М. Роуз – Феникс в огне (страница 2)
Беглец решил, что он сделает все возможное для того, чтобы спасти свою возлюбленную. Даже если он и не добьется этого, то дорого продаст свою жизнь. Юлий не обратил внимания на приказ и продолжал двигаться вперед.
Воздух на улице был пропитан густым черным дымом, от которого у него сразу же загорелись легкие и стали слезиться глаза. У Юлия не было времени выяснять, что же подожгли погромщики на этот раз. Он бежал по неестественно притихшей улице, едва разбирая дорогу перед собой. После какофонии недавней кровавой сцены ему было страшно слышать собственные шаги. Эти звуки могли выдать его, однако Юлию приходилось идти на риск.
Он представил себе возлюбленную, которая сейчас ждала его в темном склепе, считала минуты, скорчившись в три погибели, и с тревогой подумал, что она станет переживать по поводу его задержки и начнет терзаться мыслями о худшем. Ее мужество всегда было непоколебимым. Даже сейчас Юлию было трудно представить ее испуганной. Однако ситуация выходила далеко за рамки всего того, с чем ей приходилось иметь дело до этого. Вина за это лежала исключительно на нем. Они пошли на слишком большой риск ради друг друга. Он должен был быть сильнее.
Сейчас по его вине на кону оказалось все то, что им дорого, и в первую очередь их собственные жизни.
Юлий зацепился ногой за неровную, выщербленную булыжную мостовую и споткнулся. Мышцы бедер и лодыжек пронзительно ныли. Каждый вдох так грубо раздирал легкие, что ему хотелось кричать. Юлий облизнул губы и почувствовал вкус соленого пота, смешанного с грязью и пылью. Сейчас он отдал бы все ради глотка воды — прохладной сладкой воды из родника, а не этой кислой мочи. Юлий бежал, не обращая внимания на боль в ногах. Его башмаки гулко стучали по брусчатке.
Вдруг ночной воздух наполнился зычными криками и громовым топотом ног. Задрожала земля, и Юлий понял, что мародеры совсем близко. Он лихорадочно бросил взгляд влево, вправо. Если ему посчастливится найти какую-нибудь нишу в стене, то можно будет затаиться в ней и молиться о том, чтобы грабители пробежали мимо, не заметив его.
Юлий знал о молитвах все. Он Берил в них, полагался на них. Однако все его молитвы стоили не больше плевка в сточную канаву. Теперь от них не было никакого толка.
— Содомит уходит!
— Мразь!
— Трусливая свинья!
— Ты уже наделал в штаны от страха, смрадный пес?
Преследователи хохотали, стремились перещеголять друг друга оскорбительными шутками. Их насмешливые голоса, далеко разносимые горячим ветром, наполняли гулкую ночную тишину.
Вдруг сквозь все эти издевки прорвался новый голос:
— Джош?
«Нет, не слушай. Беги. Все зависит от того, успеешь ли ты добраться до нее вовремя».
Улицу заволакивало густым туманом. Юлий споткнулся, с трудом удержался на ногах и завернул за угол. По обеим сторонам от него тянулись одинаковые колоннады с десятками дверей и ниш под арками. Это место было ему знакомо! Он мог спрятаться здесь, у всех на виду. Преследователи пробегут мимо и…
— Джош?
Голос доносился откуда-то из зелено-голубой дали, но Юлий не остановился.
«Она ждет меня! Ждет, что я спасу наши тайны и сокровища».
— Джош?
Голос тянул его вверх, сквозь тяжелый мрак, насыщенный горькими слезами.
— Джош!
Он неохотно открыл глаза, увидел комнату, оборудование и свое собственное изувеченное тело. Позади кардиографа, капельниц и мониторов с мигающими светодиодами, на которых выводились частота пульса, артериальное давление и содержание кислорода в крови, белело встревоженное лицо женщины, которая смотрела на него. Но это было не то лицо.
Это была не та женщина, к которой он спешил.
— Джош? Слава богу, Джош!.. Мы ведь уже думали…
Сейчас он не мог находиться здесь. Ему было нужно вернуться назад.
На его губах по-прежнему был вкус пота. Легкие по-прежнему болели. За ровным гулом приборов он слышал топот преследователей, но все его мысли были только о том, что она где-то там, совсем одна, в сгущающемся мраке. Она боится и задохнется, если он ее не спасет.
Этого человека захлестнула новая волна страданий. Он закрыл глаза и подумал, что подведет ее, если не придет. Было еще что-то. Сокровища? Нет, что-то гораздо более важное, что-то такое, что маячило на самой грани его подсознания. Но что именно?..
— Джош?
Горе острым ножом вспороло ему грудь, открывая сердце жестокой, неумолимой действительности. Он ее потерял!
Но это невозможно. Ничего этого не было.
Он помнил свое бегство, погоню так, словно это произошло с ним на самом деле. Однако на самом деле ничего этого не было. Разумеется, ничего этого не было.
Никакой он не Юлий.
Его зовут Джош Райдер. Он живет в двадцать первом столетии, а все эти видения принадлежат далекому прошлому. С тех пор прошло уже больше шестнадцати веков.
