М. Роуз – Феникс в огне (страница 22)
— Да?
— Он предупреждает, что вам может угрожать опасность, поскольку вы видели человека, который совершил преступление. Здесь, в Риме, вы никого и ничего не знаете, поэтому вам следует быть очень осторожным.
Габриэлла поморщилась. Она явно была напугана этим предостережением.
— Давайте поскорее уйдем отсюда, — предложил Джош и повернулся к полицейскому спиной.
Вчера он изо всех сил рыл подземный ход, следующие восемнадцать часов провел в камере, теперь вышел следом за Габриэллой на солнечный свет и поразился тому, как же приятно пахнет воздух. До него не сразу дошло, что на самом деле это был аромат духов его спутницы.
— Я оставила машину в нескольких кварталах отсюда. Припарковаться в Риме просто невозможно. Так что если вы ничего не имеете против небольшой прогулки пешком, то я могу отвезти вас в гостиницу, — предложила она. — Или вам лучше остаться внутри полицейского участка и подождать, когда я подгоню машину прямо сюда? Я имею в виду предупреждение карабинера…
— Я пройдусь пешком. Никто не нападет на меня средь бела дня, в особенности человек, которого уже разыскивает полиция. Теперь скажите, как дела у профессора Рудольфо.
У Джоша накопилось много вопросов, самым важным был этот.
— Операция прошла успешно, но он потерял много крови. Ему продолжают делать переливания. Пока положение стабильное. Новая информация будет через двенадцать часов.
— Я не смог предотвратить случившееся, потому что находился слишком далеко. Я чувствую себя виноватым, Габриэлла.
Она промолчала, но Джош не сомневался с том, что эта женщина во всем обвиняла его. Черт побери, да он и сам думал точно так же. Райдер чувствовал себя ужасно. Человек мог умереть только потому, что он вовремя не подоспел к нему на помощь. Он подвел профессора Рудольфо, а значит, и его сотрудницу. Нет. Это уже какой-то бред. Он ведь совсем не знал Габриэллу.
Вот только Джошу почему-то казалось, что все это уже случалось когда-то.
Они прошли с полквартала, и Джош обернулся. Он хотел проверить, сможет ли заметить слежку, если за ним кто-то и в самом деле следил.
— Того, кто это сделал, обязательно поймают, — сказал Райдер.
Он без всяких оснований надеялся на то, что говорит правду.
— Вы так думаете? — Голос Габриэллы был проникнут сарказмом. — Вот только будет ли у этого человека то, что он похитил? Вы сами прекрасно сознаете, что не будет. Сокровищ давным-давно и в помине нет. Вероятно, они уже проданы на черном рынке. Проклятье! Я просто не могу поверить в то, что это произошло. Вот почему на месте раскопок постоянно дежурили охранники. Я лично знала их всех и не могу поверить в то, что один из них оказался способен на такое.
— Если есть деньги, всегда можно найти того, кто продается.
Габриэлла устремила взор к небесам, словно там мог быть написан ответ. Может, оттуда на нее смотрел некто всемогущий, готовый избавить ее от чувства бессильной ярости. Волосы женщины сверкнули золотом.
Через несколько секунд Габриэлла возобновила атаку:
— Зачем вы полезли в этот подземный ход? Почему не остались рядом с профессором? В этом случае вы помешали бы преступнику забрать камни!
Она не спрашивала, а умоляла дать ответ, который объяснил и оправдал бы случившееся.
Джош посмотрел на нее. На солнце ее глаза горели тем же самым золотистым светом.
— Я пытался, Габриэлла.
Он бессильно развел руками. Многочисленные перекрещивающиеся царапины и неглубокие порезы уже высохли, превратились в темно-коричневые струпья.
— Но вы не смогли вернуться вовремя. Если бы вы успели, то, возможно, сумели бы остановить преступника.
Слова Габриэллы гулкими отголосками звучали в какой-то складке его мозга. Такое уже происходило с ним прежде. Здесь. В этом самом городе. Здесь, вместе с этой женщиной. Или он сошел с ума? Нет, просто слишком устал. Он очень много времени провел в тюрьме. Джош умирал от голода, он был забрызган кровью и очень хотел принять душ.
«Вы не смогли вернуться вовремя».
Сознание вело с ним запутанные игры. Теперь он уже не верил в то, что речь идет лишь о простой парамнезии.
— Если вы считаете, что во всем виноват я, то зачем же вытащили меня из тюрьмы? — Фотограф не думал, что фраза получится такой резкой, но не стал ничего добавлять.
— Вчера вечером я была в больнице. Профессор ненадолго пришел в себя, и я с ним поговорила. Он сказал, что вам можно верить, что вы мне поможете. Вы говорили с ним…
— Мы с ним не говорили ни о чем, заслуживающем внимания.
