М. Джеймс – Искалеченная судьба (страница 59)

Когда я выезжаю из города, а вода плещется далеко за пределами моего поля зрения, я позволяю себе задуматься о более серьёзных вещах, чем проблемы, которые меня сейчас беспокоят.

Кто отправил её? Я уверен, что она работала не одна. Связана ли она с другими покушениями на убийство, или нет, но идея попытаться убить меня в одиночку точно не принадлежала ей. И какой в этом был смысл? Чего хотел её работодатель после того, как я был бы мёртв? Возможно, это было связано с бизнесом моего отца или с моими личными планами, которые сделали меня мишенью. А может быть, это было что-то личное, кто-то, кто почувствовал себя ущемлённым в деловой сделке, или член семьи того, кого мы когда-то убили... Или что-то совсем другое?

За рулём я размышляю о том, что в мире организованной преступности существует бесконечное множество причин, по которым кто-то может желать моей смерти, или добраться до моего отца, лишив его наследника. Возникает ещё один вопрос: зачем было выходить за меня замуж? Загадка, которую она разыграла, была сложной: помолвка, свадьба, медовый месяц и недели совместной жизни. У неё было достаточно возможностей убить меня до этого.

Если только в этом не было чего-то большего. Если только ей сначала не нужно было что-то от меня.

Мои руки сжимают руль, когда я думаю, что это было нечто большее, чем просто убийство, что она была подставным лицом, шпионом, кем-то, кто хотел собрать информацию обо мне изнутри. Тот факт, что она хотела моей смерти, сам по себе ужасен, но я сжимаю челюсти так сильно, что кажется, будто у меня вот-вот заскрипят зубы при мысли о том, что обман мог быть таким сложным. Почему-то это кажется ещё хуже.

Я снова бросаю взгляд на неё. Она спит или, возможно, просто без сознания, её тело расслаблено. Она напоминает мне женщину, в которую я влюбился с того самого момента, как увидел её на том званом ужине. Эта проницательная, умная, остроумная и смелая женщина могла бы стать идеальной парой для меня. Партнёршей, равной мне, той, кого я никогда не мог представить в качестве своей спутницы жизни.

Такую женщину, как она, мужчина вроде меня и не мечтал встретить.

Было ли хоть что-то из этого правдой? Хотела ли она меня когда-нибудь? Испытывала ли она что-то ко мне? Мои руки снова сжимаются на руле, и я чувствую, что теряю контроль над собой. Несколько недель назад я бы посмеялся над мыслью, что какая-то женщина может так сильно меня взволновать. Но София — Валентина… не просто женщина… Что бы она ни говорила, какой бы ни была правда, я знаю это наверняка.

Вдали возникает конспиративная квартира, её тёмный силуэт чётко выделяется на фоне ночного неба. Это одноэтажное здание, построенное в стиле Флориды, с тёмно-бежевой штукатуркой снаружи, окнами, которые могут выдержать ураганы, и низкой крышей.

Ухоженный ландшафт перед домом украшают пальмы, а на заднем дворе, я знаю, есть огороженный бассейн, хотя мы почти не занимаемся его поддержанием, как и остальным внешним видом. Время от времени сюда кто-то приходит, чтобы проверить, нет ли змей, пауков или аллигаторов, но в основном мы хотим, чтобы это место казалось заброшенным.

Здесь нет соседей, никто не видит и не слышит нас. Всё, что произойдёт между мной и Валентиной, останется между нами.

Я въезжаю в гараж и выхожу, чтобы закрыть за нами дверь, прежде чем заглушить двигатель. На мгновение я возвращаюсь на водительское сиденье и сижу в темноте, прислушиваясь к дыханию Валентины, готовясь к тому, что будет дальше.

Что будет дальше? Я не могу представить, как сложится моя жизнь. Я никогда не думал о столь далёком будущем, и теперь, когда это произошло, я не знаю, как быть.

Неужели я действительно готов подвергнуть пыткам женщину, в которую влюбился, чтобы получить ответы на свои вопросы? Я всегда считал себя жестоким человеком, но, кажется, я достиг своего предела. Это моя истинная натура.

Валентина слегка пошевелилась, с её губ сорвался тихий стон, и я заметил, что она начинает просыпаться.

Время вышло.

Я выхожу из водительского сиденья и подхожу к пассажирской двери, открывая её как раз в тот момент, когда её веки начинают трепетать. Её тело мгновенно напрягается, изменение едва заметно, но я достаточно долго наблюдал за ней, чтобы заметить. Она проснулась, оценивая ситуацию и строя планы. Она также пытается заставить меня думать, что всё ещё спит, её глаза остаются закрытыми, а тело почти неподвижным.

— Не надо, — предупреждаю я её низким и твёрдым голосом. — Мы оба знаем, чем это закончится, если ты что-то предпримешь. — Надеюсь, она мне поверит. То, что я не смог убить её раньше, не делает меня мальчиком, который с этого момента каждый раз кричит «волк».

