М. Борзых – Кодекс Крови. Книга VI (страница 4)

Мой сын — моя кровь! Если кровь должна была подействовать на меня, то и на него тоже должна будет. Я сорвал кольцо с пальца и принялся вскрывать внутренний ободок с божественной кровью.

Стрелу пришлось всё же вынуть, но я надеялся, что кровь Комаро спасёт сына, а уж для Тэймэй крови я наберу с избытком из наших врагов. И мне совершенно было плевать, что под убой могла попасть местная императорская династия. Они посмели напасть на мою женщину! Они посмели покуситься на моего ребёнка! Это им с рук не сойдёт.

Комаро вырвало в человеческий мир посреди беседы с одним старым напыщенным чешуйчатым гадом. Красный огненный дракон посмел устроить разнос Комаро, и тому ничего не оставалось, кроме как это терпеть. Кто бы знал, как внутренне злился Комаро. Эти старшие возомнили о себе невесть что, считая себя лучше, сильнее и главнее, хотя фактически все они были равны в своём развитии. Прорвавшиеся на следующий уровень развития здесь не оставались.

Комаро молча слушал восточные витиеватые разглагольствования, сквозь которые едва улавливал смысл претензии. Кто-то посмел воспроизвести по образу и подобию дракона. Дослушать абсурдность претензии он не успел, ведь его вырвало прямо из-под носа красного огненного старикашки.

То, что он увидел, заставило бога вздрогнуть. Посреди площади перед дворцом японского императорского дома Нэко стоял на коленях Михаил и удерживал на руках окровавленную иллюзионистку с пробитым стрелой животом. Прекрасно осознавая, чем грозят беременным женщинам подобные ранения, Комаро уже хотел было вмешаться, но почувствовал, как используется его кровь. Свой последний шанс на выживание Михаил отдал сыну. Но смутило божество совсем не это. Он просто-таки чувствовал, что сейчас в этом нерождённом ребёнке бьётся искра божественности. Возможно, это временный эффект из-за использования божественной крови, но всё же к малышу нужно будет присмотреться. В перспективе он должен будет стать одним из сильнейших магов в мире.

Уже собираясь покинуть человеческий мир, Комаро заметил, как с мостовой стала подниматься в воздух кровь. Это было похоже на водопад, вдруг изменивший своё течение. Кровь в нём не срывалась вниз под силой земного притяжения, а поднималась вверх в невесомости. Капли сливались в ручейки. Словно хищные змейки, они ластилась к Михаилу, обвивая его. С территории дворца показались преследователи, но замерли, заворожённо взирая на творящуюся магию крови.

А ручейки уже стекали с кистей рук мага на живот азиатке, покрывая плёнкой с ног до головы. Кто-то из преследователей пришёл в себя и натянул тетиву лука, целясь в подругу Михаила. Комаро снова хотел вмешаться, но не успел. Время сперва замедлило свой бег, а после и вовсе замерло.

От преследователей к Михаилу по воздуху плыли странные алые капли. Они превращались вокруг него в непрозрачную сферу. Каждая капля сверкала рубином на солнце, но существовала отдельно от своих товарок. А затем капли стали впитываться в кожу Михаила. Глаза его налились кровью, утратив человечность. На руках удлинились когти, а по телу замерцала едва заметная чешуя.

«Ну ты ещё драконом стань для полного счастья!» — пронеслась мысль у Комаро, но тут же исчезла, когда капли все до единой впитались в его последователя.

Время снова возобновило свой бег, вот только лучник не успел спустить тетиву. Преследователи рухнули на мостовую. Линии их жизни прервались в один момент без видимых повреждений. Только они стояли, наблюдая за страшной и запретной магией, и вот уже бездушными куклами лежат, с немым изумлением взирая в зимнее небо.

Михаил же встал на ноги вместе с азиаткой и тихо произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Так будет с каждым, кто посмеет позариться на моих близких!

Я уже давно покинул презентабельный район Киото и шёл по трущобам с Тэймэй на руках. Впереди меня бежала Маура, показывая дорогу к борделю, где находилась мать иллюзионистки и оракул. Сама Тэймэй медленно восстанавливалась за счёт крови, собранной мной с убитых. Но самое главное, внутри неё снова ярко горела искорка жизни. Малыш больше не выходил на связь, видимо, посчитав, что и предыдущего раза хватило с лихвой.

Сам же я усилил тело за счёт крови. Нынче плотность моей кожи могла бы сравниться с драконьей, что и проявлялось время от времени в мерцающих чешуйках. Подобные метаморфозы вызывали опасения, что смена ипостаси может стать не единоразовой акцией, а постоянной возможностью. Особых терзаний это не вызывало, ведь всегда приятно иметь на один козырь в рукаве больше, чем у соперника, но оставались вопросы: «Кто автор аттракциона невиданной щедрости?» и «Чем придётся платить?»

Сие пока было неизвестно.

