М. Шуинар – Танцующие девушки (страница 23)
А когда его возбуждало что-то другое, у него начинались приступы паники. Его сердце частило, как огонь из пулемёта. Было трудно дышать, складывалось такое ощущение, будто он покидает собственное тело и просто наблюдает со стороны. Врач прописал ему таблетки от тревожности, и они помогли. Он всё ещё чувствовал стресс, когда подобное происходило, но теперь эмоции больше походили на тревожный гнев. Со временем чувство гнева росло, и его даже дважды отстраняли от занятий за приступы ярости, направленные на других учеников. Школьный психолог поговорил с ним и посоветовал несколько стратегий вывода гнева иными способами. Например, бег помогал избавиться от лишней энергии, а чтение и программирование хорошо отвлекали.
В последний раз мать дотронулась до Мартина в его семнадцать лет, пока они смотрели какой-то дурацкий фильм по телевизору. Но тогда его мозг не отключился, как это обычно бывало. Он так и не понял, почему; тот раз ничем не отличался от тысячи предыдущих. Он знал лишь то, что в тот раз им завладел гнев, будто фонтан вылился из краёв и начал заполнять его сознание.
Он вскочил с дивана, отчего никем не замеченный пульт упал с его колен на пол, и повернулся к матери.
— Никогда больше так меня не трогай!
На мгновение она вжалась в спинку дивана и чуть приоткрыла рот, но потом быстро взяла себя в руки. Она встала, а её лицо всё перекосилось.
— Наконец-то! Наконец-то ты решил перестать быть отвратительным извращенцем!
Какого чёрта? Он растерянно покачал головой, чувствуя, как разум покидает тело и парит над ним. О чем она говорит, чёрт её дери? Она сама к нему прикасалась, он никогда об этом не просил. Или просил? Может, он сделал что-то в детстве и делает до сих пор, но просто не осознаёт это?
Его руки мгновенно прикрыли уши.
— Заткнись! Заткнись! Отвали от меня нахрен!
— Не смей так со мной разговаривать! Это
Он потряс головой, попытался отогнать слова, но они эхом отскакивали от его черепа.
Когда он вспоминал то, что произошло дальше, всё прокручивалось в его голове как сцена из фильма, словно он в замедленной съёмке наблюдал, как это происходит с двумя другими людьми. Он увидел, как сам же схватил раскалённую кочергу и бросился к матери. Увидел, как на её лице отразилось понимание, как она дернулась, чтобы убежать. Её нога попала на пульт, тот быстро выскользнул, а нога отлетела вперёд. Мать упала, её голова ударилась об угол стола с хрустом, похожим на треск при столкновении автомобиля с деревом, а потом отскочила на пол. И тогда время ускорилось, пока густая кровь текла из головы, покрывая старый ковер.
Он заворожённо наблюдал, как растёт алое пятно. Смотрел, как дёргается её вытянутая рука и широко открытые голубые глаза. Он осмотрел её тело и увидел, как что-то изменилось, почти незаметно, когда мышцы расслабились, а кожа стала бледной и восковой.
Он подождал ещё мгновение, затем пощупал ее пульс и убедился, что она мертва. А потом немного неловко подошёл к телефону и набрал 911.
Потому что в первый раз за много лет у него снова появилась эрекция.
Глава двадцать первая
Самолёт Эмили прилетел раньше, и отель подстроил под это трансфер. После того, как она заселилась в номер, осмотрела комнату и освежилась, было только 16:05. С Питером они встречались только в семь часов.
Она раздвинула тяжёлые портьеры и посмотрела в окно на ясное, голубое небо. В ней кипело слишком много возбуждённой энергии, чтобы торчать в отеле в такой великолепный день, и она не могла позволить себе потратить впустую ни одного из драгоценных часов в Новом Орлеане. Трёх часов вполне хватит для прогулки по Французскому кварталу, решила она. Но разумно ли это — идти одной? Её предупреждали, что город может быть опасным. Но нет, ещё совсем светло, и её отель находился на Канал-стрит, всего в двух шагах от Квартала. А к тому времени, как сядет солнце, она уже будет с Питером, и с ним она будет в безопасности. Эмили надела чёрные балетки и схватила сумочку. Может, взять с собой каблуки на всякий случай? Нет, они просто будут лишним грузом. Она еще вполне успеет вернуться в номер до встречи с ним.
Один толчок через вращающуюся дверь, и вот она уже идёт по Канал-стрит. Пройдя первый поворот, Эмили хотела сразу свернуть на Квартал, но всё же решила дойти сначала до Бурбон-стрит — ей хотелось, чтобы её официальное знакомство с городом началось на самой знаменитой из улиц Нового Орлеана. Кто пел ту песню, которую она любила в детстве, Sting? «Луна над Бурбон-стрит», точно. Мелодия завертелась у неё в голове, и она попыталась вспомнить слова. Что-то о невинной девушке, бродящей по Новому Орлеану…
Когда она дошла до угла и повернула, то не могла сдержать смех — первым, что она увидела, был секс-шоп. Да, это действительно походило на Бурбон-стрит, о которой она слышала. Эмили достала телефон и сфотографировала — эта улица была слишком совершенна, чтобы не запечатлеть её для потомков, и плевать, если она смотрится самой глупой туристкой. Потом она сделала селфи и снова зашагала вперёд.