Её глаза медленно открываются, встречаясь с моими с вызовом, который, несмотря ни на что, заставляет мою кровь закипать. Долгое мгновение мы просто смотрим друг на друга, и серьёзность происходящего висит между нами, словно клинок.

— Выходи, — приказываю я, отстёгивая её ремень безопасности. Непроизвольно я беру её за локоть, чтобы поддержать, возможно, потому что хочу прикоснуться к ней, а возможно, потому что не могу преодолеть инстинкт защитника, который чувствую к ней, даже после всего, что произошло за последние пару часов.

Она неловко двигается, со скованными за спиной руками, и сползает с пассажирского сиденья, но всё же умудряется вытянуть ноги и встать. Я крепко держу её за плечо, веду через тёмный гараж в дом и включаю лампу, когда мы наконец достигаем гостиной. Все окна закрыты ставнями и задёрнуты плотными шторами, но я всё равно планирую минимизировать освещение.

Проект «Безопасный дом» стал отправной точкой для моей работы. Полы уже не такие блестящие и нетронутые, они пыльные, это точно, и покрыты плиткой и деревом. Вся мебель словно сошла с каталогов товаров для дома, она аккуратно упакована в пластиковые пакеты. Предметы искусства также можно увидеть в магазинах для дома, ничего личного или уникального. Это настоящий демонстрационный зал, который сейчас как нельзя лучше соответствует моим потребностям.

Я веду её к мягкому креслу с цветочным принтом и помогаю сесть.

— Константин, — шепчет она, и я словно вздрагиваю, услышав своё имя в её голосе. То, как она произносит его, мягко, почти умоляюще, заставляет меня задуматься, не может ли это быть очередной манипуляцией. Ещё одна ложь.

— Не надо, — говорю я, и, возможно, это к лучшему, поскольку слово звучит резче, чем я хотел. — Не говори, пока я не задам тебе вопрос.

Она молчит, наблюдая за мной своими зелёными глазами, в которые я уже столько раз заглядывал, думая, что начинаю понимать женщину, стоящую за ними. Я думал, что влюбляюсь в неё. Ярость снова закипает во мне, угрожая вырваться наружу.

— Кто ты такая? — Спрашиваю я, и мой голос звучит грозно. Она слегка приподнимает подбородок.

— Ты знаешь, кто я, — отвечает она.

— Правда? — Смеюсь я, но мой смех звучит неубедительно даже для меня самого. — Я знаю, что ты не София Моретти. Я знаю, что сегодня вечером моя жена напала на меня с кухонным ножом и пыталась меня убить. Так что нет, я не думаю, что знаю, кто ты такая, чёрт возьми.

Последние слова вырываются из моего горла, и я могу поклясться, что вижу, как она вздрагивает. Она сглатывает, и впервые на её лице появляется неуверенность.

— Меня зовут Валентина, — говорит она наконец. — Валентина Кейн.

Кейн. Это имя вызывает у меня какие-то ассоциации, но я не могу сразу понять, что именно. Я уже слышал это имя раньше, кажется, Николас Кейн. Если мне не изменяет память, мой отец знал его и иногда обращался к нему как к доверенному лицу. Если я правильно понимаю, этот человек занимается чем-то вроде теневой брокерской деятельности в Майами. Он проворачивает сомнительные сделки, договаривается с одной стороной и решает проблемы для другой. Основываясь на моих туманных представлениях о нём, можно предположить, что он мог заключить контракт с кем-то, кто хочет, чтобы я исчез.

А женщина, стоящая передо мной... Кто она? Его дочь? Я не могу представить, как он выглядит. Я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Он тебя послал? — Спрашиваю я.

Я вижу, как она решает, стоит ли рассказывать мне что-то ещё. Не думаю, что страх перед болью заставил её передумать. Не уверен, что именно, но она кивает, не сводя с меня своих пронзительных зелёных глаз.

— Почему ты не убил меня? — Неожиданно спрашивает она. — У тебя была такая возможность. Ты мог свернуть мне шею, пока я была без сознания. Застрелить меня. Задушить. Ты мог бы убить меня... раньше. — Её горло сжимается, и я знаю, что она думает о том, чем мы занимались раньше. О моей сперме, высыхающей на её бёдрах. О том, как я трахал её. О том, как она кончала, пока я был внутри неё.

На этот раз колеблюсь я. Мне следовало бы убить её. Это был бы разумный и безопасный выбор. Мой отец ожидал бы этого от меня. Чёрт возьми, я бы и сам ожидал этого от себя до того, как всё это произошло сегодня вечером.

— Возможно, я хочу получить ответы больше, чем желаю твоей смерти, — говорю я спокойно, хотя внутри меня бушует буря эмоций.

Что-то меняется в выражении её лица. В уголках её губ появляется едва заметная ухмылка, а её пристальный взгляд встречается с моим, оценивая меня.

— Или, возможно, — тихо произносит она, и её полные губы всё ещё растягиваются в улыбке, — ты не такой холодный, каким кажешься, Константин Абрамов.