М. Лобб – Семь безликих святых (страница 54)

Полагала, что однажды эта информация пригодится ей.

Дверь у входа в коридор, как и подозревала Роз, оказалась заперта. К счастью, дерево было тонким и от мощного удара раскололось.

Даже не удосужившись проверить, не слышал ли кто-нибудь шум, она бросилась бежать.

Налево. Направо, направо, налево. Дальше прямо. Снова налево. Ей казалось, будто ее дыхание грохочет в коридоре, отражаясь от стен. Пот каплями стекал по затылку. В следующие минуты – то, что произойдет потом, – она вполне может погибнуть. Однако, несмотря на вспотевшие ладони и проклинаемое предательское напряжение в теле, все это не имело значения перед лицом такой возможности. Страх и волнение ощущаются почти одинаково, не правда ли? Часто одно неотличимо от другого.

В тот миг Роз испытывала то, что больше помогало ей.

Она неслась по пустым коридорам. Как она и рассчитывала, основную часть офицеров отправили устранять беспорядки – это было слышно сквозь открытый потолок в центре Палаццо. Звуки доносились откуда-то издалека, отчего складывалось впечатление, будто здесь, в этой мраморной гробнице, происходящее не коснется ее. Роз направилась прямиком на верхний этаж, но вовремя изменила маршрут, когда ее чуть не заметил Энцо. Тот расхаживал взад и вперед, сцепив руки на затылке и опустив голову. В каждом его движении чувствовалось напряжение. Как это, должно быть, ужасно, подумала Роз: в то время как все остальные сражаются, сидеть здесь, не зная исхода битвы.

Она легкой поступью проследовала по узкому коридору, выкрашенному в белые и золотые цвета.

«Я всегда его путаю с кабинетом генерала. Который находится на… втором этаже, третья дверь?»

«Третий этаж, четвертая дверь, – сказал Киран из ее воспоминаний. – Не волнуйся, в конце концов обязательно запомнишь».

Еще один кусочек информации, сохраненный на всякий случай.

Глубоко вздохнув, Роз призвала изнутри непоколебимую уверенность. Распахнула дверь. Достала пистолет.

И наставила его на голову Баттисты Вентури.

34. Роз

– Добрый вечер, генерал, – сказала Роз.

Она медленно, не опуская оружия, обошла полукругом комнату. Все ее внимание сосредоточилось на бешеном стуке сердца в груди. Она представила, будто надевает маску на лицо и становится другой версией себя. Более спокойной. Той, которая не казнит Баттисту при одном виде его самодовольной физиономии.

Баттиста вскочил из-за стола и бросился к ящику, где, как была уверена Роз, хранилось оружие. Поэтому она, немного сместив прицел, опустила пистолет.

– Руки вверх.

Теперь, когда она увидела его вблизи, генерал выглядел иначе. В его подстриженной бородке пробивалась седина, а еще он был ниже ростом, чем в ее воспоминаниях. Или это она стала выше. В любом случае он был не тем внушающим ужас человеком, каким Роз его все время представляла. Он был просто… обычным человеком. Человеком, который хмурил лоб в точности, как Дамиан, когда тот был в замешательстве. Человеком, чьи прожитые годы отражались на лице – они наслаивались друг на друга пластами усталости.

Однажды Дамиан будет выглядеть так же.

Вот только Роз этого не увидит.

Генерал медленно поднял руки.

– Синьора Ласертоза, я удивлен видеть вас здесь. – Он облизнул губы. – И в то же время нет.

Он с каменным лицом рассматривал ее немигающим взглядом. Баттиста знал Роз еще ребенком, знал о ее склонности к бурным, жестоким конфликтам. Знал ли он, что в конечном счете она выступит против него? Ожидал, что она отыщет его, впадет в истерику и станет сыпать пустыми угрозами?

Вот только Роз больше не была той девочкой. Ее злость стала ядом, к которому она относилась с неуклонным терпением.

Уголок ее рта изогнулся в кривой усмешке.

– Что ж, а я совершенно не удивлена видеть вас здесь. Я предполагала, что вы будете прятаться в своем кабинете, пока другие исполняют ваши приказания. К несчастью, из-за этого у вас почти не осталось охраны, не так ли?

За последние три года это была самая близкая встреча Роз с Баттистой, отчего ее захлестнул ошеломляющий поток ненависти к нему. Ей хотелось всадить нож в каждую морщинку его постаревшего лица. Хотелось вырвать эти ничего не выражающие глаза и раздавить их каблуком. Генерал удерживал ее пристальный взгляд, находясь по другую сторону стола, и при этом ему хватало наглости не выказывать неловкости.

Роз прошла глубже в комнату. Сегодня она надела сапоги на самых высоких каблуках и невероятно радовалась тому, что они с Баттистой были теперь одного роста.

– Вы получаете удовольствие? Когда люди погибают ради вас? Когда убивают тех, кто, на ваш взгляд, оказался недостаточно хорош? Это делает вас счастливым?

