М. Борзых – Наследник пепла. Книга III (страница 22)

— Константин, — сказал я так же резко, как и Тагаю до этого. — Давай-ка выбирайся ты из этих чар. Потом похмелье будет куда как хуже, чем сейчас. Если хочешь, налаживай с ней отношения, только в сознании, ты меня слышишь?

Он посмотрел на меня так, что я понял, сегодня с ним разговаривать без толку. И перевёл взгляд на Тагая и погрозил ему, потому что тот совершенно точно хотел сказать какую-то колкость.

Тот сразу же вытянулся в струнку, как будто ничего и не хотел.

— Ну, на самом деле вторая новенькая тоже ничего, — ответил Тагай. — Да и по росту мне больше подходит. Да и схватиться есть за что, так что я, в общем-то, конкурировать не собираюсь.

— А я думал, ты к Радмиле будешь клинья подбивать, — хмыкнул я. — У неё отец вон в ближнем круге императрицы. А ты по родовичам решил пойти?

— Не нравится мне Радмила, — вдруг сказал Тагай, став при этом совершенно серьёзным. — Что-то с ней не так. И с отцом тоже. Я тогда почувствовал, в театре. Думал, что разберусь, пока она в нашей пятёрке будет, но нет. Не разобрался. В любом случае она привлекательная, да всё-таки с каким-то дефектом. Не могу сказать, а вот Снежанка — улыбчивая, румяная, с формами. Мне прям всё нравится.

— Ясно. Одобряю, только смотри, не отморозь себе ничего с этой снегурочкой, — Тагай прыснул в кулак, а я обернулся к Косте. — И как ты будешь завтра дисциплины сдавать? — спросил я у него. — Вот увидит твоя Мирослава, что ты — дуб дубом, и всё. Не поведётся на твои ухаживания.

— Ухаживания! Точно! — Жердев прямо ухватился за это слово. — Ребят, а вы сможете меня научить правильно ухаживать?

Мы с Тагаем переглянулись, после чего я с чувством закатил глаза.

Не могу сказать, что спать я ложился с лёгким сердцем. Всегда, когда со знакомым человеком вдруг происходят подобные изменения, это немного напрягает. И всё потому что холодная логика заслоняется чувствами.

Впрочем, порассуждать над этим я не смог, потому что очень быстро заснул. И спал без сновидений. Буквально окунулся в темноту и почти мгновенно был вырван из неё сиреной. Я сначала даже подумал, что не спал вовсе, но часы показывали пять утра. Ага, значит, Бутурлин опять развлекается. Что ж, я, можно сказать, даже соскучился.

Мы вскочили все трое одновременно, быстро оделись, и я открыл окно.

— Давай, Тагай, ты же хотел в окно сигать, — хмыкнул я, вспоминая его слова, сказанные вечером. — Мечты сбываются на курсе у Бутурлина!

— Да я ж имел в виду вместо, — попытался оправдаться тот. — А не вместе.

— Ну извиняй, — ответил я, разведя руками. — У нас тут только оптом выдают, что методы, что звиздюля.

И мы прыгнули вниз. На этот раз все более чем удачно. Когда прибыли на плац, то с удивлением обнаружили, что даже не первые. Все остальные уже плотной группой спешили занять свои места.

Когда Иван Васильевич щёлкнул своим секундомером, все до одного стояли на плацу. Тот с уважением покивал нам. Затем прошёл перед строем и поправил форму. У кого-то она была застёгнута криво, у кого-то наперекосяк. С одного из курсантов норовили упасть штаны, потому что он забыл ремень. Но всё-таки это был уже совсем другой уровень, нежели в самом начале.

— Что ж, — громко объявил Бутурлин, — вижу, что поездка в солнечный Коктау большинству из вас пошла на пользу. Я рад, что вы стали гораздо более дисциплинированные и ответственные. Если и дальше будет такой прогресс, то я заберу свои слова про никчёмышей и слабаков.

— А он такое говорил? — спросил у меня Тагай шёпотом.

— Что-то подобное было, — ответил я.

Бутурлин тем временем ещё раз прошёлся мимо строя и продолжил.

— Запомните, способность быстро мобилизоваться сослужит вам добрую службу когда-нибудь. Благодаря этой способности, отработанной именно тут, вы не станете обедом у демонов, ясно?

— Да мы уже, благодаря вам, чуть их завтраком не стали, — ответил на это Толстой, а Голицын, стоявший рядом, усмехнулся. — Так что опыта хоть отбавляй. Один раз было, больше не охота.

— Опыт, — подняв указательный палец вверх, заявил Бутурлин, — самый лучший учитель. Но при этом и самый безжалостный. Поэтому прислушивайтесь ко всему, чему он вас учит. Для вас — это самое лучшее.

— Хорошо, — с некоторым вызовом крикнул Голицын. — Можно мы уже досыпать пойдём? Холодновато тут.

— Досыпать? — с участием спросил Бутурлин.

— Ага, — ответил Голицын, словно не чувствовал в тоне декана подвоха. — Ещё есть часа два, хотелось бы досмотреть сон.

