М.Эль – Хрустальная ложь (страница 35)

— Ты доводишь меня до безумия, — прорычал он, почувствовав холод стали, его глаза на мгновение расширились.

— Отлично, — сказала Валерия, её голос стал ледяным и чистым, как горный ручей. Она смотрела на него сверху вниз, хотя он всё ещё прижимал её. — Сходи с ума сам. Без меня. Я на это не подписывалась.

В комнате пахло порохом, потом, злостью и ещё чем-то диким, первобытным, что никто бы не смог описать словами. Это был запах самой жизни на грани смерти, желания на грани ненависти.

Она ударила его — ещё раз, короткий, резкий удар кулаком. Виктор перехватил кисть — поднял, развернул её тело, прижал к стене, пытаясь обездвижить. Она вывернулась, её колено врезалось ему в пах — он едва не застонал от боли, лишь сдавленный хрип вырвался из груди, но он не отпустил.

— Ты… маленькая… СУКА, — прошипел он, удерживая её запястья, его голос был полон одновременно ярости и какой-то дикой, извращённой нежности.

— Ты богатый кретин с комплексом бога, — огрызнулась она.

Мужчина поймал её подбородок, сжал слишком сильно, но она только улыбнулась этим звериным, опасным выражением, чувствуя, как её челюсть ноет.

— Почему ты вообще пользуешься ножами, Энгель? — она рванулась так резко, что он едва удержал её, его пальцы впились в её кожу. — Хоть раз в жизни женщину удержал бы, не пытаясь сломать ей локоть!

— Я женщин не трогаю, — выплюнул он, его глаза горели. — Никогда.

— Тогда поздравляю. Я — исключение, ублюдок.

— Ты НЕ женщина, Андрес.

— Что?! — Её глаза расширились от возмущения.

— Ты БЕДСТВИЕ. В ТЕЛЕ. Ходячая катастрофа.

Валерия ударила его лбом. Со всей силы. Он застонал, его голова откинулась назад, и она почувствовала, как его хватка на секунду ослабла. Она улыбнулась ещё шире, чувствуя вкус его крови на своих губах.

Драка превратилась в хаос — в какой-то момент они оба уже не понимали, кто первым пытался убить кого. Порезы, ссадины, сбитые кулаки, дикие матюки на всех языках, которые она знала, смешивались с хриплым дыханием и глухими ударами.

И вдруг — в какой-то абсурдный миг — она резко оттолкнула его. Он потерял равновесие, споткнулся о собственные ноги, и пока он падал, её ловкие пальцы метнулись к его запястьям.

Щёлк.

Металл. Холодный. На запястьях.

Виктор моргнул. Несколько раз, пытаясь осмыслить происходящее.

Валерия стояла над ним — растрёпанная, запыхавшаяся, щёки пылали, волосы рассыпались по плечам, на губах кровь — её или его, они уже не знали. И держа ключи от наручников.

— …ты серьёзно? — прохрипел он, его голос был полон недоверия и скрытого восхищения. — Второй раз?

— Угу, — она покрутила ключами на пальце. — Ты даже не представляешь, насколько это унизительно — быть таким предсказуемым, Энгель.

Виктор запрокинул голову на пол и рассмеялся. Уставшим, хриплым, смертельно уставшим смехом, который, тем не менее, звучал как капитуляция.

— Я тебя либо убью… либо женюсь, — выдохнул он, закрыв глаза, его голос был полон смеси отчаяния, притяжения, признания и… блядского обещания.

Валерия фыркнула, её смех был резким и звонким.

— Женишься? На мне? Ты? — она наклонилась, подняв его за подбородок, заставляя его открыть глаза. — Ты вторую ночь подряд оказываешься в наручниках, Энгель. Кому это надо?

— Мне.

— Замолчи.

— Нет.

— Я серьёзно.

— А я — смертельно.

Она хлопнула его по щеке. Лёгко. По-дружески. По-психованному. Это был последний удар в их поединке.

— Ты идиот.

— Я знаю, — признался мужчина, и в его голосе прозвучала неожиданная нотка смирения.

Она прошлась по комнате, находя свой телефон среди разбросанных вещей. Села на подлокотник дивана, окинув взглядом разгром, который они устроили. Медленно прокрутила список контактов.

Черт, как же она устала.

Виктор так и лежал на полу — голый по пояс, запыхавшийся, с раной на щеке, в наручниках, с опущенной головой на холодный паркет. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, а тело болело от каждого удара. И при этом — он никогда не выглядел более довольным. Его лицо, несмотря на боль и унижение, излучало странное, дикое удовлетворение, словно он только что обнаружил нечто гораздо более ценное, чем ожидал.

Он приподнял голову, его глаза, тёмные и блестящие, встретились с её.

— Ты, что? Серьезно решила меня оставить так? — его голос был хриплым, но в нём не было мольбы, лишь вызов. — Связанным. Полуголым. На полу. В твоем доме.

Валерия усмехнулась, в её глазах плясали огни победы. Она чуть приподняла своё нежное плечико, покрытое тонким шёлком майки, осматривая свою добычу с видом художника, любующегося законченным шедевром.

— Верно, Энгель. Именно так, — в её голосе звенел металл, но уже без прежней ярости, скорее с оттенком мягкой, кошачьей грации. — Доброй ночи. Надеюсь, холодный пол поспособствует размышлениям.

