М. Джеймс – Беспощадные клятвы (страница 44)

— Я знаю, что ты не стал бы. — Я колеблюсь. — Это много значит, ответственность, которую ты на меня возложил. Я знаю, что это нелегко.

— Легче, когда есть кто-то вроде тебя, кому ее можно доверить, парень. — Тео испустил долгий вздох. — Продолжай в том же духе, но держи меня в курсе. Я хочу знать, как только он что-нибудь расскажет девушке, понятно?

Я киваю.

— Конечно.

Встреча переходит к другим, более обыденным деловым вопросам, но я не могу избавиться от чувства тревоги, которое это оставляет. Я хотел бы сказать Тео что-то более весомое, когда рассказывал ему о том, чем занимаюсь, и его доверие ко мне, хотя он и ценит его, оставляет на моих плечах груз, от которого я не могу избавиться.

Я не хочу все испортить. Я не хочу, чтобы Тео подумал, что он заблуждался, оставив все это в моих руках… Ведь сколько я на него работал, я хотел доказать, что его доверие ко мне оправдано. Доказать, что я способен, это все, что имело для меня значение в течение долгого времени, но теперь это не единственное, что имеет для меня значение, и это меня тоже беспокоит.

Меня тянет к Аше. Я не могу отрицать этого, равно как и чувств, которые я к ней испытываю — больше, чем следовало бы, учитывая ситуацию, в которой мы оказались, работая вместе так, как мы работаем. Я беспокоюсь за нее и за то положение, в которое я ее поставил, а это значит, что мои решения не будут приниматься с чистой головой.

Конечно, она тоже это знает. Именно поэтому вчера вечером она снова провела эту границу.

Я бросаю взгляд на ноутбук, стоящий на моем кофейном столике. Поиск информации о ней выглядит как вторжение в частную жизнь, но в то же время… Разве я не должен знать о ней больше, учитывая ситуацию? Она работает на меня как шпион, ищет секретную информацию, которая может изменить будущее и Королей, и Василевской Братвы, не говоря уже о других организациях в городе… А я даже не знаю ее настоящего имени. Я не знаю, чем она занималась до того, как пришла работать к Николаю в "Пепельную розу". Я не знаю, жила ли она в Чикаго всю жизнь или переехала сюда позже.

Я мог бы попытаться задать ей эти вопросы, даже представить их как информацию, которую мне нужно знать, чтобы работать с ней, но то, что я знаю о ней, говорит мне, что она не ответит. Не думаю, что она бы мне солгала, но думаю, что она бы отмахнулась, сказала бы, что мне не нужно это знать, или нашла бы другой способ обойти вопросы. Аша — мастер держать свои секреты при себе, и, хотя я могу это оценить, сейчас мне важнее знать, кто она на самом деле.

Я неплохо разбираюсь в технологиях, не то, что некоторые из хакеров, с которыми Тео и Николай работали в прошлом, но могу выследить кого-нибудь, если понадобится. Найти фотографию Аши на сайте "Пепельной розы" и провести обратный поиск по изображению несложно, но поражает то, как мало о ней известно.

Создается впечатление, что она хочет быть скрытой. Как будто она хочет спрятаться от мира. У нее нет социальных сетей, нет даже намека на то, что они у нее когда-либо были. Единственные записи, которые я могу найти о ней, это официальные данные, такие как старые адреса, которых достаточно, чтобы понять, что она не всегда жила в Чикаго, и имя.

Более опытный хакер мог бы копнуть глубже, выяснить все личные подробности, которые Аша хочет скрыть, но я здесь не для того, чтобы так глубоко копаться в ее прошлом. Мне просто нужно… что-то осязаемое о женщине, в которую я, несмотря на все мои усилия, начал влюбляться.

И это что-то есть на экране прямо передо мной. Ее настоящее имя.

Фелисити Харлоу.

Мои губы придают ему форму, шепча его в тихом воздухе моей гостиной. Это красивое имя. Имя, которое я могу представить себе звучащим.

Жаль, что она сама не сказала мне его.

Наступает момент яркого, болезненного сожаления о том, что я так глубоко копнул. Сомневаюсь, что Аша воспримет это хорошо, если ей когда-нибудь доведется узнать, что я знаю ее имя, что я знаю, что раньше она жила в Сент-Луисе, что она проехала через несколько других крупных городов и останавливалась там ненадолго, прежде чем попасть в Чикаго, где она и живет с тех пор. Я могу проследить этот путь по ее фотографиям в других клубах, и становится ясно, что она не всегда была таким дорогостоящим эскортом, каким она является сейчас для Николая. Для меня не имеет значения, чем она занималась раньше, но мне кажется, что для нее может иметь значение то, что я знаю.

Я закрыл ноутбук, чуть более решительно, чем нужно, досадуя на себя за то, что так расстроился из-за этого. Я бы не стал копаться в чужом прошлом, если бы счел это оправданным, так что мне не стоит отказываться от того, чтобы сделать то же самое с Ашей. Она ведь все равно не собиралась мне рассказывать.

