М. Борзых – Наследник пепла. Книга II (страница 4)

— Короче, — сказала она, как заправский грабитель с улицы, — я тебе к завтрашнему дню подготовлю конструкт в артефакте, только никому ни-ни, ясно? — строго спросила мать.

— Конечно, — ответил я и провёл пальцами около рта, словно замыкал его. — Могила.

— Так вот, — Горислава тяжело вздохнула. — Пришлю тебе конструкт, но это тайна рода! — я кивнул. — Ты не пойми превратно, конструкты в артефакты эти… — она даже пальцами подвигала, ища подходящее слово, — аристократы вставлять ещё не научились. Поэтому тайна, ясно? — я снова кивнул. — Внутри будет заклинание на пятьсот единиц на отучение от пагубной привязанности. Использовать только в том случае, если поймёте, что он готов! Иначе не сработает!

Мать плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками.

— Ох и встряну же я с вами!

— Всё будет хорошо, мам, — сказал я. — Обещаю.

— Успокоил, нечего сказать, — ответила она, но я видел в её глазах Рароговский огонёк. — У этих ущербных конструкт едва на двести пятьдесят единиц упаковать выходит, у нас и больше пятисот есть, — потом махнула рукой. — Ладно, иди, завтра принесу.

Я встал, чтобы возвращаться в общежитие, ну или получать заслуженный нагоняй за нарушение распорядка.

— Хотя нет! — внезапно вскинулась маман. — Я же тебя не покормила! А ну стоять!

Едва дождавшись утром артефакта, мы двинулись путь. Причём, я ожидал, что она передаст его курьером, но нет, Горислава прибыла лично и передала мне упакованный в небольшой ящичек артефакт.

И сказала она при этом одну-единственную фразу:

— Ты совсем, как отец.

Я решил считать это комплиментом.

Затем мы отправились к вокзалу. Конечно, и в Екатеринбурге, и в Челябинске были свои телепорты, но нас не пропустили бы на проход. На нас до сих пор действовало ограничение в передвижении.

Поезд, правда, оказался очень медленным. Мы ехали целую вечность, часов шесть, не меньше. И это, чтобы преодолеть расстояние в двести километров! Да уж, избаловали нас телепорты. А теперь ещё и убить хотят.

Но чего желать от паровоза, запряжённого в десяток вагонов. Но крутой столб пара в утреннем небе всё равно смотрелся романтично и загадочно. Иногда такие моменты навсегда остаются в памяти.

Мы заняли своё купе в вагоне, все же решив выкупить его полностью и не светиться. Хотя мы и так нарушили подписку о невыезде, так что последствия своего шага нам еще предстояло пожинать. Прозвучал истошный свисток, и мы тронулись в путь.

— Как думаете, получится? — спросил Тагай, ни к кому особо не обращаясь, ему просто нужно было успокоить себя. — А то вдруг зря подписку о невыезде нарушаем?

— Всё получится, — откровенно зевая, сказал я. — Иначе бы мы просто не поехали.

— Я слышал, что это совсем-совсем не лечится, — я видел, что другу плохо, но что я мог ещё сказать? — Он нас по миру всех пустил!

— Тагай, не истери, — Костя говорил совсем не так, как раньше, наша вылазка его изменила. — У нас денег скоро будет больше, чем у той певички, что в кабаре выступает. Ты купишь дом себе, дом — маме с сестрой, батю на чистку к шаманам отправишь.

— Что? — Тагай явно не обалдел от последних слов Кости, но тот лишь рассмеялся.

— Не бери в голову, — сказал ему Костя. — Просто помни, что теперь ты, если и не сказочно, то всё равно — богат. Ты же понимаешь, что теперь это наша скорпиида и мы её… ну это, скорлупу собираем. А это такое капиталовложение, что ууух!

— Там несколько яиц с мёртвыми были уже, — вставил я свои пять копеек, чтобы как-то поддержать настрой Кости. — Может, она их отдаст.

— Нет, ты что? — Жердев помрачнел и обернулся ко мне, впившись глазами. — Это дети её. Пусть и мёртвые, но она их не отдаст. Похоронит или сожжёт прямо в оболочке, но не отдаст. Ты бы отдал?

— Ну я и не скорпиида, — постарался оправдаться я за поспешные слова.

— Да? А чем они хуже⁈ — Костю этот момент чем-то сильно задел. — Да, они выглядят не как мы. Но они тоже разумны, тоже воспитывают своих малышей. Тоже скорбят об утратах. Мы должны снисходительно к ним относиться. А у нас всяких магических животных уничтожают почём зря. А потом спрашивают — где магия? Ушла! Потому что вы убили её источник!

Глаза Кости горели странным оранжевым огнём. Но вдруг он понял, что перегнул палку и успокоился.

— Простите, — сказал он, тряхнув головой. — Накипело.

— С такой любовью к животинам магическим тебе надо было зоозащитником стать! — хмыкнул Тагай. — Чего ты на боевой пошёл?

— По завету матушки, — Костя умолк и отвернулся к окну. Видно было, что тема ему неприятна. Мы же решили не бередить семейные раны, захочет, сам расскажет.

