М. Лобб – Семь безликих святых (страница 61)

Стараясь избавиться от этих мыслей и желая что-то предпринять, Дамиан бросился в другую часть Палаццо, но резко остановился, когда кое-что привлекло его внимание.

Дверь, ведущая к входу в Святилище, была открыта.

Меньше всего Дамиану хотелось столкнуться с иллюзионистом в этом месте. В Святилище и без всякой дополнительной магической фальши царила атмосфера нереальности. Но если Энцо и стал бы где-то завершать свой безумной поход, так это здесь. Под землей, у последней сохранившейся статуи Хаоса.

Поэтому Дамиан бросился внутрь.

Он бездумно мчался по туннелям с пистолетом наголо, готовый к любому движению в тени. Сердце пульсировало в груди, словно открытая рана. В сознании проносились две картины. В первой Энцо причиняет Роз боль. Заставляет ее страдать, потому что Дамиан ждал слишком долго и действовал недостаточно быстро. Во второй Роз стоит рядом с последователем с улыбкой на лице. И эта улыбка означает только одно: он ее потерял.

Оба этих кошмарных сценария могли воплотиться в жизнь. Ведь Энцо – безумец. Фанатик. Он намерен добиться возвращения Хаоса любой ценой. Настолько сильна его вера в святого.

А что насчет Дамиана? Верит ли он, что такое возможно?

Он не знал. Да и не особо хотел это выяснять.

Дамиан облизал пересохшие губы и в последний раз повернул за угол. Воздух в Святилище был холодным, пугающе неподвижным и тяжелым от благоговейных воспоминаний. Он поежился. Возможно, Хаос находился внизу, но, помимо него, здесь были Сила, Милосердие, Терпение, Смерть, Изящество и Хитрость. Об этом не стоило забывать.

И все же, как обычно, мысль о святых принесла ему мало утешения.

Особенно когда он увидел их.

Роз и Энцо стояли почти вплотную друг к другу, их силуэты вырисовывались в свете свечей. Вокруг возвышались статуи святых, производившие впечатление, будто они собрались уже в конце. Ладонь Энцо лежала на щеке Роз. Ее голова была наклонена, лицо обращено к лицу иллюзиониста, широко распахнутые глаза отливали золотом. Дамиан не мог понять, почему ее не тревожили его прикосновения. К горлу подступила злость, вызвавшая кислый привкус на языке.

– Рад, что ты передумала, – говорил Энцо. – Я знал, что ты одумаешься.

– Роз, – громко окликнул ее Дамиан. Она вскинула голову и побледнела.

Энцо убрал руку с ее щеки. Его губы растянулись в отталкивающей ухмылке.

– А, Дамиан. Как по часам.

Дамиан не обратил внимания на его слова.

– Роз, ты с самого начала была права. Помнишь, что говорила Насим? У вас с Энцо, что бы он ни утверждал, разные цели. Я знаю, ты выше этого.

– Дамиан… – начала Роз срывающимся голосом, но он еще не договорил.

– Нет. Послушай меня. Я на твоей стороне, помнишь? Омбразия нуждается в переменах, и я тебе в этом помогу. Но только не таким способом. Пожалуйста, только не таким. – Он не сводил с нее глаз, надеясь, что она увидит в них искренность.

Энцо рыкнул и направился к Дамиану. Перед ним был уже не тот мальчишка-слуга из Палаццо, которого он знал, отнюдь нет. Сейчас это был мужчина, могущественный и разъяренный. Отчаявшийся. А Дамиан по своему опыту знал, насколько опасен человек, доведенный до отчаяния.

– Мой дорогой друг, – промурлыкал Энцо, наставляя на него пистолет. – Тебе не остановить ее. Не остановить нас.

– Мы не друзья. И никогда ими не были, – фыркнул Дамиан. – Я знаю, что ты манипулируешь ею. В противном случае она бы никогда не выбрала тебя. И, если не ошибаюсь, ты говорил, что не станешь этого делать.

– Я сказал, что не хочу этого делать. – Энцо облизал верхнюю губу. – Но не говорил, что не буду. – Он вздохнул. – Вы оба такие предсказуемые. Я знал, что Россана без проблем выследит меня. А как только это случится, за ней явишься ты. И только посмотри – ты здесь.

Роз, казалось, пыталась что-то сообщить без слов. Ее лицо выражало серьезность, почти страх.

– Дамиан, мной никто не манипулирует. Тебе нужно уйти. Пожалуйста.

После того разговора в темнице Дамиан знал, что Роз не станет предавать его, занимая сторону Энцо по-настоящему. У него в горле образовался ком. Она хотела, чтобы он ушел, попытался спастись, но он не поведется на эту уловку.

Продолжая стоять на своем, Дамиан тоже поднял пистолет.

– Я никуда не уйду.

– Все верно, – произнес Энцо вкрадчивым голосом. Тени облепили его, как вторая кожа, сливаясь с костюмом цвета чернил. – Ты не уйдешь.

Интонация, с которой были сказаны эти слова, вызвала в Дамиане тревогу.

Энцо рассмеялся. Звук, леденящий кровь, полный неподдельной радости.