— Валерий Александрович, — обратился Бутурлин к Геркану, — у нас тут ребята что-то на отсутствие бодрости жалуются. Проведите, пожалуйста, с ними зарядку, чтобы пободрее были. Только особо не увлекайтесь, хорошо? Часиков до семи, чтобы успели в душ перед завтраком сходить и не воняли на всю столовую.

Откуда-то из строя раздался стон. Нет, Иван Васильевич точно не собирался отказываться от своей методики обучения. С какой-то стороны, он прав. Если нас ждут тёмные времена, то к ним нужно подходить во всеоружии.

Строем, как были, мы побежали вокруг плаца. Уж не знаю, кто там стонал, но я действительно чувствовал, как организм просыпается. В мыслях образовался порядок, и я был даже благодарен Бутурлину за такое начало дня.

Поравнявшись с Жердевым, я окликнул его.

— Костя, ты как? Сегодня можешь думать о чём-то другом, кроме как о Мирославе? — при этом я уже заметил, что он пытается не смотреть в сторону девушки, которая бежала метрах в ста позади. — Если чем-то надо помочь…

— Если честно, думать пока ни о чём не могу, — он вздохнул. — Я ж не спал почти. Но стараюсь привести себя в порядок.

— Понятно, — улыбнулся я. — Клинический случай. Ты, главное, не затягивай. Подойди, пообщайся, как время будет.

— Да? — он посмотрел мне в глаза прямо на ходу, запнулся и чуть было не растянулся по бетону. — Только я вот понятия не имею, что говорить. Боюсь, что, если подойду, буду шептать какую-нибудь чушь, и Мирослава подумает, что я — идиот.

— Поверь, она и так это подумает, поэтому ничего не бойся, иди на штурм, как только будет время, — хмыкнул я. — Потому что, если долго смотреть на девушку, можно увидеть, как кто-то другой ведёт её в театр.

— Спасибо, — с ещё более тяжёлым вздохом ответил друг. — Уговорил.

Я же тем временем сам решил следить за Мирославой. И тут я понял, что за всеми рефлексиями Кости от меня укрылось главное. Девушка вела себя довольно странно. Она держалась в одиночку. Чураясь одинаково как парней, которые к ней пытались подойти, так и девушек, решивших что-то у неё спросить.

Одна. Бежала одна, вжав голову в плечи и уставившись на покрытие под ногами. Не типичное поведение для Рароговых. Это не огонь, это что-то другое. Да, признаться, стихией огня тут и не пахло. Но, возможно, это была какая-то дикая смесь родов, и у неё проявилось что-то другое? Но я пока не мог сказать, что именно это было.

Лёгкая зарядка на два часа показалась мне не сильно сложной. А вот остальных действительно можно было отжимать. Бег, сама зарядка, потом кое-какие нормативы, затем снова бег. К семи утра строй из пятидесяти с небольшим человек шатался и выглядел так, словно было не утро, а глубокий вечер.

Геркан с удовлетворённой улыбкой замыкал шествие. Выражение на его лице можно было трактовать примерно так: «Я из вас сделаю настоящих бойцов».

Потом были душ, завтрак и занятие для обеих групп. Как я понял, расписание ещё не утрясли. Или переработали таким образом, чтобы преподавателям не приходилось повторять тему несколько раз подряд.

Наша сегодняшняя пара называлась: «Основы магического мировоззрения».

— Мировоззрения, — повторил Костя зачаровано.

Я еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

— Жердев, очнись, — хмыкнул я под взглядом явно ёрничающего Тагая. — Сказал тебе, профукаешь обучение и не будешь нужен Мире, потому что девочкам дурачки не нужны.

— А они точно за объём знаний любят? — спросил он, чем всё-таки заставил Тагая хрюкнуть, хотя и я еле сдержался. — Не, ну просто. Вы же мне поможете, да? Не только ржать надо мной будете.

И вот это уже заставило меня стать серьёзным.

— Конечно, — ответил я. — Извини, что ржём. Просто со стороны это действительно смешно.

И тут дверь открылась. В аудиторию вошла брюнетка в военной форме. Причём, из тех, кому эта форма действительно идёт. Вот только походка у неё была немного странной. Такое ощущение, что она прихрамывала, но тщательно пыталась это скрыть.

— Приветствую вас, господа курсанты, — громко сказала она. — Сегодня мы с вами будем изучать самые азы магического мировоззрения. Меня зовут Алиса Вадимовна Кетелер, и я — военная ведьма. Приятно познакомиться.

— А мы вообще-то преподавателя ждём, — с присущим ему хамством заявил Голицын.

Преподаватель подняла правую руку и сделала выразительный жест, означающий захлопывающийся рот. И тут же со стороны Голицына послышалось паническое мычание. Оказывается, он действительно не мог разлепить губы.

А что, ведьма Алиса мне уже нравилась. Так с наглецами, кажется, ещё никто не разбирался.

— Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — с невинной улыбкой спросила военная ведьма. — Нет? Отлично, тогда приступим к теме. Сегодня писать ничего не нужно, если только не хотите законспектировать для себя. По большей части я буду просто рассказывать. А для того, чтобы задать правильный вектор нашей беседе, спрошу: как вы считаете, откуда в мире взялась магия?