться доброжелательным. Клиенты и так боятся и приходят не от хорошей жизни. Если с ходу поставить честность под сомнение, запросто может затаить зло. И все ж обещать полное счастье нельзя. Всегда существует шанс на ошибку или недостаточное умение. Я ведь не настоящий врач, а самоучка.