— У нас тут пленник в себя пришёл, — отозвалась Тильда, — который ударенный на всю голову. Сначала требовал вернуть его домой, угрожал, приказывал, но, получив внушение, заговорил по-людски…

— Вы далеко? — перебил я подругу. — У меня раненная Тэймэй на руках. Надо бы выбираться отсюда.

— Вот ты, засранец, опять всё веселье без нас устроил, — притворно надула губки Тильда, — а если серьёзно, то, что у вас там произошло? Императорский дворец уцелел? Киото на месте? Или, может, мне надо искать воздушный причал посреди новообразованного кладбища?

— Мне глубоко без разницы, что там с императорской семьёй, — отмахнулся от вороха привычных женских расспросов, показывая фрагменты мною увиденного… и услышанного.

— Погоди! Погоди! — запротестовала Тильда. — Чей это голос? Детский!

— Сама как думаешь?

— Да ладно⁈ — присвистнула эрга. — Ещё не родился, а уже овеществил дракона⁈

Тильда рассмеялась по-доброму, искренне и тепло.

— Ох, вы и намучаетесь с ним! Это тебе не со мной в прятки играть! Этот будет ещё из-за углов задницу тебе прижаривать!

— Ну раз вспомнила прятки, значит, и отдадим тебе на перевоспитание! — хихикнул я, вспоминая, как днями и ночами искал Тильду по всем закоулкам собственной башни, когда она только начинала осваивать маскировку.

— Да бро-о-ось! — с опаской отреагировала подруга. — Ну что ты сразу начинаешь? Ну, подумаешь, пару раз ноги ломал да разочек шею, ну и тазик совсем чуть-чуть. Кто старое помянет…

Не успел я отреагировать, как эрга продолжила:

— Я вообще уже где-то над Киото, но здесь какая-то нездоровая активность над воздушным портом и пристанью.

— Нездоровая — это какая? — уточнил я на всякий случай.

— Стрелять по нам собрались, — как ни в чём не бывало прокомментировала эрга, — какой-то гарпун расчехляют.

— А вы под каким флагом идёте? — на всякий случай уточнил я, чтобы проанализировать все возможные варианты.

— Так в том-то и дело, что под флагом императорского рода. Какая-то то ли кошка, то ли женщина. Уши, лапы и хвост в наличии. Какбудто богам было лениво, и они бросили работу на полпути.

— Тиль, резко набирайте высоту и уходите оттуда. Здесь переворот затеяли местные, судя по всему. Нынешнего императора и его сына с пробитой головой хотели сменить на другого сынка, более послушного. Пробитого спасла ты, а ушлёпка случайно убил я.

— Ой! — вдруг загорелась идеей эрга. — А можно мы хоть тут порезвимся? Ну мы же не виноватые будем! Мы местного императрёныша защищать будем! А то ребятам контрабандисты показались слишком скучными. А так хоть разомнутся.

— А давай! — неожиданно согласился я. — Воевать так с размахом, а протекция японского императорского дома нам ещё пригодится!

Со счастливым: «Ура!» — Тиль оборвала связь.

Глава 4

В Осаке переворот удался на славу. Обезглавленная столица без принца пала, не сопротивляясь. Аканезуми уже праздновал восстановление сёгуната, но вести из Киото всё не приходили. Со старым императором должны были покончить быстро, ведь младший принц Юкихито открыл беспрепятственный доступ во дворец.

Но вестей не было. Мобилеты молчали, и это вызывало обоснованную тревогу в сердце князя Аканезуми. И причиной для оной было также присоединение к заговорщикам родов Меказики и Инари. Древние княжеские рода, тысячелетиями верные короне, вдруг сменили свои взгляды?

Но сейчас клан Инари и вовсе находился в состоянии внутреннего раскола, а у Меказики весьма странным образом исчез старый князь, и власть получил его старший сын.

— Свяжитесь с кем-нибудь в Киото. Я хочу знать, что там творится! — отдал приказ князь из рода сёгунов, но трель мобилета разорвала тишину.

Аканезуми мрачнел на глазах, слушая донесение из старой столицы. Не дослушав информацию до конца, он со злостью швырнул мобилет о каменные плиты дворца и поспешил вон. Предстояло подготовить хороший дар, дабы откупиться от гнева императорской семьи.

Его Императорское Высочество Андрей Петрович Кречет покидал Кремль без сожаления. После памятного совещания принц решил, что стоило действовать решительней, когда дело касается его собственной судьбы, а не то однажды может оказаться безмолвной марионеткой в руках собственной семьи.

Путь его лежал на юг, именно там предполагалось встретиться с вероятной невестой, княгиней Виноградовой. Имперская служба безопасности сообщила, что час назад Кирана Юрьевна заглядывала в местное отделение Геральдической службы в Новороссийске. А значит, ему следует поторопиться, если он хочет перехватить девушку до прибытия ко двору и обсудить некоторые личные дела.