За последние двадцать четыре часа Джошу так часто приходилось отпираться, что это начинало становиться его второй натурой. Но он не мог открыть Габриэлле, в чем признался профессору как раз перед тем, как обнаружил подземный проход. Сейчас нельзя было этого делать. Габриэлла ему не поверит. Не нужно, чтобы она, ко всему прочему, считала его ненормальным.
Женщина вздохнула.
— Я знаю, что вы сейчас говорите неправду. Рудольфо рассказал, что вы ему кое в чем признались и он вам поверил. Он заявил, что вы спасли ему жизнь. То же самое мне вчера сказали врачи. Вы не бросили профессора, остановили кровотечение и не дали ему умереть от потери крови. Как и полиция, я гадала, имеете ли вы какое-либо отношение к краже, и прямо заявила об этом профессору. Он заметил, что в этом случае вы бы ни за что не остались с ним, убежали бы, бросив его умирать.
Они дошли до конца длинного квартала. Габриэлла кивнула в сторону церкви, стоявшей на противоположной стороне улицы.
— Вы ничего не имеете против?.. Я просто хочу поставить свечку. Это не займет много времени. Профессор порвал с официальной церковью, но остался глубоко религиозным человеком. Может, его бог меня услышит.
— А разве у вас с ним не один и тот же бог?
— Скорее всего, да. Просто мне трудно остановиться на каком-то одном боге или религии. Всю свою жизнь я посвятила изучению различных культур, раскапывала захоронения, пыталась понять те методы и ритуалы, с помощью которых представители других цивилизаций отдавали почести своим умершим, помогали им совершить путешествие к следующей жизни. Порой мне кажется, что по современным стандартам я язычница и глубоко верю в одного из тех древних богов, с которыми познакомилась.
— Но вы все-таки верите?
Джош терпеть не мог задавать такие личные вопросы, но Габриэллу это, похоже, нисколько не задело.
— Да, во что-то большее, чем мы.
На улице было тепло, но когда Райдер подошел к двери церкви, он ощутил голубоватый ледяной туман, который обволакивал его, буквально отталкивал прочь. Этим он отличался от непроглядного мрака, царившего в подземном ходе. Тот обнимал его, увлекал вперед.
В памяти Джоша вдруг сверкнула вспышка молнии и острой болью разлилась от лба к затылку. Он почувствовал, что здесь когда-то находилось другое святилище, не имеющее никакого отношения к Иисусу Христу.
ГЛАВА 19
Солдат ударил по мраморному алтарю кованым железным жезлом. Дождь осколков упал на пол. Один из них отлетел в сторону, зацепил ногу Юлия и оставил кровавую ссадину. Но служитель богов ничего не замечал. Его взгляд был прикован к жертвенному камню.
Того, что стояло там на протяжении тысячи лет, больше не было. Какое-то мгновение не шевелился никто, ни семеро солдат, ворвавшихся в храм, ни шестеро жрецов, пытающихся защитить святыню. Все были поражены случившимся. Разорвалась цепь, непрерывно существовавшая на протяжении многих веков.
Юлий посмотрел на Луку, верховного жреца, и прочитал у него на лице реальность, которую отныне должны были признать все. Безопасных мест больше нет! Это был уже десятый храм, подвергшийся разорению за последние шесть недель.
Юлий услышал за спиной громкий, раскатистый хохот. Он развернулся и набросился на солдата. Тот был застигнут врасплох, не удержался на ногах и упал навзничь. Другой солдат увидел это и ударил Юлия кулаком в лицо. Жрец рухнул на колени. Боль была такой невыносимой, что его вырвало прямо здесь, посреди самого святого из всех святых мест.
Храм наполнила жуткая какофония. Одни что-то бессвязно бормотали, другие стонали, хрустели сломанные кости, трещали ребра.
Юлий тряхнул головой, прогоняя туман, попытался открыть глаза, но не смог. Он поднес руки к лицу, и его пальцы нащупали влагу. Он ничего не видел, но ему была знакома эта липкая жидкость. Жрец узнал сладковатый вкус.
Слева от него кто-то крикнул:
— Уходите немедленно! Разве этого с вас недостаточно?
Ответом были насмешливые издевки:
— Язычники! Вы все до одного отправитесь в ад!
Юлий ощутил во рту привкус крови. Он откатился в сторону, чтобы добраться до стены, опереться на нее и подняться на ноги.
— А где ваши шлюхи? — крикнул какой-то солдат и грубо рассмеялся.
— Шлюхи-девственницы! Тащите нам шлюх-девственниц!
— Никогда.
Юлий удивился, когда понял, что этот голос принадлежит ему, а он стоит на ногах. Боль пульсировала в его висках, но это было так. Двое солдат одновременно двинулись на него, но жрец сообразил, что если пригнуться, то они промахнутся и ударят по камню.
Солдаты бросились вперед. В самый последний момент Юлий упал на колени. Над его головой затрещали кости, послышались крики, наполненные болью.
Юлий воспользовался тем, что внимание всех присутствующих было привлечено к этим двум солдатам, набросился сзади еще на одного захватчика и вонзил пальцы в его глаза.