М. Майер – НЕ ВЕРЮ (страница 9)

Саша не могла думать ни о чем. Её сознание словно потерялось во тьме. Тьма обволакивала ее, пожирая снаружи и изнутри. Как вспышка, её пронзило осознание – он был в офисе, когда она разговаривала с боссом по телефону! Он стоял в дверях и всё слышал! Вот почему так странно секретарь смотрела на него! Секретарь просто застукала его в дверях конференц-зала, когда Саша говорила по телефону! Чертова привычка говорить по громкой связи!

Он едва отодвинулся и посмотрел ей в лицо.

– Ты поняла?! – его голос звучал еще тверже и требовательнее.

Её сил хватило только лишь немного кивнуть в ответ. Она даже не могла поднять голову и посмотреть ему в глаза. Только лишь бы всё это закончилось. Как можно скорее. Последнего заряда ее внутренней батареи хватило только на этот кивок. Он словно выдернул шнур её питания быстрым мощным рывком, по-варварски выдрав с розеткой из стены. И унизительно бросил у ее ног. Он словно выкачал всю её энергию и перекрыл доступ к новой. Она не поняла и не зафиксировала, как он развернулся и ушел.

Денис закрыл за собой дверь гостиничного номера Саши, не поняв, как он оказался снаружи. Как вытер ладони о джинсы, казавшиеся перепачканными в чем-то липком. На мгновение он замер, пытаясь притормозить внутри какую-то бешеную гонку вперед. Его что-то заставляло сметать всё на своем пути, не давая остановиться. Он не контролировал свои слова, не контролировал свои действия.

Неуправляемый хаос внутри заставлял действовать бессознательно. Но даже осознав, еще внутри номера отеля… еще когда только начал говорить все эти ужасные слова – он уже понимал: он не может остановиться. Он должен сказать. Даже если это было дико неправильно. Впервые в жизни он четко ощущал, чего делать не должен – и не мог не сделать.

И мужчина даже не понимал – КАКОЙ механизм он сейчас запустил. Какой по мощи движок только что безумно взревел, набирая огромные обороты.

Внутри Дениса бушевали эмоции, заглушая логику, адекватность и любое рациональное поведение. Он не понимал, как эта девушка вообще смела так с ним разговаривать и вести себя. Она как вирус проникла внутрь и атаковала все его системы функционирования, вызывая ярость, негодование, непонимание и дикое раздражение.

Он уже жалел, что сорвался. Это было непозволительно, непрофессионально и жестоко. Мужчина четко осознавал, что был не вправе – но эмоции были сильнее. Легко говорить «так делать нельзя» – когда ты спокоен, рационален и отстранен. А когда внутри всё сгорает от непонимания и возмущения – это невозможно.

– Фак! – он выругался, даже не понимая, что говорит негромко, но вслух. – Она просто сценарист. Она всего лишь сценарист! Глупышка переживет это… Переживет.

– Чего застрял? Ты идешь? – голос друга, раздавшийся из конца коридора отеля, выдернул его из хаоса эмоций.

– Да… Да! Иду. – и Денис шагнул прочь от двери гостиничного номера.

Оставшись одна, Саша ещё некоторое время стояла и смотрела на закрытую дверь номера. И на страницы, разбросанные по полу в коридоре. Её энергии сейчас хватало только на базовое функционирование. Стоять. Смотреть на дверь. На пол…

Слишком много и очень быстро всё произошло. Слишком. Она буквально пять минут назад стояла в офисе босса, а сейчас была одна, под этим жутким грузом событий и даже не пыталась осознать, что произошло. Не могла.

Не понимая, что она делает, Саша медленно опустилась на пол. Словно стекла вниз и встала на четвереньки. Она ползала по полу и собирала по одному листы своего сценария.

Собрав всё, девушка села прямо на полу в коридоре, расправила страницы и прижала к себе, обнимая. Ее взгляд начал перемещаться по пространству номера, словно пытаясь найти что-то знакомое. Но вокруг были лишь пустые, чужие стены. Она едва покачивалась, словно пытаясь убаюкать пачку бумаги в своих руках. Внезапно её взгляд остановился на его кружке, оставленной на столе. Той самой, из которой Денис пил свой кофе. И в тот момент ей было так комфортно и приятно…

Но сейчас было очень больно. Больно настолько, что опустошало.

Она поняла, что сделала это. Она неосознанно слепила из него того, кто сможет сыграть её персонажа. Больше не нужно переживать, что тот, кто будет руководить съемками, не сможет заставить Номера Один показать ЭТО. Показать всю тьму и боль. ЕЕ боль. Как Актер – он будет идеален.

Саша внезапно с облегчением выдохнула, ощутив одиночество. Одиночество человека, который привык создавать миры, потому что не может справиться с реальностью. Это сладкое ощущение, которое было комфортным и безопасным. Её подсознание требовало избавиться от этой боли и дискомфорта. Но буря внутри, вызванная реальностью, страхом, недоумением, болью – сметала всё внутри нее. Единственным желанием было заглушить всё это. Забыть. Стереть. Удалить из сознания.