Так почему же у него возникло такое чувство, будто он потерял все то, что наполняло его жизнь смыслом?
ГЛАВА 2
Мигающий огонек карбидного фонаря осветил южную стену древней гробницы, расположенной в шестнадцати футах под землей. Джош Райдер был поражен увиденным. Цветы на фресках оказались настолько свежими, словно художник нарисовал их всего несколько дней назад. Оранжевые, пурпурные, алые, золотистые, синие, канареечно-желтые, фиолетовые и розовые, они были собраны в прекрасный букет, изображенный на красном фоне, в духе Помпей. Пол склепа переливался затейливой мозаикой, выложенной серебром, лазурью, зеленью, бирюзой и кобальтом. Это было настоящее наводнение глазурованных плиток, своими красками напоминающих морские волны.
Профессор Рудольфо продолжал по-английски с сильным акцентом рассказывать о значении этой гробницы конца четвертого века нашей эры. Ему было по меньшей мере семьдесят пять лет, но он до сих пор оставался подвижным и энергичным. Угольно-черные глаза ученого искрились возбуждением, когда он говорил о раскопках.
Профессор Рудольфо удивился, когда ему сообщили о посетителе, пришедшем в столь ранний час. Однако он услышал фамилию Джоша и ответил охраннику, что все в порядке. Сегодня утром, хотя и чуть позже, археолог действительно должен был встретиться с мистером Райдером и еще с одним человеком из фонда «Феникс».
Джош проснулся еще затемно. После того, что ему пришлось пережить в прошлом году, он редко спал крепко, однако вчерашняя бессонница была обусловлена в первую очередь сменой часовых поясов. Джош только что прилетел в Рим из Вашингтона. Сказывалось и волнующее возбуждение, вызванное тем, что он наконец-то вернулся в тот город, где происходили события, всплывающие у него в памяти. Райдер не мог оставаться в гостинице, схватил фотоаппарат и отправился на прогулку.
Сперва он и сам точно не знал, куда направляется, однако с ним постепенно стало происходить нечто странное. Несмотря на темноту и незнание города, Джош шел так, будто дорога была ему известна. Он знал, куда идти, хотя и не имел понятия о конечной цели пути. Пустынные проспекты, вдоль которых тянулись витрины дорогих магазинов, сменились узкими улочками и старинными зданиями. Тени стали зловещими. Однако Джош упорно шел вперед.
Если ему кто-то и встретился, то он все равно никого не заметил. Ему казалось, что прогулка продолжалась не больше тридцати минут, на самом же деле она заняла свыше двух часов. Все это время он провел в состоянии, напоминающем транс.
Иссиня-черная ночная темнота сменилась бледным полумраком, который с восходом солнца уступил место лимонно-розовому зареву. Постепенно проступили очертания сочно-зеленых холмов. Они напоминали изображения на листе фотобумаги, опущенном в ванночку с проявителем. Из ничего возникали смутные тени, затем появились неясные силуэты и наконец — полная картина, но Джош не мог сказать, останавливался ли он, чтобы сделать хоть какие-то снимки. Все кончилось тем, что Райдер неприятно поразился, когда обнаружил, что он вроде бы совершенно случайно пришел в то самое место, куда они с Малахаем Самюэльсом были приглашены на сегодняшнее утро.
Может быть, ничего случайного в этом и не было.
Профессор Рудольфо не стал спрашивать, почему Джош пришел так рано и как ему удалось разыскать место раскопок.
— Я бы на вашем месте тоже не смог уснуть. Идемте же вниз.
Джош был вполне удовлетворен тем, что профессор списал его появление здесь в половине седьмого утра на творческий энтузиазм. Он собрался с духом и осторожно шагнул на первую ступеньку лестницы, ведущей в склеп. Райдер не позволял себе заострять внимание на клаустрофобии, от которой он страдал всю свою жизнь. Она стала особенно сильной после того несчастного случая.
Обрывки музыки из оперы «Мадам Баттерфляй», которые привлекли внимание Джоша и привели его на этот самый холм, теперь звучали громче. Он сосредоточил внимание на душераздирающей арии главной героини и начал спускаться в тускло освещенный склеп.
Подземное помещение оказалось более просторным, чем предполагал Джош. Он с облегчением вздохнул и решил, что здесь-то уж как-нибудь вытерпит.
Профессор Рудольфо пожал ему руку, представился, убавил громкость запыленного черного проигрывателя компакт-дисков и начал экскурсию:
— Гробница имеет — для вас я пересчитаю метры в футы — восемь футов в ширину и семь футов в длину. Мы с Габриэллой, то есть профессором Чейз, убеждены в том, что она была возведена в самых последних годах четвертого века нашей эры. Точная дата станет известна лишь после проведения анализа изотопов углерода. Однако кое-какие артефакты, обнаруженные здесь, позволяют предположить, что речь идет о триста девяносто первом годе, том самом, когда был окончательно искоренен культ весталок-девственниц. Подобные украшения не свойственны захоронениям такого типа, поэтому мы полагаем, что склеп был построен для упокоения какого-то другого человека. Весталка была погребена здесь лишь потому, что жители Рима узнали о ее грехе.