М. Борзых – Наследник пепла. Книга III (страница 44)

Я же просто расхохотался, настолько это было несуразно, но если проследить всю логику моих походов в библиотеку, то очень похоже.

— Ты думаешь, если бы она могла высидеть это яйцо, я бы ограничился паршивым цветком? — я покачал головой. — Хреново же ты обо мне мнения, дружище.

Тут уже не выдержали все и рассмеялись. Атмосфера, очевидно, постепенно разряжалась. И это было очень круто. Если я правильно рассудил, Косте было бы сложнее всех рассказать о своём случае.

— А я-то думал, откуда это яйцо, — проговорил Жердев. — Ну, что ж, теперь знаю и не скажу, что мне легче. Но это ж круто. А кто должен вылупиться?

— Подозреваю, что фамильяр, — ответил я. — Но я пока не знаю, что для этого надо сделать. Но давайте уже к Тагаю перейдём.

— Всё не могу привыкнуть, — откликнулся тот. — Я это имя никогда никому не называл. Тихомир и Тихомир. А вот Тагай — это ж моё игровое имя. В детстве я так вымышленным друзьям представлялся.

— Вот и стало реальным, — сказал я.

— Это, кстати, ещё один момент, почему я ему поверил, — сказал Тагай Косте. — Всё было настолько невероятно. А ты наверняка знаешь, что мы ото всех прячемся, — он развёл руками. — Нельзя нам нынче. Да и, откровенно говоря, слабый я менталист. Как и отец мой.

— Почему ты так решил? — спросил Костя.

— Да потому что это не то, что будешь тренировать, — пожал плечами Тагай. — Живёшь в постоянном страхе, что тебя схватят и утащат «на службу государству». А через год-два пришлют домой в белых тапочках, но с орденом.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Костя. — Можешь подробнее?

— Конечно, — кивнул Тагай, и его взгляд приобрёл то неповторимое свойство, когда человек всматривается в недоступные чертоги собственной памяти. — Наш род решил скрывать, что мы — менталисты. Произошло это не просто так несколько поколений назад. И с каждым новым поколением род слабел. Отец оказался самым слабым. Он пытался применять свои способности в азартных играх, как ты помнишь, но даже на это его не хватило. Но из-за подобного использования даже то, что было, ушло начисто. Примерно так я и оказался в той заднице, в которой оказался.

— А почему вы решили скрываться? — спросил Костя. — Нет, я знаю, что в нашей стране официально менталистов сейчас почти нет. Но почему? Вы же не задумывали мятеж? Ничего подобного, правда ведь?

— Нет конечно, — грустно усмехнулся Тагай. — Даже в мыслях не было. Но ты даже не знаешь, почему быть в нашей стране менталистами просто опасно?

— Нет, — покачал головой тот. — Я до этого знал только одну категорию граждан, которой быть опасно.

— Скажем так, раньше у каждого рода менталистов с короной был военный контракт, — он посмотрел на меня. — Но постепенно ментальная магия мельчала, и подобных родов становилось всё меньше и меньше. А почему? Да потому, что вместо Стены мы идём во дворец и в основные ведомства типа тайного сыска. Точнее, шли раньше. И нас использовали в качестве оперативной связи для переговоров между правителями и прочими… шишками. А это требует огромного напряжения. И чем больше расстояние, тем больше напряжение, тем сильнее износ мозга. Дед говорил, что в Санкт-Петербурге ещё терпимо было, хотя там тоже не давали восстанавливаться, а как в Екатеринбург переехали, так всё. Род решил сделать вид, что маги слабые пошли. Впрочем, как ты видишь, это было недалеко от истины.

— А в Екатеринбурге чего? — поинтересовался Костя.

Его, кажется, целиком и полностью захватили эмоции Тагая. А тот уже рубил без разбору. Хорошо, что я не уходил в беседу настолько, чтобы забывать о мониторинге коридора. Но там было на удивление тихо. Настолько тихо, что несколько раз я не выдерживал и выглядывал за дверь, но там действительно никого не было.

— Говорю же, — развёл руками Тагай. — Чем больше расстояния, тем быстрее выгорает менталист. Причём, «выгорает» в данном случае не фигуральное выражение. У него реально мозг спекается. Тут при императоре, а затем его детях остался клан Молчащих. Просто они были местные и ничего не боялись, в отличие от нас — Псковских, которых сюда притащили чуть ли не на аркане, да участок, который ты видел, в Селябэ кинули, как кость. Даже не в столице.

Было видно, что Тагай очень сильно разочарован. Иногда он даже говорить не мог, а мысли его путались. Но каждый раз он находил нужные слова и возвращался в общую канву.

— Короче, при деде нынешней императрицы ещё более-менее за регламентом следили да отдыхать давали менталистам. И всё равно до отца нынешней императрицы клан Молчащих, а я напомню, оставался только он, дошёл весьма потрёпанным. Но вместо того, чтобы дать ему восстановиться, отец-император, наоборот, начал выжимать из него все соки. Представь, раз в год-два клан получал своего потомка в гробу и с приколотой к трупу медалькой. Класс? Императора пытались образумить. Но он сказал, что Молчащие — такой же ресурс для империи, как тот же уголь или руды. И использовать его будет сообразно своим целям и в нужном ему объёме. Тогда Молчащие попытались устроить переворот.