– Вы за этим пришли сюда, Россана? – голос Баттисты звучал мягко, сдержанно. Взгляд следил за каждым ее движением. – Отомстить за своего отца? Тогда для этого уже слишком поздно. Знаете, он ведь все равно пытался убежать, даже когда мы окружили его. Как был трусом, так и остался им.

На глаза Роз опустилась красная пелена, но она сумела сдержать гнев и взмахом руки указала на комнату.

– Разве вы не замечаете иронии в своих словах?

– Чего вы хотите, синьора Ласертоза?

Роз постучала ногтями по спусковому крючку и не без удовольствия заметила, как Баттиста судорожно втянул воздух.

– Я хочу признания.

– Вам уже известно, что я ответственен за смерть вашего отца. Это никогда не было тайной.

– Вы были друзьями, – прошипела она, знакомая боль вскипела в груди… Нет, она пришла сюда не за этим. Ей нужно сосредоточиться. – Но я сейчас говорю не об этом признании.

Кожа вокруг рта Баттисты натянулась.

– Тогда о каком же?

– Я говорю об Амели Вильнев. Пьере Бартоло. Даниэле Карделло. – Роз вдруг осознала, что не знает имени жертвы, найденной в саду. На нее нахлынула грусть. Пусть она не могла назвать ее по имени, эта женщина все равно числилась в этом списке. – И даже Леонцио Бьянки, если не ошибаюсь.

– Я понятия не имею, о чем речь.

Роз прикрыла один глаз, делая вид, будто целится пистолетом в его голову.

– Ответ неверный.

– Я не лгу, – прорычал Баттиста. Как ни странно, дав волю своей ярости, он больше походил на Дамиана. Мужчина, которого Роз помнила с детства, был совсем не похож на того мужчину, что стоял перед ней сейчас. Генерал никогда не был мягким и всегда выглядел угрожающе, но в то же время любил посмеяться. Он души не чаял в своей жене и был добр к сыну. И все же, вспоминая о том Баттисте, Роз понимала, что нынешний не так уж сильно изменился с тех пор. Вот почему она не удивилась новости о том, что именно он виноват в смерти ее отца.

– Хотите сказать, – проговорила она, – это не вы убили пятерых человек ядовитым веллениумом, растением, которое лучше всего растет на севере? Где вы служили в течение трех лет? Это не вы навещали городского коронера и просили ее удалить название этого яда из отчетов, дабы никто не узнал о его связи с Хаосом? Значит, вы работаете сообща с последователем?

– Повторюсь еще раз, – ощерился Баттиста. – Я не понимаю, о чем вы толкуете, – он говорил отрывисто, чеканя каждое слово.

– Признайтесь же, генерал. Вас никто не услышит. Здесь только вы и я.

Баттиста окинул взглядом кабинет, ища спасения там, где его не было. Роз чуть не рассмеялась. Он мог расхаживать по Омбразии как святой, мог стоять рядом с главным магистратом и проповедовать важность благочестивого образа жизни, но он был лжецом. Убийцей. Еретиком по собственным же меркам.

– Я дала вам шанс признаться, – продолжала Роз, – но, похоже, все равно убью. – Она сделала шаг навстречу генералу. Потом еще один. Кровь в ее жилах кипела, ярость и предвкушение делали неуправляемой. Многие люди считали, что месть не так сладка, как ты себе это представляешь, что ты начинаешь смотреть на убийство иначе, когда сталкиваешься с ним лицом к лицу. Что оно забирает слишком много твоей души.

Эти люди ошибались.

Или же Роз просто не боялась лишиться души.

Потому что Баттиста заслуживал такого исхода. Скольких невинных людей он принес в жертву? Сколько солдат с горящими глазами отправились на войну, преисполненные праведного желания бороться за свою страну, а в результате остались гнить в грязи? Или попытались бежать, но были убиты, как ее отец?

Генерал выругался, Роз заметила выступивший на его лбу пот. Последовавшую дальше череду оправданий она пропустила мимо ушей. Баттиста столько лет играл роль судьи, присяжных и палача. Теперь настал ее черед.

Она положила палец на курок.

– Роз? – раздался голос Дамиана у нее за спиной, и она замерла. Баттиста тоже, в каждой черточке его лица читалось потрясение.

– Дамиан. – Роз, не убирая пистолет, повернулась к нему, ее сердце ухнуло вниз. Зачем он сюда пришел? Она ведь и так причинила ему достаточно боли. Ему нельзя было на это смотреть.

Дамиан с поднятыми руками вошел в комнату. Его челюсти были сжаты, во взгляде застыла мольба. Он боялся, с опозданием поняла Роз. Боялся ее.

Или, во всяком случае, того, что она собиралась сделать.

– Роз, пожалуйста, опусти пистолет.

Она не послушалась. Даже, напротив, крепче сжала рукоять, ее глаза горели. Сейчас она ближе всего подобралась к мести. Об этом она мечтала целых три года.

– Он убийца.

Дамиан упрашивал ее взглядом.

– Он – возможно. Но ты – нет.

Роз ощетинилась. В голосе Дамиана больше не было злости, теперь он говорил как офицер. Переговорщик.