М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 31)

— Я сказал тебе быть в моём кабинете в два пятьдесят пять, — тихо произносит он.

— Я тебя слышала. — Я не отрываю взгляд от страницы. — Я решила не подчиняться.

— Понятно. — Он медленно выдыхает. — Значит, ты выбрала альтернативу.

Я кладу книгу на колени и бросаю на него косой взгляд.

— Тристан, ты не можешь продолжать в том же духе…

Он стискивает челюсти.

— Я могу делать всё, что захочу, Симона. Ты моя жена. Это мой дом. И ты скоро поймёшь, что я не бросаюсь пустыми угрозами.

Прежде чем я успеваю возразить, он наклоняется, хватает меня за плечи и вытаскивает из кресла, прежде чем я успеваю что-то предпринять. Моя книга с глухим стуком падает на деревянный пол, а Тристан без особых усилий разворачивает меня, обхватывает мои запястья и кладёт мои руки на спинку кресла.

— Оставайся в таком положении, — рычит он. — Не двигайся, иначе получишь двадцать ударов вместо пятнадцати по своей хорошенькой попке.

— Ты... — Мой голос звучит громче, чем мне хотелось бы, но Тристан не ждёт, что я скажу. Он задирает юбку платья, в которое я переоделась, и заправляет её мне на бедро, а его пальцы цепляются за край моих кружевных трусиков.

— Хорошая девочка, — бормочет он. — Делая это таким доступным для меня. Я думаю, ты хотела, чтобы я отшлёпал тебя, малышка. Думаю, ты ждала, что я снова увлажню эту сладкую киску. Но плохие девочки не получают член своих мужей. — Он комкает мои трусики и засовывает их в карман. — Ты сделала свой выбор. Теперь тебе придётся жить с последствиями.

Он проводит рукой по моей заднице.

— Пятнадцать ударов. — Его пальцы скользят между моих бёдер, поглаживая мои мягкие складочки. Когда он опускается между ними, я едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. — Ты уже немного возбуждена, принцесса. К тому времени, как я закончу, с тебя будет капать. Ты жаждешь хорошего секса со своим мужем. Ты хочешь, чтобы я дал тебе то, что тебе нужно, глубоко внутри. Но ты должна это заслужить.

Когда он произносит последние три слова, я слышу, как его ремень скользит по петлям.

— Сейчас, Симона, — предупреждает он, — это будет порка.

И тут же по моей заднице с резким хлопком ударяет кожа, и боль пронзает мой позвоночник. Я сжимаю зубы, чтобы не закричать, но на этот раз, когда кожа снова ударяет по моей ещё не зажившей заднице, раздаётся резкий шлепок.

Вчерашняя порка была болезненной. Это мучительно, с каждым движением я ощущаю боль в ещё не зажившей коже. Но как бы ни было больно, я сжимаю спинку стула так, что костяшки пальцев белеют, и чувствую, как между бёдер нарастает покалывание, а возбуждение усиливается, пока Тристан нависает надо мной.

Он останавливается на полпути, делает шаг назад, и я клянусь, что чувствую жар его взгляда между ног.

— Ты учишься, — бормочет он, и я слышу удовлетворение в его голосе. — Твоё тело знает, чего хочет, даже если разум ещё не догнал его.

Следующий удар следует без предупреждения и оказывается сильнее всех предыдущих. Я сжимаю зубы так сильно, что они скрипят, чтобы не закричать. Я слышу, как Тристан спускает молнию, прежде чем ремень снова ударяет по мне, а затем слышу его стон, когда я поворачиваю голову и вижу, как он обхватывает рукой свой член.

Волна возбуждения пронзает меня при мысли о том, что он не мог дождаться. То, что он отшлёпал меня, возбудило его так сильно, что теперь ему пришлось дотронуться до себя. Мне следовало бы разозлиться. Сильно. Я борюсь, чтобы найти ту ненависть, ту ярость, которые горели во мне вчера, и я чувствую, как они пронизывают меня насквозь, в моей голове бьётся мысль, что я найду способ заставить Тристана заплатить за это.

Но под обжигающими ударами ремня моё тело пульсирует от желания, чтобы он прикоснулся ко мне. Чтобы трахнул меня. Чтобы подарил мне ещё один оргазм.

— Ты так хорошо держишься, малышка, — рычит Тристан. — Видишь, как легко подчиняться? Хорошие жёны получают награду, Симона. Тебя могли бы трахать прямо сейчас, а не наказывать…

Ремень снова опускается, и звук удара смешивается с шумом его руки, лихорадочно двигающейся по члену. Я слышу, как учащается его дыхание.

— Я собираюсь покрыть эту прелестную попку своей спермой, — рычит он. — Ещё пять ударов, Симона, а потом я напомню тебе, кому ты принадлежишь.

— Я думала, мне и так должно быть понятно, — огрызаюсь я, и не успеваю я перевести дух, как ремень с силой ударяет меня между бёдер, прямо по набухшей киске.

Я вскрикиваю. Я ничего не могу с собой поделать. Ощущение острое и неожиданное, боль пронзает мой живот, но вместе с этим острое наслаждение заставляет мою спину выгнуться дугой. Тристан хихикает, делая шаг вперёд, и я чувствую, как головка его члена прижимается к моим складочкам. Он двигается взад-вперёд, и я сильно прикусываю губу, чтобы не застонать.