Отключение энергии привело к странной перезагрузке.

Встав с пола, она подошла к столу и осторожно протянула руку к кружке. Второй рукой продолжая прижимать к себе сценарий. Не допив, он оставил почти половину ароматного напитка.

Было ощущение, что она делает что-то неприличное. Но Саша была одна в номере. Она не просто это знала, она чувствовала это. И физически ощущала, как буря рассеивается. Как становится тихо и пусто. Уютное, комфортное ощущение одиночества согревало.

Дотронувшись до кружки, еще горячей, она взяла её, поднесла к губам и сделала первый глоток из ЕГО кружки. Потом еще. Она растягивала удовольствие, закрыв глаза.

Но как только она допила его кофе – девушка поставила кружку на стол и отвернулась. Она умела приходить в себя. Всегда умела. Она словно стирала из памяти всё негативное, оставляя только безопасные воспоминания.

Однако одно девушка знала точно. Она больше не приблизится к нему и не даст ему приблизиться к ней.

Саша аккуратно положила листы сценария на край стола. Надела большие наушники и привычно включила песню Jeny Vesna «Живи как хочешь». Переоделась в шорты и футболку. Некоторое время она плавно покачивалась, глядя в окно и вслушиваясь в мелодию. Ей нравилась эта мелодия. Этот бит и такое обволакивающее звучание мелодичного голоса. И этот диссонанс – нежного ласкового звучания и безжалостных требований текста песни. Требования общества.

Ей была созвучна каждая строчка песни. Каждое слово словно огнем выжигало всё внутри. Эти беспощадные, уничижительные даже злобные требования к ней… к любой девушке и женщине.

Невольно… с самого детства – она пыталась соответствовать всем этим требованиям. И она жила именно так. Всё общество, сами женщины навязывали это поведение. Свобода, феминизм – были иллюзией свободы. Ужасающей, кривой иллюзией. Ни одна женщина не была свободной. Каждая подчинялась уродливым стереотипам, вбитым в подсознание. Каждая вела бой не системой патриархата, а с собственным Я, выдрессированным годами подсознанием, которое жестко указывало КАКОЙ НАДО БЫТЬ для общества и мужчин.

Девушка даже не осознавала, насколько глубоко укоренилось это в ней. Эти требования – уже не звучали чужими приказами. Она сама приказывала себе голосами матери, бабушки, подруг, интернет-гуру. Думая, что это ЕЁ выбор. Это была выученная наизусть программа выживания в мире, который тебя… не любит.

И Саша понимала это где-то в глубине себя. Ясно и четко. Что ее не любят, что она не нужна. Девушка не анализировала, не пыталась понять – она просто чувствовала это каждой клеточкой. То, что заложили в нее с самого детства. Это было настолько привычно и знакомо, что казалось нормальным.

И звучавшая песня была не просто набором слов, а оглушительным потоком предписаний. Бесконечный, изматывающий список того, какой надлежало быть женщине. Любой женщине. Голос в наушниках шептал одно требование за другим, не оставляя ни секунды на передышку. Эти приказы требовали быть идеальной во всем: в быту, в карьере, а отношениях… во всем! Её тело, её эмоции, её время – всё должно было подчиняться чужим ожиданиям. Мужским ожиданиям! Ей велели улыбаться, когда тяжело, прощать, когда больно. И всегда, без права на усталость – соответствовать.

А потом, сквозь этот гул, прорывался срыв. Короткая, но яростная команда остановиться. И главный ответ на весь этот шквал требований – жить по своей воле. Один-единственный, но бескомпромиссный призыв оставить её в покое. Саша сама не понимала как, но этот единственный призыв действовать по СВОИМ правилам, программировал ее подсознание, давая невероятную силу.

И снова список продолжался, диктуя, как ей следует выглядеть, как себя вести, как совмещать несовместимое. Но теперь, после каждой порции абсурдных правил, звучал тот же самый освобождающий рефрен, набирая силу с каждым повторением, пока не обрушивался финальным, исчерпывающим ультиматумом.

Саша вдруг приняла это на подсознании – она станет такой. Она использует систему, которая давила и уничтожала ее. Использует все эти правила, все эти требования. Она станет такой, какой ей предписывали быть. Чтобы обратить эту силу против всего мира.

Песня играла на повторе. Снова и снова. Девушка танцевала в пустом номере отеля, словно примеряла на себе все эти «образы».

Саша слушала, а подсознание, глубинное, загнанное в угол – разрабатывало четкий план. Программу выживания. Её подсознание не просто вслушивалось в слова песни. Оно вслушивалась в этот четкий и емкий катехизис, проводя инвентаризацию оружия, которое мир обнажал перед девушкой. Её подсознание изучало вражеский код. Читало инструкцию по собственному угнетению. И это решение пришло само… такое простое и ужасающее. Её психика, словно антивирус, завершила сканирование враждебного кода. На экране внутреннего зрения высветилось единственное возможное действие: УСТАНОВИТЬ И ВЫПОЛНИТЬ.