М. Борзых – Наследник пепла. Книга III (страница 40)

— Да я знаю, — ответила сестра и принялась повторять за мной. — У нас же тоже физкультура есть. Правда, не особо жестокая. Типа, там же обезмагиченные учатся, а таким только для поддержания здоровья надо.

Мы размялись и побежали. Ада хотела говорить на бегу, но быстро выдохлась, поэтому замолчала, и мы продолжали заниматься в блаженной тишине.

В первый день я тоже не стал усердствовать, а только указал на основные упражнения, которыми будем заниматься. Приседания, отжимания, пресс, наклоны, подтягивания, различные растяжки. Это всё для укрепления мышечного каркаса, который потом уже начнём усиленно нагружать упражнениями.

Сложность была только в том, что Ада — девушка, да ещё и совсем молодая. Ей не подошли бы тренировки, как для парня, именно поэтому мне нужен был план от Геркана. Нужно было учитывать молодые суставы, гормональный фон и особенности женской фигуры, которую не следовало перекачивать. Нужно было сохранить эластичность мышц и сделать их более выносливыми.

Ада показала отличные результаты, хоть взмокла и покраснела от тренировки. Но зато ни на что не жаловалась и с большой охотой выполняла всё, что я ей говорил. К тому же я занимался рядом, что, судя по всему, тоже являлось воодушевляющим фактором.

Мне же оставалось следить, чтобы сестра всё делала правильно. Не горбилась, не сутулилась, держала прямо спину и правильно отводила ягодицы при приседаниях. У новичков обычно одни и те же ошибки. И я их вдоволь насмотрелся на Стене, где физические упражнения — были важной частью жизни.

Некоторые пытались возразить, мол, мы — маги, на кой-чёрт нам эти упражнения. На что я всегда отвечал одно:

— Тогда можешь в первом же бою сдаваться демонам, чтобы они тебя разорвали. При хреновой физической форме — ты становишься идеальной жертвой.

И это обычно действовало.

А вот сестра у меня оказалась весьма спортивной. Мало того, что она практически безошибочно выполняла то, что я ей показывал, так ещё и с первого раза воспринимала все мои замечания. Одним словом, тренировка мне понравилась от и до, и я решил, что особых проблем, с тем, чтобы подтянуть Аду не возникнет.

Сдав её обратно в общежитие я решил зайти к Ульяне. Пусть мы виделись всего пару раз, но обстоятельства последней нашей встречи всё-таки располагали к тому, чтобы я мог у неё попросить сходить в цветочный магазин и купить там Виргинию королевскую.

Время мне позволяло обернуться до завтрака. Вопрос был лишь в том, застану ли я девушку на рабочем месте. Как оказалось, я не ошибся, решив поступить именно так. Девушка уже сидела на своём рабочем месте и зевала.

При первом же взгляде было ясно, что она уставшая, не выспавшаяся, но при этом максимально довольная.

— Привет, — сказал я, кивнув ей.

— Привет, Вить, — ответила она, прикрывая рот ладонью и снова сладко зевая. — А ты к декану или куратору? Так у них всех совещание.

— А я не к ним, я к тебе, — ответил я, чем заслужил улыбку и удивлённый взгляд. — Мне нужно кое-что купить в магазине, а нас пока Путилин перевёл на осадное положение. Можешь спасти?

— Да, без проблем, но я смогу выйти только в обед, — ответила она. — Впрочем, может, отпрошусь пораньше корреспонденцию на почту отнести. Что тебе нужно?

— Мне нужен цветок, — ответил я, чем вызвал ещё большее удивление. — Но такой, горшочный, — быстро уточнил я, чтобы не было неправильных мыслей с её стороны. — Виргиния королевская. Сестра говорит, что они должны продаваться в цветочных.

— Хорошо, спрошу, — пообещала Ульяна. — Это для сестры, да? А я-то уж подумала, что ты тоже даму сердца завёл.

Это её «тоже» сказало мне даже больше, чем я хотел бы.

— Нет и нет, — улыбнулся я. — Цветок не для сестры, а для библиотекаря, а дамы сердца у меня пока нет.

Ульяна мелодично засмеялась, но снова прикрыла рот ладонью, потому что посреди этого вновь решила зевнуть.

— Извини, — сказала она после этого. — Что-то я сегодня не выспалась.

— Да я уж вижу, — проговорил я, стараясь, скрыть иронию. — Тебе денег-то дать?

— Да нет, у меня есть, — ответила она, махнув рукой. — Потом отдашь.

— Хорошо, спасибо, — сказал я. — Побегу на завтрак. А то ещё запишут в дезертиры.

— Ага, — кивнула девушка. — Добромыслову привет передавай.

— Передам, — ответил я, и едва сдержался, чтобы не добавить: «И чмок в щёчку тоже».

С тем я вышел из приёмной коменданта и направился в столовую. Там было всё примерно, как вчера, с той лишь разницей, что Голицына в его «углу изгоя» ещё не было. Зато почти все остальные были уже на своих местах. В том числе и Костя с Тагаем, Толстой откровенно ржущий в компании бывших прихлебателей племянника фаворита, и Радмила со своей стаей девчонок, куда по-прежнему пыталась попасть Снежана Морозова.

