М. Казнир – На морозную звезду (страница 6)

– Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? – Роуз обеспокоенно дотронулась до его руки.

Форстер кивнул и выдавил из себя слабую улыбку, когда им разрешили пройти в бальный зал. Бал-маскарад был в самом разгаре. Шуты танцевали фокстрот с кошками, трио бабочек порхало неподалёку в бирюзовых и фиолетовых шифоновых платьях, расшитых бисером, и по их обнажённым рукам скользили шёлковые шали, ниспадая с плеч, когда девушки двигались в ритме знойного джаза. Глядя на разворачивающееся перед глазами торжество, никто бы и не подумал, что снаружи снег окрашивал мир в белый цвет.

– Ох, какая красота. Взгляните. – Пальчики Роуз сжались на локте Форстера, когда она запрокинула голову. Сегодня под сводчатым потолком был разбит прекрасный сад. Над ними росли ухоженные живые изгороди, цветущие кусты и декоративные деревья. Артисты с ангельскими крыльями за спиной расположились на ветвях и разливали шампанское, а люди толпились внизу, чтобы поймать искрящиеся капли бокалами или ртами.

Один из ангелов с неуловимой, почти театральной грацией сорвался с ветки. Роуз испуганно ахнула, сердце Форстера замерло в груди. За несколько мгновений до того, как разбиться о мрамор, ангел расправил крылья, демонстрируя специальные тросы, замедлившие его падение. Коснувшись ногами пола, ангел улыбнулся. Улыбка его показалась совершенно дьявольской, когда тросы, что недавно спасли от смерти, оторвали ему крылья. На глазах у собравшихся вокруг него зрителей он достал пару рожек и, надев их, слился с толпой танцующих. Форстер весело фыркнул, позабавленный действом.

– Предлагаю к нему присоединиться. – Марвин за один глоток допил своё шампанское и шагнул в сторону танцующих девушек, на чьих головных уборах страусиные перья покачивались в такт музыке. – Роуз, пойдём потанцуем.

У Роуз вырвался мягкий смешок. Она послала воздушный поцелуй Форстеру.

– Не забудь повеселиться. – И, подхваченная рукой Марвина, растворилась в толпе. Они скрылись из виду в вихре перьев, принадлежавших гостям в масках, и за пирамидами из бокалов, по которым каскадом лилось шампанское.

Не успел Форстер двинуться дальше, как на его предплечье легли изящные пальцы в шёлковой перчатке.

– Потанцуйте со мной. – Окликнувшая его золотоволосая кокетка приподняла идеально выщипанную бровь над маской, бросая ему вызов.

Форстер подумал о спрятанном в кармане пиджака альбоме. И он, и Марвин пришли на эту вечеринку с единственной целью – выведать её секреты. Марвин был полон решимости добыть скандальную сплетню или сенсационную новость, а Форстер тянулся к чему-то более чувственному, искреннему. Он жаждал уловить суть этого вечера, перенести его магию на кончике карандаша на бумагу. Эта ночь могла стать ключом к раскрытию его воображения. Девушка расценила его молчание как согласие и увлекла за собой в центр толпы, где танцоры двигались как единый организм, по венам которого растекался джаз, тягучий, подобно мёду. Пока мыслями Форстер витал где-то далеко, его ноги сами повторяли заученные движения фокстрота. Ярко накрашенные красным губы золотоволосой модницы расплывались в игривых улыбках, и её карие глаза блестели под маской из тончайшего кружева. За её спиной красовалась пара крыльев лавандового цвета, которые трепетали от движений, как лепестки цветов. Форстер наклонился к ней, желая узнать её имя, как мельком заметил рыжую лисью маску Марвина. Друг послал ему вульгарный одобрительный жест. Внутри Форстера что-то неприятно сжалось, мысли захлестнуло чувство вины. Ведь в центре его груди билось сердце неисправимого романтика.

– Прошу меня извинить, – пробормотал он и отступил, теряясь в толпе. Он пробирался сквозь бальный зал, всматриваясь в закрытые масками лица в поисках одного-единственного. Её. Форстер не мог позволить себе отвлекаться от цели.

Он шёл мимо женщин, танцевавших в огромных бокалах для шампанского, мимо фонтана расплавленного шоколада, куда гости окунали тепличную клубнику и угощали друг друга. До него долетел обрывок приглушённого разговора.

– Я слышала, что она – потерянная великая княжна Российской империи, – вздохнула одна из сплетниц в платье с бахромой.

– Нет-нет, она богатая наследница, у которой зимой должна была состояться свадьба, но её возлюбленный трагически погиб, – возразила другая, с мечтательным видом перебирая пальцами своё жемчужное ожерелье.

– Вы обе неправы, – объявила третья, облачённая в изумрудный шёлк. – Кое-кто сообщил мне, что её наняли отыграть роль, не более. Всё это мероприятие – всего лишь спектакль. Фарс.

Форстер проигнорировал их и продолжил свой путь. И всё же сплетни лентами вились по всему бальному залу, спутываясь во всевозможные узлы.

– Ну а я слышала, что предыдущий владелец этого особняка умер и оставил его в наследство троюродной сестре, которая ни разу сюда не приехала, но не поскупилась на смотрителя поместья. Может, это и есть ваша таинственная балерина? – предположила женщина с тусклым нимбом над головой.