– Семь святых, семь жертвоприношений. Девушка, найденная мертвой на улице. Мальчик, выброшенный на берег реки, – он считал, загибая пальцы. – Последователь. Женщина, которую вы обнаружили в саду. Главный магистрат. Пьера Бартоло. К сожалению, твоего отца я убил в спешке, поэтому он не считается. – Снова смех, на этот раз выше на октаву. – А теперь, Вентури, скажи мне, сколько получается?

Дамиан не ответил, хотя уже сосчитал в голове. Если не брать во внимание отца, выходило шесть.

Роз вычислила результат одновременно с ним.

– Нет! – рявкнула она и, отшатнувшись от Энцо, выхватила пистолет из-за пояса. Уверенным жестом наставила его на иллюзиониста. – Дамиан не станет твоей последней жертвой.

– Ах, Россана, я думал, мы во всем разобрались. – Уголки губ Энцо поникли.

– Я специально притворилась, будто на твоей стороне. Думала, ты оставишь его в покое. Я не позволю тебе убить его.

В глазах последователя вспыхнула злость. Дамиан на мгновение испугался, что сейчас станет ясно, кто из них стреляет быстрее: он, Роз или Энцо. Сердце его билось невероятно быстро – казалось, словно это один затянувшийся удар.

А потом Энцо исчез.

Дамиан кружился на месте, целясь в каждый уголок Святилища. Но тщетно: Энцо нигде не было видно. Хотя на этот раз он не ушел. Его бесплотный голос донесся откуда-то из глубины зала:

– Если все так, Россана, я позволю вам самим решить. Кто станет моей последней жертвой? Ты или он? Не волнуйся, ты не увидишь приближения смерти.

Роз застыла, ее обезумевший взгляд встретился с глазами Дамиана. Затем она, стиснув зубы, выстрелила прямо перед собой. Следующий выстрел пришелся влево. Дамиан вздрагивал, в ушах звенело, когда она продолжала с каждым поворотом опустошать барабан пистолета. Он уже хотел последовать ее примеру, но понял, что это бесполезно. Шансы попасть в Энцо были ничтожно малы. Тем более когда последователь видел, куда они целятся.

Роз, сыпля проклятиями, швырнула на пол опустевший пистолет.

– Ну же, Дамиан, – пропел Энцо из пустоты. – Ты ведь не позволишь ей умереть за тебя? Я дам вам… скажем, еще минуту на принятие решения. А потом выберу сам.

Дамиан зажмурился. Энцо выберет его. В этом он не сомневался, а потому не станет ему мешать. Все равно им с Роз ни за что не выбраться отсюда живыми. Это лишь вопрос времени, когда иллюзии наслоятся друг на друга столь плотно, что уже никто не сможет сказать, где реальность.

Энцо прав. Дамиан не увидит приближения смерти. Потому что, когда она придет, он будет смотреть на Роз.

– Даже не смей, – выпалила она. Ее голос разлетелся по залу, отразился от каменных стен и врезался в Дамиана со всей силой физического удара. – Я вижу это по твоему лицу, Вентури. И ни за что не позволю тебе пожертвовать собой. Если кто-то из нас двоих и заслуживает смерти, так это я.

Это неправда. Абсолютная неправда. Дамиан – убийца. Он сеял смерть, молил о ней и теперь намерен встретить ее как мужчина. Не тот, который убедил себя в отсутствии страха, а тот, кто понимает, что в страхе нет ничего плохого.

– Роз, – произнес он хрипло. – На этом месте суждено быть мне. Пусть это буду я.

– Нет.

Дамиан не мог позволить ей умереть. Только не ради него. Ее нужно было убедить, нужно было показать, что он проклят, недостоин, что он – зло.

– Я убивал людей, которые этого не заслуживали. Я позволил Микеле умереть, из-за меня твой отец так и не вернулся домой. А потом я оставил тебя страдать в одиночестве, потому что струсил связаться с тобой. Я безнадежен. – Его голос звучал жестко, отстраненно даже для него самого.

Роз яростно замотала головой.

– Давай не будем перечислять все наши дрянные поступки, Дамиан, иначе это никогда не закончится.

Он и не собирался этого делать. Тем не менее Роз не понимала: своим поведением он еще больше доказывал, как сильно оплошал. Ведь он был эгоистом и знал, что просто не сможет смотреть на то, как она умирает. После всего, что было, он этого не вынесет.

– Я это заслужил, – едва слышно прошептал он. – Разве ты не видишь? Позволь мне умереть.

Внезапно все свечи погасли.

Святилище погрузилось в инфернальную темноту. Дамиан выставил пистолет перед собой, его рука дрожала. От ощущения твердого металла в ладони ему стало лучше, однако он все равно не осмелился выстрелить. Тем более не видя Роз.

Несмотря на то, что она хранила молчание, ярость ее была ощутима. Отлично, пусть она ненавидит его, потому что это сохранит ей жизнь.

– Ну же, Энцо, – прорычал Дамиан, и его голос растворился в темноте. – Сделай это. Покончи со мной. Сомневаюсь, что так ты вернешь своего драгоценного святого, но потом и сам в этом убедишься.

Ответа не последовало. Даже шелеста дыхания не было слышно.

– Энцо!

Тишина. Кровь в жилах Дамиана похолодела: лед образовался в груди и распространился по всем конечностям. В Святилище что-то шевельнулось.