М. Лобб – Семь безликих святых (страница 28)

– Но это не значит, что ты никто.

Его сердце лихорадочно и болезненно забилось о ребра. Это было самое большое проявление доброты со стороны Роз, отчего с Дамианом стали твориться странные вещи. Ему хотелось возразить ей. Хотелось притянуть ее к себе. Хотелось сказать, что ему все равно, имеет ли он значение, лишь бы он был важен для нее.

Он и сам не знал, чего в этот миг хотел.

– Роз, – сдавленно произнес Дамиан. Однако его слова, похоже, разрушили чары, потому что она нахмурила лоб, а после и вовсе отвернулась от него.

– Выведи меня отсюда, Вентури.

Он не стал спорить. Просто повел ее к собранию бесстрастных статуй, повисшее между ними молчание было оглушительным.

16. Роз

К тому времени, как Роз поняла, что забыла переодеться, было уже слишком поздно.

Дамиан хлопнул себя ладонью по лбу, а потом по меньшей мере дважды взял с нее обещание вернуть форму на следующий день. Роз с легкостью согласилась – ей вовсе не хотелось оставлять ее себе. Но в то же время это означало, что они с Дамианом обязательно встретятся еще, а ведь ей так необходимо прийти в себя. Чем дольше она находилась рядом с ним, тем сложнее ей было мыслить ясно. Помнить о том, кто он и что сделал.

К счастью, он был настолько похож на Баттисту, что Роз хватало одного лишь взгляда на него, чтобы вспомнить о своем предназначении. На время работы над раскрытием убийств месть пришлось отложить, однако она ни на минуту не забывала про генерала. В конце концов она найдет способ добраться до него. Тогда Дамиан возненавидит ее, и все в мире встанет на свои места.

На следующий день в храме Терпения появления Роз не ждали, поэтому большую часть дня она читала, предавалась гневным мыслям о Дамиане и помогала матери с уборкой. Ночью должно было состояться еще одно собрание мятежников – об этом ей сообщила Пьера, когда приносила еду для Каприс: из-за того, как она это сказала, все последующие часы тянулись еще медленнее.

На улицах было пусто, когда Роз наконец добралась до «Бартоло», луна выглядела бледным осколком на фоне облаков. Неподвижный воздух имел привкус реки, журчавшей вдалеке. «Странно, что город, казалось бы, совсем не менялся», – размышляла она. По этим самым улицам Роз в детстве шла вместе с отцом, его рука, направляя, слегка касалась ее шеи. За этим углом она с бешено колотящимся сердцем ждала Дамиана. Возле той каменной стены сидела, прижавшись к ней спиной, и плакала о своей матери в первый и последний раз.

Однако все не могло выглядеть как раньше. Эти улицы должны быть залиты кровью заурядных. Воздух должен звенеть от криков тех, кого застрелили во Второй войне святых. В некотором роде ей казалось несправедливым, что все вокруг было неизменным. Первая война по меньшей мере оставила на городе шрам – останки того, что когда-то являлось кварталом Хаоса, были доказательством тому.

Ей следовало помнить об этом. Напоминать себе всякий раз, когда присутствие Дамиана начинало усыплять ее бдительность. Этот парень опасен – тем, что вызывал у нее страстное желание прижаться к его груди лицом и забыть обо всем. Как будто она все простила и ничего не случилось.

Почему так сложно ненавидеть сына человека, убившего ее отца? Что же такого произошло с ней, раз ей требуется напоминание сохранять жесткость?

Роз никак не могла отделаться от мысли, что полностью выбита из колеи. Вместе с ней она ворвалась в таверну, распугав стоявших у дверей посетителей. Знакомый тусклый свет окутал и успокоил ее, а возникшая в результате ясность заставила лишь сильнее разозлиться на себя. Она направилась к столу, где сидели Насим, Дев и еще несколько мятежников. Стоило ей приблизиться, как последние тут же встали и без всякого стеснения отошли.

– Ну да, – громко бросила Роз им вслед. – Ведь это совсем не очевидно.

Затем она со стоном опустилась на стул напротив Насим и пододвинула к себе один из оставленных мятежниками стаканов. Понюхала, определив, что это красное вино, и сморщилась. Не самый ее любимый напиток. Но тем не менее опрокинула его в себя и, скорчив гримасу, проглотила.

– Пожалуйста, – проговорила Насим сухо, хотя и не без веселья в голосе, – угощайся.

Дев сохранял безразличие. В руке он сжимал стакан, шляпа низко надвинута на лицо, а под ней – полуприкрытые глаза. Судя по мутному взгляду, он был далеко нетрезв. Видимо, очередной плохой день. Однако наблюдательность еще не покинула его, потому что он сказал:

– Похоже, ты на взводе.

Роз пропустила его слова мимо ушей.

– Как ты?

Обычно она не задавала подобных вопросов, учитывая, насколько ясен ответ. Но ей хотелось показать Деву свою готовность выслушать, если он решит высказаться. Ей не хватало его непринужденной улыбки. Того, как он приподнимал шляпу, как только слышал особенно удачную шутку.

