М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 44)

— Вот тут я тебе не скажу, — развёл руками Ингвар, и в этом жесте было столько беспомощности, что я невольно сжал кулаки. — Ибо, честно, не знаю, куда их разбросало.

— Дед Ингвар, — я шагнул ближе, вглядываясь в его призрачное лицо. — А почему ты не пообщался с нашей первостихией? Она должна была тебя предупредить, что эту тварь убить невозможно.

— А кто тебе сказал, что они не предупредили? — усмехнулся предок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Но я хотя бы попытался.

Он замолчал, и в пустоте повисла тяжёлая, давящая тишина.

— И да, — встрепенулась тень души. — Последний непрошенный совет перед уходом. Помнишь состояние, когда в тебя вошёл хаос? И тебя накрыло хороводом воспоминаний?

Я кивнул.

— Почаще сливайся с хаосом. Он будет выдёргивать из твоей памяти самые разрозненные картинки. Глядишь, получится собрать мозаику — от простого к сложному. Там, правда, есть риск вообще свихнуться, но воля у тебя сильная. Поэтому… — он сделал паузу, и его голос стал тише, почти шёпотом, — другого варианта восстановить тебе воспоминания я не вижу.

Я почувствовал, как эфемерная ладонь коснулась моего плеча и чуть сжала его. Прикосновение было почти невесомым — как дуновение ветра, как шёпот листвы, — но от него по телу разлилось странное, щемящее тепло.

— Пойду я, — сказал предок. — И так подзадержался.

Он обернулся и пристально взглянул на меня.

— Знаешь, — добавил он, и в его голосе зазвучала странная, задумчивая нотка. — Если его нельзя убить… так, может, как сорняк, выкорчевать и пересадить в другое место? Если ты открываешь порталы, может, получится пробиться куда-то и выкорчевать его из нашего мира?

Он бессильно пожал плечами — и растворился.

Идея была хорошая. Если бы не одно «но».

Открыть портал за пределы этого мира я попросту не мог.

На следующий день после завтрака мы с Эсрай отправились во дворец Дюльбер.

Погода стояла на редкость скверная — небо затянули свинцовые тучи, с моря дул ледяной ветер, и даже здесь, на южном берегу, чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Но стоило нам ступить на территорию дворцового парка, как холод отступил, сменившись приятной, чуть влажной теплотой оранжереи.

Мы гуляли по тропинкам парка, любуясь экзотическими растениями. Эсрай то и дело останавливалась, склонялась к невиданным цветам, проводила пальцами по бархатистым листьям, вдыхала их аромат.

— Удивительно, — покачала она головой. — Несмотря на то что побережье сковано льдами, здесь растения продолжают сохраняться в тепле. Микроклимат, соответствующий… и умудряются выживать.

— Стараниями прошлых хозяев, — заметил я, оглядывая аккуратно подстриженные кусты и подпорные стенки, удерживающие сползающую землю. — И нынешних садовников, конечно.

Гуляли мы достаточно долго, и параллельно разговаривали. Эсрай со смехом рассказывала, как они спорили с Юматовым на предмет сплава двух металлов — жестикулировала, сверкала глазами, даже на миг приподнялась на цыпочки, изображая артефактора, упирающего руками в бока.

— На самом деле, я надеюсь, что у вас действительно получится получить такое изделие, которое будет и безопасно, и относительно дёшево, — сказал я, когда она закончила. — Для восстановления подвижности конечностей. И дело ведь не только в Насте. Сколько людей не могут себе позволить что-либо подобное…

Я замолчал, глядя, как ветер колышет кроны пальм.

— А чем бы ты вообще хотела заниматься? — спросил я неожиданно. — Допустим, не нужно спасать мир, не нужно мстить, не нужно нести ответственность за свой род, плясать под дудку каких-либо правителей. Чем бы лично ты хотела заниматься? Что тебе интересно?

Эсрай даже задумалась. Она остановилась, склонила голову набок, и в её раскосых глазах мелькнуло что-то далёкое, задумчивое.

— Ты знаешь, — тихо сказала она, и её голос дрогнул, — никто не задавал мне подобных вопросов. У всех были ожидания от меня… но мало кому было интересно, чего бы хотела я.

Она провела пальцами по перилам старинной беседки, заросшей плющом.

— После того, как ты освободил меня из плена, у меня даже была мысль уехать куда-нибудь на далёкий материк. Ты же знаешь, что там есть ещё два материка?

— Знаю, — кивнул я, припоминая карты, которые показывал Брылёв.

— Вот я на них хотела засесть. Питаться тропическими фруктами, отдыхать, наслаждаться свободой.

— Так что тебе сейчас мешает? — искренне удивился я.

— Ну… — она замялась, теребя край своего длинного плаща. — Это скорее было желание получить как можно больше света после тысячелетий во тьме. А если подумать… наверное, хотела бы работать со своим металлом. Создавать нечто красивое, изящное, возможно, с функциями защиты.

— Собственно, рудник у нас есть, — пожал я плечами. — Если хочешь, можешь основать свой собственный ювелирный дом.