Пока доехали, пока дошли до усадьбы Добромысловых, уже стемнело. Но всё равно было видно, что дом — самый настоящий терем, выполненный в стиле родовичей и сложенный из массивных брёвен. На коньке возвышалась фигурка медведя, стоящего на задних лапах, вырезанного из дерева. Одним словом — любо-дорого, как говорится.

— Ещё прадед мой строил, — с грустью проговорил Тагай. — Не сам, конечно, но он очень многое в облик добавил.

По пути мы ещё обговорили примерный план действий. Тагай должен был увести родных в другие комнаты, а мы с Костей начать разговор с Годиславом по душам. Однако всё пошло не по плану.

Владельца великолепной усадьбы мы нашли у себя в кабинете в очень плачевном состоянии. Он раскладывал карты по зелёному сукну и делал ставки. Усугублялось это всё тем, что папаша Тагая был пьян в дым и играл он с самим собой, пытаясь отыграть усадьбу назад.

Выглядел он весьма уныло: растрёпанная седеющая шевелюра, обрюзгшее лицо, красные глаза. Причём, седина, как я подозревал, была связана с многочисленными попытками ментального влияния.

— Та-ак, — говорил он, не замечая нас. — Две дамы, три туза. А у вас?

Тагай застыл на пороге, но не в нерешительности, а, скорее, в ярости. Желваки его играли, как будто он что-то жевал.

В этот момент к нам выскочили сестра и мать Тагая. И если мама сильно постарела и подурнела от постоянного горя, то вот сестра с тёмными локонами, струящимися по плечам, была в самом расцвете. Теперь-то я понял, почему те, кто постепенно разводил Годислава на деньги, так были падки на сестру Тагая.

Ещё и правильные черты лица, не омрачённые пока тяготами жизни, тонкая шея и плавные движения невольно привлекали к себе внимание.

Нас они едва заметили, зато сразу же повисли на Тагае.

— Тихомир! — первой опомнилась сестра, — а ты как тут оказался? Нам сказали, что вам нельзя вообще из академии выходить!

— Не из академии, а из города, — ответил на это мой друг. — Но это ничего не значит, когда на кону наш дом! Мы приехали помочь!

— Да неужто⁈ — воскликнула его мать и закрыла лицо ладонями.

— Совершенно точно, — ответил Тагай и взял сестру с матерью под руки. — Но вам надо пока уйти. Тут будет сугубо мужской разговор.

Пока вся эта сцена проходила перед нашими глазами, а на дальнем плане Годислав пытался сам у себя отыграть усадьбу, я оглядывал помещение. Нет, я был привычен к подобным строениям, и всё-таки монументальность, простота и одновременно красота поражали воображение.

Внутри брёвна не были ничем прикрыты, но зато ошлифованы чуть ли не до блеска. Аккуратные полки, массивные перила на лестнице, уходящей на второй этаж. Всё основательно и надёжно. Только вот хозяин всего этого оказался ненадёжный.

Когда Тагай с женской половиной семейства скрылся за дверью, Костя без лишних слов схватил Годислава и вскинул его на плечо.

— Куда вы меня тащите⁈ — возмутился тот. — Я же выигрываю!

Уже на втором этаже Жердев подошёл к окну, но затормозил, ожидая Тагая. Тот вернулся уже через полминуты.

— Что будем делать? — спросил Добромыслов-младший, с бесконечной грустью глядя на отца.

— Вывешивайте его наружу, — сказал Костя, передавая пьяного мужчину нам. — Сейчас учить будем.

— Думаешь, подействует? — грустно хмыкнул Тагай. — Мне кажется, что это всё равно, что мёртвому припарка.

— Этот пока жив, — хмуро парировал Костя и пошёл вниз.

Я не знал, что он задумал, но решил, что свесить человека головой вниз и попытаться ему внушить нужные настройки не такой уж и плохой план.

Мы с Тагаем открыли массивные окна и свесили Годислава вниз головой, ухватив за голени.

— Годислав Котемирович, — рявкнул я. — Пора завязывать с играми, слышите?

— Я выигрываю! — откликнулся тот. — Просто поставьте меня обратно на пол, и я всё сделаю! Мне везёт! Мне всегда везёт. Я знаю секрет!

— Тварь, — сквозь зубы проговорил Тагай, и я увидел, как у него блеснули слёзы в глазах, которые он так и не выпустил. Настоящий мужчина.

Всегда тяжело, когда близкий человек оказывается совсем не таким, каким ты его представлял себе. Особенно, если это твой родитель.

— Этот дом не ваш, — продолжал я уговаривать мужчину. — Вы его уже проиграли. Остановитесь! Вы нужны своей семье! Прекратите! Найдите в себе желание всё это завершить!

— Да всё нормально, — весело прокричал Годислав снизу. — Я столько зарабатываю игрой, что моя семья ни в чём не нуждается! Я богат! Сейчас только доиграю партию, и!..

Я не понял, что со мной случилось в тот момент. Неконтролируемая сила. Просто случайный, рандомный выброс магии. Это точно не могло случиться от моей злости, потому что я держал её на узде в этот раз.

Но, несмотря на это, я полыхнул. В прямом смысле этого слова.