Не стоит возвращаться на третью ночь. Я знаю, что это первый шаг к тому, чтобы выпутаться из этого. Но что произойдет, если я это сделаю? Еще одна ночь дразнилок, еще одна ночь, когда Аша танцует вокруг того, как сильно она меня хочет, вымещая свое разочарование и на себе, и на мне, как будто это игра, как будто я не провожу почти каждый бодрствующий момент, задаваясь вопросом, как так получилось, что я так сильно и быстро влюбился в эту женщину, когда за последние годы не было ни одной девушки, которая удерживала бы мое внимание дольше, чем на несколько ночей.

Мне не нужны игры. Я хочу ее, а она ясно дала понять, что это невозможно. Доказательства этого были прямо передо мной — совершенно отдельная жизнь, о которой она никогда бы мне не рассказала, личность, о которой я никогда бы не узнал. Наши отношения существуют в той странной стерильной комнате в "Пепельной розе" и в то время, когда я отвожу ее к Матвею и обратно, и нигде больше. И никогда больше не будут существовать, что бы я ни чувствовал. А чувствую я себя расстроенным. Это единственное слово, которое у меня есть для этого. Ментально, эмоционально, сексуально. Черт, да и физически, учитывая тот факт, что с момента встречи с ней я ни разу не смог нормально выспаться. И, похоже, я не могу просто взять и выкинуть Ашу из своей системы, если та неудачная ситуация с женщиной, которую я встретил в баре у Чарли, хоть о чем-то говорит.

Я одновременно хочу ее так, как никогда не хотел никого в своей жизни, и знаю, что не могу забраться еще глубже. Это сводит меня с ума.

Она сводит меня с ума.

Тогда я решаю, глядя на ноутбук, что не буду возвращаться в "Розу" сегодня вечером. Я никогда не чувствовал, что мне нужна детоксикация от женщины, но для всего есть первый раз, я полагаю. У нас с Ашей нет будущего… даже короткого. Чем скорее я забуду ее и вспомню об этом, тем лучше.

Как бы трудно это ни было.

Каким-то образом мне удается сохранить это решение. И когда я вижу, как Аша выходит из такси перед гаражом, где я жду ее, как в прошлый раз, чтобы отвезти к Матвею, я понимаю, что это ни черта не изменило.

Видя ее, я по-прежнему высасываю весь воздух из легких. На ней обтягивающие леггинсы из матовой кожи и тяжелые ботинки на шнуровке, свободная черная майка из какого-то скользкого материала свисает до бедер. Я вижу намек на черное кружево под тонкими бретельками, проглядывающее между волнами ее волос, когда она идет ко мне. На ней красная помада, и первое, что я чувствую после первоначального удара в живот от воспоминания о том, как сильно я ее хочу, это раскаленную добела вспышку ревности при мысли о том, что эта помада размазана по члену Матвея Котова.

Он ее не заслуживает. Черт возьми, я ее не заслуживаю, но этот заносчивый, выскочка-мудак — последний на земле, кто должен наложить на нее руки. Но он получит эту привилегию сегодня, и еще столько же ночей после, сколько потребуется, чтобы получить нужную нам информацию… Хуже всего то, что все это подстроил я.

В том, что я чувствую себя так, виноват я, и никто другой.

— Финн. — В том, как она произносит мое имя, подойдя к мотоциклу, нет ничего милого или соблазнительного. Ничто не заставляет меня думать о том, что она думает или даже помнит, что в последний раз, когда мы стояли здесь, напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом, что все, чего я хотел, это положить ее на сиденье и трахнуть вслепую. Ничто не указывает на то, что она думает о том, что две ночи назад я чувствовал, как она кончает от моих пальцев, пока она дрочила мне на свою идеальную, гладкую кожу.

Это не личное. Ее голос проносится в моей голове, напоминая мне о том, что она сказала той же ночью. Напоминая, что она делает это постоянно и, вероятно, забывает об этом сразу же, как только уходит с работы домой. Засекает время и уходит, вот и все. А я буду мечтать о ее руке, обхватившей меня, и о том, как она прикусывает нижнюю губу, взывая ко мне, похоже, до конца жизни.

— Мы едем? — Аша поджала губы. — Я попросила водителя подождать, раз уж ты сказал встретиться здесь. Я не хочу опаздывать.

Я прочищаю горло, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, чтобы все это было просто бизнесом, как и должно быть.

— Я хочу убедиться, что ты действительно хочешь этим заниматься, — говорю я ей жестко, сосредоточившись на том, о чем мы говорили с Тео, а не на том, что я чувствую, когда она стоит передо мной, в пределах досягаемости моих рук, достаточно близко, чтобы притянуть к себе для поцелуя. — Если ты хочешь отказаться, Аша, мы можем что-нибудь придумать…