Эмили вертела головой из стороны в сторону, рассматривая витрины магазинов, вывески и кованые балконы вдоль узкой улицы. Вдалеке старые здания притягивали её взгляд цветами спелого авокадо, сушёного апельсина, васильков и лепестков роз, они придавали улицам какой-то чужеземный вид — не совсем американский, но и не вполне европейский.
Когда она приблизилась к углу Бьенвилля, ей открылся вид на отель, второй и третий этажи которого радовали глаз богато украшенными железными балконами в стиле ар-деко. Она неотрывно смотрела вверх, как загипнотизированная, и чуть не упала, споткнувшись на неровном тротуаре. Куда бы она ни переводила взгляд, вдоль каждой улицы и за каждым углом мириады зданий и цветов сливались в неповторимую гармонию, которая одновременно напоминала другую эпоху и параллельную вселенную. Как будто скоро здесь должны были появиться ряды экипажей с запряжёнными лошадьми и дамы в ярких платьях с обручами, вежливо кивающие вампиру из песни, скрывающемуся в тени.
Эмили дошла до Сент-Питер-стрит и повернула направо. Она почти прошла мимо Презервейшн Холл, чуть не пропустила его — так неприметно он был украшен на фоне его окружения. Она снова остановилась, чтобы сфотографировать, напевала себе под нос.
Затем Эмили повернула за угол и направилась к собору Святого Людовика. В какой-то момент плюхнулась на скамейку, чтобы отдохнуть, буквально впитывала в себя вид церкви и площади, а также крики уличных художников, торгующих своими картинами. Она проверила время на телефоне — уже 17:30, прогулка заняла больше времени, чем она думала. Ей ни за что не успеть вернуться в отель до ужина, если она не возьмет такси туда и обратно. Эмили задумалась. Ей было слишком хорошо, чтобы куда-то торопиться. И потом она всё равно уже надела платье, которое выбрала для ужина, хоть и оставила шпильки в отеле. Ну и ладно, балетки тоже хорошо смотрятся с платьем, а для сексуальных шпилек будет ещё куча времени.
Как только она приняла решение, из-за церкви вышла целая музыкальная группа, участники которой начали играть и танцевать на площади.
Её плечи покачивались в такт музыке, а когда группа прошла мимо, Эмили захлестнула вся полнота момента — экзотическая красота города, бродячие музыканты, воплощавшие его романтику и свободу, волнение от предстоящего свидания с её рыцарем в сверкающих доспехах. Очарование настоящего и обещания будущего смешались воедино и наполнили её настолько острым счастьем, что на глаза навернулись слёзы.
Глава двадцать вторая
Пока Эмили покачивалась в такт музыки перед собором Святого Людовика, Мартин вышел из кафе напротив отеля.
Он был в Новом Орлеане уже несколько часов, дважды проверил систему безопасности отеля и припарковался так, чтобы избежать одной-единственной печальной камеры. Затем заказал латте и устроился в уютном кафе, чтобы следить за отелем. Он видел, как приехал её трансфер, она неуклюже опустила свой чемодан на тротуар, и Мартин впервые оценил её рост и вес в полном трехмерном измерении. Она выглядела ниже своих заявленных ста шестидесяти семи и была немного тоньше, чем казалась по Скайпу. Но ни то, ни другое не было достаточно большим расхождением, чтобы хоть как-то нарушить его планы.
Он потягивал кофе и наблюдал за дверьми. Как он и предполагал, через двадцать минут она вышла. Из окна он наблюдал за её шагами, пока она не дошла до Французского квартала через Бурбон-стрит. Он рассмеялся над её выбором. Эти женщины всегда ведут себя как типичные туристки, хотя логично было бы думать, что в их возрасте такая наивность давно в прошлом. Мартин заказал очередной латте и посмотрел на часы. Он просидит тут ещё час, чтобы убедиться, что всё идёт по плану, потом наденет маску и проскользнёт вслед за ней во Французский квартал.
Они встречаются во французском ресторане, который он нашёл в интернете. Всё равно бессмысленно куда-то ехать по этому кошмарному болоту улиц с односторонним движением, и она всё равно говорила, что хочет после ужина прогуляться по Кварталу. Чтобы окунуться в ночную жизнь. Они проведут приятный вечер, бродя по окрестностям, пока не найдут подходящий джаз-клуб. По крайней мере, так будет думать она. Он же не полагался на случайности, поэтому выбрал клуб заранее, а потом оформит все так, будто они набрели на него случайно. Ему нужен такой клуб, где люди танцуют. Он хотел чувствовать, как её тело следует за ним, двигаясь когда и куда он хочет. В сочетании с прогулкой, волнением и коктейлями, которые он непрерывно будет ей покупать, танцы её утомят. К тому времени, когда они вернутся в отель, в ней будет достаточно энергии, чтобы её борьба была для него захватывающей, но не более того.