Она сжала ключ в руках, слегка подбросила его вверх, поймала, и с лёгким, уверенным шагом направилась в свою спальню. Входная дверь была почти полностью разрушена, но дверь спальни оставалась нетронутой. Прежде чем скрыться за ней, она обернулась, её взгляд задержался на нём, пронизывающий и полный насмешки.

— Wir sehen uns morgen, mein Schatz. (Увидимся завтра, мой дорогой), — прозвучало её прощание на немецком, добавляя интимности к их жестокой игре.

За дверью спальни, закрывшейся с тихим щелчком, Виктор услышал её шаги, а затем, через несколько мгновений, его голос разорвал тишину квартиры, полный дикого, безудержного восторга.

— Андрес, ты самая восхитительная стерва, которую я встречал в своей жизни!

— Рада слышать! — крикнула она в ответ, её голос был уже немного приглушен из-за двери, но в нём всё ещё звенела сила. Она уже стягивала с себя порванную майку, готовясь ко сну. — Будь тише, мне завтра рано вставать. Иначе рот заклею! Снова!

— Сука, — рассмеялся Виктор, дернув наручниками, пытаясь вырваться, но цепи лишь туже впились в запястья. Это был смех человека, который одновременно был в ярости и находил некое извращённое удовольствие в своём положении. Он вновь запрокинул голову на пол, глядя в потолок, и его смех постепенно стих до тихого хрипа. Он чувствовал каждую царапину, каждую ссадину, но странное чувство спокойствия и возбуждения пересиливало боль.

Кажется, ему действительно придется ночевать на холодном полу всю ночь. Голым по пояс, прикованным, но с ощущением, что он только что выиграл нечто гораздо большее, чем проиграл. Она была его катастрофой, его наваждением, его идеальной соперницей, и он, к своему собственному шоку, обнаружил, что ему это нравится. Дико. Безумно.

Валерия же, сбросив остатки одежды и надев мягкую, хлопковую пижаму, рухнула на кровать. Ей было непривычно тихо, но на лице играла усталая улыбка. Она давно не чувствовала такой полной, абсолютной усталости, но и такой же глубокой, животной удовлетворённости. В голове крутилась фраза Виктора. "Самая восхитительная стерва". Она закрыла глаза.

…

Утро в Нью-Йорке наступило неторопливо, проливаясь сквозь огромные панорамные окна квартиры Валерии мягким, золотистым светом. Город просыпался, его гул постепенно нарастал, но внутри ее дома царила необычная тишина, прерываемая лишь редкими, глухими звуками.

Валерия проснулась, потянулась, чувствуя каждую мышцу своего тела. Спина немного ныла от вчерашней схватки, но усталость была приятной, глубокой, как после долгого путешествия. Она открыла глаза и на мгновение забыла, что произошло. Потом воспоминания нахлынули волной: разбитая дверь, Виктор, драка, наручники, его смех, её победа. И дикое, жгучее предвкушение. Она улыбнулась уголком губ.

Встала с кровати, ощущая прилив бодрости. Приняла долгий, горячий душ, смывая остатки вчерашней ярости и адреналина, но оставляя лёгкое, едва уловимое возбуждение, что вибрировало под кожей. Надела строгий, но дьявольски соблазнительный шёлковый халат. Она была подтянутой, сильной, готовой к новому дню. Только вот… в её доме всё ещё лежал Виктор Энгель.

Она вышла из спальни, её босые ноги ступали по холодному паркету, каждый шаг был лёгким и уверенным. В прихожей царил беспорядок — сломанная дверь, опрокинутые стулья, осколки вазы. Это было напоминанием о вчерашнем хаосе. И о нём.

Виктор уже не спал. Он лежал точно там, где она его оставила, голый по пояс, в наручниках, прикованный к тяжёлому, металлическому комоду. Его глаза были открыты, и он смотрел на неё, провожая каждый шаг. В его взгляде читалась смесь вызова, голода, предвкушения и… откровенного, неприкрытого восхищения, которое он даже не пытался скрыть. Чертовски красивый в своей беспомощности.

Валерия подошла ближе, остановившись в нескольких шагах. Солнечный луч упал на его тело, подчёркивая каждую царапину, каждый синяк. На его щеке темнел кровавый шрам, оставленный ею, а на плече — более глубокий порез. Он выглядел... помятым, но в нём всё равно чувствовалась невероятная, дикая мощь, даже будучи прикованным. И он был невероятно, вызывающе красив в своём унижении.

— Доброе утро, моя проблема, — произнесла она, её голос был чистым и звонким. — Как спалось на холодном полу? Надеюсь, ты успел продумать, насколько горячо было вчера?

Виктор усмехнулся, его губы растянулись в болезненной, но искренней, дьявольской улыбке, в которой читалось больше удовольствия, чем боли.

— Доброе, cara mia. Не так уж плохо, как мог бы подумать. Очень… возбуждает. Знаешь, вид твоих раскрасневшихся щёк и диких глаз — лучше любого снотворного. И лучшая прелюдия, чем я мог бы себе представить. Ты со мной сделала то, на что никто не смел и подумать. И это… ошеломляюще.