Одним словом, расклады со вчерашнего дня особо не поменялись.

Я взял еду на поднос и сел за стол к друзьям.

— Вы что это? — добавив суровости в голос, спросил я. — Как только есть намёк на серьёзный разговор, сразу же сливаетесь? Так дело не пойдёт.

— Да не, — ответил Тагай, и по одной его растрёпанной причёске я понял, где он был, особенно, если учесть, что он тоже был уставший, но довольный, как слон. — Просто так получилось, — он мне напомнил меня, пытающегося доказать Дезидерии, что мои причины для пропуска встречи вполне себе уважительные. — Понимаешь, есть такие моменты в жизни, которыми надо пользоваться. Разговор — он никуда не уйдёт, а вот девушка два раза может не согласиться. И уж, ежели она согласилась, но нужно хватать и тащить её в ближайшее уютное и желательно тёмное место.

— Тебе ж из академии и шагу нельзя ступить, — хмыкнул я, видя, как у Кости вытягивается лицо по поводу моей осведомлённости. — Как же ты?

— А вот об этом история умалчивает! — пригнувшись ближе к нам над столом, заговорщицким полушёпотом сообщил Тагай. — Места знать надо!

— А чего? С кем? — Жердев понимал, что отстал от жизни, и не знает того, что даже я знаю.

— Приличный мужчина имён не назовёт даже под пытками! — гордо сообщил ему друг. — Главное, что барышня довольна. Значит, бессонная ночь прошла не зря!

Судя по виду Ульяны, Тагай в этот раз не приукрашивал, а говорил чистую правду, что было для него редкостью.

— Класс, — мечтательно произнёс Костя. — Вот бы и мне… — И взгляд его упал на Мирославу, сидящую отдельно от всех. — Слушай, — он обернулся ко мне. — А ты можешь позвать её к нам? — спросил он меня.

Я от удивления даже бровь приподнял.

— Может, мне вам ещё и свечку подержать? — поинтересовался я, и Тагай не удержал смешок. — Будь мужиком! Подойди и предложи сам. Лично я не против. Правда, тогда не получится пытать Тагая о его любовных похождениях, но мы можем это и в своей комнате делать.

— Да я просто боюсь, что как только подойду к ней, так сразу такую чепуху начну нести, что она на меня и не посмотрит никогда, — потупился Костя.

— Полагаю, девушки отдают себе отчёт, что парни, которым они нравятся, в общении становятся полноценными идиотами, — сказал я. — Так что, ни в чём себе не отказывай. Подходи и предлагай пересесть. Скажи: ты мне очень нравишься, Мира, поэтому я хочу наблюдать, как ты ешь. Особенно рыбную котлетку. Всё, давай, иди.

Но оба моих друга практически легли на стол, поэтому сразу Костя пойти не смог. А потом не успел. В столовую зашёл мрачный Голицын. Причём, с такими красными глазами, что я мог бы предположить, что он ревел этой ночью, как маленький. Но всё-таки мне хотелось думать, что это от недосыпа. Причина, которой была не столь приятной, как у Тагая, но всё-таки.

Николай подошёл к стойкам с едой, взял поднос, поставил на неё завтрак и пошёл к своему новому месту изгоя. И в этот момент из пола перед ним вылез край массивной мраморной плиты, причём совсем рядом с нашим столом. Естественно Голицын зацепился за неё ногой и потерял равновесие. Яичница и кофе полетели с подноса в зал, причём, и тарелка и кружка разбились.

А вот самого Голицына я успел ухватить за шиворот в последний момент, и он остался стоять, растерянно глядя на пустой поднос, сжатый побелевшими пальцами.

Я перевёл взгляд на Толстого и увидел, как тот, хохоча вместе с дружками, убирает край мраморной плиты обратно, делая плиты снова в стык.

— Николаша, — не удержался он. — Что ж ты такой неловкий-то, а? Прям, как дядька твой, да? — и они покатились со смеху ещё сильнее.

Как ни странно, но ещё некоторым данное событие показалось смешным. Но большая часть курсантов, включая нас, наблюдала за происходящим с неудовольствием.

— Спасибо, — сказал Николай сквозь зубы, даже не глядя мне в глаза. — Не стоило.

Но мне было, в общем-то, неважно. Сказал «спасибо», и ладно. Но сейчас меня больше напрягало другое. Я подошёл к столу, за которым сидел Толстой и посмотрел ему прямо в глаза. Улыбка сползла с полного лица.

— Статус любого из нас может поменяться в одну секунду, — проговорил я так, чтобы слышали все. — Причём, в любую сторону. Но, несмотря на это обстоятельство, мы — одна группа, единый организм, который работает сообща. Представь, что произошло бы, если бы твой желудок пошёл войной на печень, а мочевой пузырь насмехался над мозгом?

Один из подпевал, которого я не знал хорошо, подумал, что я сказал что-то смешное и хохотнул, но его никто не поддержал. А я тем временем, продолжил.