— Такая мокрая, — рычит он. — Ещё раз ослушаешься меня, и я отшлёпаю эту прелестную киску так, что она покраснеет и опухнет, малышка.

Тристан отступает, и на этот раз ремень снова опускается на мою задницу. Я тоже тяжело дышу, мои мышцы напряжены, но я не могу удержаться и оглядываюсь на него через плечо, любуясь тем, что происходит позади меня.

Он в своём костюме, полностью одетый, только молния расстёгнута, и его член напряженно торчит наружу, он грубо поглаживает его одной рукой, а в другой держит сложенный кожаный ремень. Желание пробегает по моей спине, когда он снова жёстко опускается на меня, его вид: стиснутые челюсти, напряженные мышцы, пульсирующий член возбуждает меня до такой степени, что у меня кружится голова.

Или, может быть, это просто из-за того, что моя задница словно горит.

На пятом ударе он отпускает ремень и, застонав, хватает меня за бедро. Его челюсть сжимается, на ней напрягается мышца, когда я вижу, как набухает его головка и первая горячая струя спермы попадает на мою кожу, когда он начинает кончать.

— Блядь, Симона… — рычит он, изливаясь на мою задницу и поясницу. Я и не подозревала, что мужчина может кончать так сильно и обильно. Сперма стекает по моим бокам, по заднице, окрашивая мою кожу, пока Тристан доводит себя до оргазма, и я чувствую, что могу упасть в обморок от того, как сильно мне нужно получить такое же освобождение.

Всё моё тело кричит об этом, и я задаюсь вопросом, как долго я смогу продержаться, прежде чем начну умолять его об этом. Или, прежде чем я сдамся, ослушаюсь и получу обещанное наказание за то, что трогала себя.

Он тяжело дышит, когда последние капли падают на мою кожу, и ещё раз проводит рукой по своему члену, прежде чем спрятать его. Он протягивает руку и стягивает мою юбку с голой задницы, и мои щёки пылают, когда я чувствую, как ткань прилипает к коже.

— Сегодня вечером ты спустишься к ужину вот так, — говорит он мне. — Ты можешь переодеться, но без трусиков. Я проверю, — добавляет он с довольной ухмылкой на лице. — И ты не будешь всё смывать до завтрашнего утра. Пусть это послужит тебе напоминанием…

— Что завтра я должна быть у тебя в кабинете? — Огрызаюсь я, ненавидя свой запыхавшийся голос. Тристан улыбается.

— Нет. Утром я уезжаю по работе. — Это удивляет меня, и я моргаю, выпрямляясь и не обращая внимания на жжение в заднице, когда смотрю на своего мужа.

— Что?

— Я уезжаю в командировку в Вегас. — Он берёт свой ремень и так непринуждённо продевает его в шлёвки, как будто не он только что отшлёпал меня этой самой кожей. — Меня не будет несколько дней. В поместье будет усиленная охрана. Если ты куда-то пойдёшь, то только с охраной, которую я тебе назначил. И Симона? — Он делает шаг вперёд и касается пальцами моей челюсти. — Не смей трогать себя, пока меня нет. Я хочу, чтобы твоя киска была страстной, когда я вернусь. У тебя есть время подумать о том, как ты порадуешь своего мужа, когда он вернётся домой, и снова заслужишь мой член. Если ты убедишь меня, что была хорошей девочкой, возможно, я трахну тебя так, как тебе нужно.

Я отталкиваю его руку.

— Мне ничего от тебя не нужно, Тристан.

Он усмехается.

— Я думаю, тебе многое нужно, малышка. Думаю, тебе стоит огромных усилий не наклониться и не умолять меня трахнуть тебя прямо сейчас.

Я сверлю его взглядом, плотно сжав губы и отказываясь произнести хоть слово. Тристан делает шаг назад, как будто ему всё равно, и поправляет пиджак.

— Подумай о том, что произошло за последние два дня, пока меня не будет, Симона. Думаю, ты начинаешь понимать, за какого человека вышла замуж. По крайней мере, я на это надеюсь. Подумай о том, что это значит, и как ты должна себя вести, когда я вернусь.

Я хочу всё отрицать, хочу сказать ему, что он неправ, но слова не идут с языка. Потому что он прав. Я начинаю понимать. Он не из тех, кто принимает отказ в качестве ответа. Он не из тех, кто позволит мне прятаться за стенами неповиновения и гнева. Он хочет обладать мной полностью и безоговорочно, и самое ужасное, что моё тело жаждет этого обладания.

— Я тебя ненавижу, — шепчу я, и больше всего на свете мне хочется, чтобы это изменило мои чувства к нему.

— Нет, не ненавидишь. — Он наклоняется, почти нежно касаясь губами моего лба. — Ты ненавидишь то, что хочешь меня. Это разные вещи.

Это не выходит у меня из головы весь оставшийся день. Пока я расхаживаю по комнате, переодеваюсь к ужину, пока Тристан встречает меня у двери, хватает меня за подбородок и удерживает на месте, пока его рука скользит под моим платьем, чтобы убедиться, что я подчинилась и что на мне нет трусиков. Это не выходит у меня из головы, когда я чувствую, как его средний палец проникает между моих складок. Я вижу его довольную ухмылку, когда он чувствует влагу на моей коже, и то, как он отступает, наблюдая за мной с высокомерным удовлетворением на лице, пока я иду к своему стулу.