— Вот это я уже знаю, — кивнул Костя. — Клан Молчащих вместо с Карагоровыми и Вихревыми пытался свергнуть императора под предлогом того, что он уже не представляет народ по крови. Но Вихрев оказался предателем и донёс Иосифу Светозарову. Вихрева потом убили Молчащие, а уже их перебила императорская гвардия или свои же родовичи. Не помню.

— Не суть, — ответил Тагай. — Мы сейчас не про их историю, а про мою. Я оказался в странном положении. У меня сила вроде бы и есть. Но ни тренировать, ни развивать, ни показать её я никому не могу. Хорошо, что у меня есть смежный дар следопыта, его я везде и использую.

— А это что за дар? — поинтересовался Жердев. — А то и не слышал вроде бы никогда.

— Ну я могу отслеживать следы магии, — сказал Тагай. — Вот, если ты используешь какую-нибудь магию, я потом смогу по её следу пройти. Если знал до этого, кто её применил, смогу указать на владельца. Потому что магия, как и отпечатки пальцев, имеет свою собственную структуру, по которой отследить владельца — плёвое дело.

— Да ты что? — правая бровь Кости взвилась вверх. — А это что за магия?

И он сделал движение рукой, словно выбрасывал что-то из щепотки вверх к потолку.

— Стоп! — теперь настало время Тагая удивляться и бить челюстью по коленям. — Но это же… это же тёмная магия.

Он перевёл взгляд на меня. Но я с ухмылкой просто покивал. Да, этот разговор очень был нужен. Если бы мы столкнулись с подобным выяснением где-то посередине боя, то, полагаю, нас бы перебили, пока мы выясняли бы, кто есть кто. Но сейчас мне было даже забавно следить за своими друзьями.

— Ну, стало быть, теперь моя очередь рассказывать свою историю, — сказал Жердев. — Впрочем, у меня вообще тайна не такая уж и страшная, как у вас.

— Как сказать, — с ехидной улыбкой ответил я. — Тебя за неё тоже обязательно убьют. Собственно, как и нас. Так что не бойся, выдавай на полную.

— Это точно, убьют, — согласился Костя. — Если смогут, конечно.

— Не переживай, — сказал я и хохотнул, не удержавшись. — Нынче уже есть средства.

— Короче, я — полудемон. Хотя, я больше люблю слово получеловек, — Жердев усмехнулся.

— О, этот извечный спор, стакан наполовину пуст, или стакан наполовину полон, — проговорил Тагай, который именно в этот момент пытался уложить в своей голове, что один из его ближайших друзей — полудемон.

— Ну со стаканом как раз никаких проблем, — развёл руками Костя. — Если его налили только до середины, то он наполовину полон, а если отпили из полного, то наполовину пуст.

— Наш демон ещё и философ, — вздохнул Тагай.

— Полудемон, — поправил его я. — Он же Слендермен, он же Жердяй.

— Так точно, — кивнул Костя, и его глаза полыхнули оранжевым пламенем, впрочем, тут же погасли. — Такой же неудачник, как и вы, уж простите. Моя мать — высший демон из касты воинов. А вот бабка — верховный суккуб… точнее, суккубина легиона. Если бы я родился девочкой, то меня забрали бы туда, и мы с вами никогда не встретились. Но я родился мальчиком, и там, — он пожал плечами, — я оказался не нужен. И меня отдали… а точнее, подбросили отцу на воспитание.

— Стоп! — Тагай, видимо, решил серьёзно разобраться. — Твой отец — человек, получается.

— Ага, — кивнул Костя. — Ты будешь смеяться, но я, по большей части, тоже.

— Ну, а какие-нибудь демонические фишки-то у тебя есть? — Тагай явно раззадорился. Он всё никак не мог поверить. Но тут его ждало разочарование.

— Генетика на мне дала сбой, — грустно улыбнувшись, ответил Жердев. — Силы мне данные — смехотворны. Ещё ошмётки трансформации, а буквально — когти, рога и копыта. Иногда глаза цвет меняют. Да и то всё в критические моменты. Из постоянного разве что высокий болевой порог.

— А что за силы тебе даны? — спросил я.

Костя отвернулся к окну и, не поворачиваясь, ответил:

— А какая сила у суккуба? Соблазнение…

Тагай глянул на меня, затем развёл руками и как-то слишком громко произнёс:

— Да ладно, дружище! А чего за тобой все девки академии-то не бегают? Не зажимают тебя по углам? Скрываешься? Прикидываешься?

— Не, Тагай, — я решил объяснить другу вместо Жердева. — Суккубы на мужиков влияют.

— Но ведь это как-то… — Тагай сморщился.

— Не, — Костя тяжело вздохнул. — Тут тоже промах. В себя я не могу вообще никого влюбить. Это такое проклятие, что ли… Зато тебя могу влюбить в кого-нибудь, — он подмигнул Добромыслову, отыгрываясь. — Витю могу влюбить. Или, наоборот, в Аду всех курсантов академии.