– Кто, смотритель? – съехидничал её собеседник, и парочка разразилась хихиканьем.

Выходя из бального зала, Форстер в безмолвном отчаянии поднял голову. И наткнулся на взгляд тех самых глаз. Те самые серо-голубые глаза в обрамлении белой маски смотрели на него с другого конца бального зала. Их взгляд был пронзительным, глубоким, точно древний безбрежный океан. На секунду Форстер застыл, утопая в его глубинах – серо-голубые воды сомкнулись над его головой. Но стоило ему моргнуть, как они исчезли, словно развеявшееся далёкое воспоминание. И всё же он помнил их. Миг – и он перенёсся на год назад, в то самое мгновение, когда падающая звезда, покружившись в воздухе, приземлилась на штурвал «Весёлого Роджера». Ленты балетных туфелек обвивали стройные ноги, смеющиеся серо-голубые глаза остановили на нём взгляд, и стоило незнакомке начать танцевать, как его сознание поглотила тьма.

Форстер прокладывал себе путь через зал, лавируя между парами, что флиртовали и обменивались любовными признаниями, приправленными сладостью клубники в шоколаде и анонимностью ночи. Ритм джаза ускорился, стал обольстительным. Музыка подталкивала Форстера вперёд. Идти против потока было трудно, танцоры окружали его всё плотнее, оттесняя назад. Как раз когда он, охваченный отчаянием, собирался сорвать с лица маску, бальный зал погрузился в тень.

Огромные зелёные изгороди опускались на гостей с потолка, выстраиваясь в замысловатые узоры. В общую мелодию джаза добавился скрипучий голос саксофона, музыканты переместились ближе к сцене, но игры не прекратили. Танцующие расступились, обнаружив на полу какие-то отметки. Форстер осознал, что под его ногами всё это время была карта лабиринта, уже будучи окружённым высокой живой изгородью, с глухим стуком опустившейся на мраморный пол.

Музыка джаза затихла в густой зелени. Форстер присмотрелся к потолку. Часть сада осталась там, зеркально отражая строение лабиринта. Разум Форстера лихорадочно просчитывал пути выхода из него.

Он не собирался упустить ту незнакомку и в этот раз.

Глава 7

Форстер устал. На то, чтобы выбраться из лабиринта, ушло больше времени, чем он предполагал. Его цветущие уголки таили в себе множество тайн: демоны поджидали на поворотах и загадывали загадки, на которые требовалось дать ответ, чтобы пройти дальше; иногда проходы заводили его в тупики или сужались, образуя туннели, по которым Форстеру приходилось ползти; путь изредка преграждали гигантские бокалы для шампанского, и пока он пробирался мимо них, задорные танцовщицы внутри посылали ему воздушные поцелуи, перья соблазнительно покачивались в такт их движениям.

Ему была необходима передышка.

Именно поэтому он начал подниматься по лестнице.

Шепчущиеся между собой парочки, не заботясь о том, чтобы поправить маски на лицах, торопились уединиться в тёмных закутках особняка и пустых комнатах. Внизу воздух разогревала музыка джаза, прерываемая криками тех, кто заблудился в лабиринте. Пока Форстер пытался найти из него выход, выяснилось, что крутая лестница вела на балкон, с которого открывался вид на холл и бальный зал – соответственно, и на лабиринт, и на всех находящихся внизу гостей. Идеальная точка обзора.

В дальнем конце бального зала распахнулись французские двери[10], позволяя старому особняку поделиться своими тайнами с бархатным уличным мраком. Внутрь задуло снежинки. Они протанцевали над лабиринтом, мимо ангелов, сидящих в саду под потолком, ожидающих своей очереди присоединиться ко всем проклятым внизу, и достигли балкона. Форстер протянул руку и поймал одну из них на рукав пиджака. Её замысловатый узор успел растаять, пока он обдумывал, какие краски пришлось бы смешать, чтобы оживить её хотя бы на бумаге. Кремовая слоновая кость, кружево шантильи[11] и бледно-серый цвет голубиного пера. Однако снежинка уже оставила после себя только маленький мокрый след на ткани пиджака.

– Они такие красивые, не правда ли? – из-за спины донёсся голос с дразнящими нотками, и Форстер обернулся. – Говорят, каждая снежинка уникальна и неповторима.

Таинственная обладательница серо-голубых глаз полулежала на бархатной кушетке, спрятанной в нише в дальней части балкона, которую Форстер даже не заметил. У него перехватило дыхание. На незнакомке было платье насыщенного тёмно-синего цвета, расшитое серебряными кристаллами, мерцавшими, как осколки лунного света – наряд, достойный спустившейся на землю богини ночи. Жемчужный головной убор не смог полностью скрыть отливающие рыжим локоны, волнами струящиеся по плечам. А её глаза… Обрамлённые украшенной перьями белой маской, они навевали Форстеру образы окутанного туманом леса, кристально чистого вечернего неба после дождя и глубокого озера, бережно хранящего свои тайны, так и манившие непременно их разгадать. Впервые за долгое время пальцы Форстера задрожали от едва сдерживаемого желания увековечить её образ маслом на холсте. И в этот миг его мысли наполнились буйством красок.