Насим бросила на Роз страдальческий взгляд поверх склоненной головы Дева, не переставая гладить его по руке. Тот не возражал – Роз посчитала это хорошим знаком.

– Я в порядке. Пойду возьму себе еще выпить, – тихо ответил Дев, начав подниматься со стула.

Роз встала вслед за ним.

– Дев, постой.

Он обернулся, на его лице застыл вопрос.

– Я близка, – сказала она. – Очень близка к тому, чтобы выяснить, кто ее убил.

Брови Дева сошлись на переносице, пока он осмысливал сказанное Роз.

– Близка?

Она кивнула и, откашлявшись, продолжила:

– Я думаю, тот, кто убил Амели, также расправился с последователем и парнишкой, найденным на берегу реки.

Насим смерила ее взглядом.

– С чего ты так решила?

Вопрос заставил Роз замолчать. Ей все еще не хотелось рассказывать про Дамиана, но вчера она пообещала им все объяснить.

– Я… общаюсь с тем, кто видел отчеты коронера.

– И с кем же? – поинтересовалась Насим.

Роз прикусила щеку изнутри. Даже если Дев и Насим вдруг не станут возражать против ее общения с офицером, они все равно попросят ее не доверять информации Дамиана. И тогда все может усложниться. Запутаться. Хуже того, это может еще больше расстроить Дева.

– С одним из помощников коронера, – легко соврала Роз, не успев опомниться. Она всегда была превосходной лгуньей и почувствовала себя еще хуже, когда Насим кивнула. – В общем, – продолжила Роз, – он сообщил, что тело последователя и тело парня, найденного у реки, имеют некие… сходства. Что наталкивает меня на мысль об Амели.

– Какие сходства? – спросил Дев. Тон его голоса стал тверже, обрел знакомые нотки. – Я могу рассказать тебе об Амели. Я ведь видел ее перед похоронами.

Роз не хотелось ему говорить. И, конечно же, не хотелось спрашивать.

– Это неважно.

– Роз, – настаивал он.

– Я правда не…

– Прошу тебя. – Лежавшие на столе руки Дева сжались в кулаки. Насим аккуратно раскрыла одну его ладонь и переплела их пальцы. Дев, придя в себя, добавил: – Что бы это ни было, я справлюсь. Мне нужно знать, кто ее убил.

В воздухе повисла тишина; Роз оценивающе изучала его до тех пор, пока не убедилась, что он говорит правду.

– Черные линии на коже, – наконец сказала она. – Глаза заменены черными шарами.

Насим, содрогнувшись, шумно втянула воздух. Дев, напротив, коротко кивнул. Улыбнулся.

– Все так и есть. – Его лицо озарилось чем-то похожим на надежду. – Во всяком случае, линии. В ее глаза… В ее глаза я не смотрел. – Казалось, он не выглядел взволнованным мыслями о теле его мертвой сестры. Нет, он был счастлив. Потому что это была зацепка, а даже самая ужасная зацепка лучше, чем совсем никакой.

Роз прекрасно понимала его.

– Бессмыслица какая-то, – проговорила Насим, как только пришла в себя. Затем со скрежетом отодвинула стул и, перегнувшись через стол, пригвоздила Роз взглядом. – Если смерти связаны, то что общего может быть между жертвами? А если они выбраны случайно, то зачем убивать кого-то в Палаццо? Это ведь наиболее заметное место для совершения преступления.

– Я и сама не понимаю, – призналась Роз. – Поэтому мне нужно раздобыть больше информации.

Их разговор прервался, когда в центр зала неторопливо вышла Пьера с ярко горящими глазами и решительно стиснутыми челюстями. Сейчас она мало походила на ту женщину, которую Роз видела вчера вечером возле таверны. Это была одна из черт, которая больше всего восхищала ее в Пьере: она не боялась своих чувств, но при этом не позволяла им брать над собой верх.

– Я знаю, что мы только недавно собирались здесь, поэтому буду краткой, – проговорила Пьера резче обычного. Сжав губы в тонкую линию, она обвела зал взглядом. – Офицеры стражи до сих пор опрашивают людей по поводу мятежа, но меня это не беспокоит. Мало кто располагает важными сведениями о нас, к тому же в наших рядах, я уверена, нет глупцов, способных проговориться в случае задержания.

«Если все так, – размышляла Роз, – то почему Пьера выглядит такой недовольной?» Этот вопрос явно читался на ее лице. Роз выгнула бровь, когда Пьера перехватила ее взгляд.

– Мы направили в Палаццо наш очередной список требований, – продолжила Пьера, – с обещанием непременно устроить… неприятности, если они и дальше будут игнорировать нас. Наша просьба неизменна: как минимум место в правлении для представителя заурядных. Но главная причина, почему я созвала это собрание, заключается в другом: сегодня вечером мне стало известно, что на север будет отправлен еще один отряд солдат. Даже больше, чем в прошлый раз. И должно это случиться к концу недели.