— Серебро не так сильно распространено среди знати, — с долей разочарования ответила альбионка. — Его считают второсортным металлом.

— Знаешь ли, — усмехнулся я, останавливаясь и поворачиваясь к ней лицом, — мы, вон, рений с астролитом смешиваем. Что нам мешает смешать серебро с каким-либо из этих металлов и получить некий сплав. Энергоёмкий, энергоэффективный… и в перспективе используемый в защитных или атакующих артефактах.

Я сделал паузу, вспоминая разговоры с Юматовым.

— Если не ошибаюсь, накопителями у нас занимаются Солнцевы. Они же создают подобные гарнитуры, но зачастую из золота. У меня же для тебя, если захочешь подобным заниматься, есть даже кровь ледяной виверны. И не только кровь.

— Подумаю, — кивнула Эсрай, и в её глазах мелькнул живой, заинтересованный огонёк.

Мы снова пошли по тропинке. Парк вокруг жил своей скрытой жизнью: где-то в кустах шелестели мелкие зверьки, над головами проносились птицы, роняя перья.

— И всё-таки, — не утерпела альбионка, когда мы уже третий час наматывали круги по парку, так и не зайдя внутрь дворца. Дело близилось к обеду, и я понимал, что дальше молчать уже попросту неприлично. — Что за сюрприз ты мне готовил?

— Вынужден тебе признаться, — повинился я перед богиней, чувствуя, как к щекам приливает лёгкая краска стыда. — Видимо, идея с сюрпризом не сработала.

— В каком смысле? — она прищурилась, и её уши слегка дрогнули.

— Дело в том, что Дюльбер принц подарил нам за помощь в военных действиях на Верещице и в Крыму. Я когда-то неудачно пошутил про то, что хочу ссылку, желательно в июле и желательно в Крыму. Вот принц запомнил и наградил нас поместьем.

— А я здесь каким боком? — удивилась Эсрай. — Ладно, ты — его бывший адъютант. А я?

— А ты… — я замялся, подбирая слова. — Видишь ли, какое дело. В Дюльбере до прихода Российской империи на территории полуострова отметились как османы, так и греки с альбионцами. Так вот, по информации принца, когда-то здесь находилась небольшая мэллорновая роща, которую османы, заняв полуостров, вытравили с помощью греческого огня и нескольких пиромантов.

Эсрай замерла. Её глаза расширились, пальцы непроизвольно сжали край плаща.

— Принц где-то вычитал, что рощу можно оживить, — продолжил я, глядя на неё, — при непосредственном контакте с кем-то из представителей вашего народа. И посчитал, что тебе будет приятно, если у тебя будет возможность восстановить свою священную рощу.

Богиня молчала. Ветер играл с её волосами, разметая их по плечам.

— Правда, — добавил я, чувствуя, как внутри поднимается неловкость, — он предполагал, что при этом ты будешь моей супругой. Но решение только за тобой. Если откажешься, я готов выделить тебе в собственность часть земель с мэллорном, чтобы у тебя был клочок собственного дома на этих территориях.

Я вздохнул и закончил, глядя ей прямо в глаза:

— Чтобы ты не думала, что я принуждаю тебя к замужеству и соблазняю подобным способом. Но, опять же, всё это настолько эфемерно… вот мы с тобой три часа гуляем, и ты ничего не почувствовала.

Эсрай только покачала головой. Её губы дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке.

— Потому что я не искала, — тихо сказала она. — Оно бы, конечно, лучше ночью поискать, — добавила альбионка, и в её голосе прозвучали лукавые нотки. — У меня тогда силёнок поболее, чем в полдень. Ну да боги с ними.

Эсрай закрыла глаза, раскинула руки в стороны и принялась кружиться, словно маленькая девочка. Она хохотала — звонко, заливисто, от души, — и я видел, как у неё за спиной раскрылись её эфемерные крылья. Я бы сказал, что вот-вот — и богиня должна была взлететь вверх.

При этом в разные стороны от неё били искры серебристого света. Скорее всего, лунного. Искры превратились в лучи. Они разлетелись по всей территории парка, сколько хватало взгляда.

Лучи заливали поверхность серебром, чем-то похожим на дымку или туман. Они струились между деревьями, обвивали стволы, скользили по листьям, и казалось, что сам воздух засветился изнутри мягким, призрачным светом.

И вот в одном из направлений луч превратился в струну, и та тихо тренькнула.

Эсрай, будто заворожённая, не касаясь ногами земли, полетела на сигнал. Она парила в воздухе, как пушинка, ведомая по ниточке, плыла в одном ей ведомом направлении. Я же шёл следом, едва поспевая, стараясь не упустить её из виду.

Остановились мы лишь на краю отвесной скалы, спускавшейся обрывом в море.

А дальше Эсрай выругалась — цветасто, с чувством, на смеси нескольких языков, — и раскрыла глаза, из коих метала громы и молнии, причём практически настоящие. В воздухе запахло озоном, и волосы на моей голове встали дыбом.