М. Борзых – Кодекс Крови. Книга ХVIII (страница 2)

— А ты правда можешь?

В голосах стихий сквозило неподдельное сомнение. Кристаллы мерцали неровно, будто колебались между ужасом и гневом.

— Могу! Но зачем? Это такой же для меня родной мир, как и Сашари.

— И что… без местных ты никак не справишься?

— Я, если честно, не уверен, что и с местными справлюсь, если по мою душу явится сразу же семеро таких как я. Поэтому попробую сперва решить вопрос на чужой территории.

— А если не решишь?

— Тогда у вас останется Ольга и два моих кровных потомка.

В этот момент я жалел, что не успел осуществить мечту Ольги.

— Так, а что мы сможем сделать против таких?.. — искренне недоумевал алтарь.

— В одиночку — ничего, но если объединимся, то вашей задачей будет не выпустить магию крови за пределы моих земель.

— Как?

— Создадите и будете поддерживать стихийный шторм ранга этак двадцатого.

— Ты в курсе, что это уже относится к терраформированию? — осторожно объяснил алтарь.

— В курсе. Читал записки биологического отца. Этим могут заниматься именно носители исконных магических сил. В Сашари это были магия Рассвета и Заката. Здесь, подозреваю, стихийные. Именно пробуждение исконных сил и должно купировать использование любой магии в границах шторма.

— А ты что будешь делать?

— Я? — я встал с каменного пола, отряхнул руки. В глазах отражалось пламя кристалла. — То же, что и всегда. Защищать свои земли, своих людей и свои миры. Если понадобится — до последней капли крови.

Следующими на очереди шли боги. Комаро я отыскал в его личном убежище, нынче имеющего вид грота, заваленного пустыми амфорами. Бог-покровитель восседал на бочке из-под нектара, безмятежно развалившись. Компанию ему составлял не менее укушанный Виноград, запутавшийся в собственных лозах так искусно, что напоминал неудачный экспонат в саду скульптур. На полу красовалась лужа вина с плавающими в ней виноградными косточками — похоже, Виноград какое-то время буквально истекал напитком. Эм… или возвращал выпитое.

— О, Миша! То есть Трай! То есть Эсфес! — Комаро махнул рукой, чуть не выронив бутылку, заткнутую отчаянно дрыгающим пальцем гидры. — Присоединяйся! Выбирай — у нас есть… э-э-э… — он потыкал пальцем в воздух, словно пересчитывая варианты. — Точно! Только «Яд Горгоны», но зато до дна!

— По какому поводу попойка? — приличия ради я решил уточнить.

— А нам ску-у-учно-о-о! — протянул Комар, подперев голову лапой. — Так хорошо жили, за тобой наблюдали, из передряг всяких вытаскивали, а теперь что? Даже Кречета и того ты прижал к ногтю и заставил жить дружно. Ик!

— Так я вовремя! — рассмеялся я, отстраняясь от протянутой бутылки, от которой несло серой и мятой. — У меня такие новости, что скука в миг улетучится, и протрезвеете моментально!

— Попробуй удиви! — с вызовом ответил Комаро, но его веко предательски дрогнуло, когда он неудачно оперся на пустую амфору. Та с гулким звоном покатилась по полу.

— Есть высочайшая вероятность, что скоро в нашей песочнице появится тот, кого так боялся Кречет и собирал коалицию.

— Ты уже и так здесь! Ик! — возразил Виноград, пытаясь расплестись, но только силнее запутываясь. — Даже два тебя! Ой… — он замолчал, осознав, что только что намекнул на двоение в глазах.

— А речь не про меня, — добавил я интриги. — Речь про еще семёрку таких же как я, которые постараются устроить в нашем мире кровавую баню, а потом всё свалить на меня.

Боги начали трезветь с такой скоростью, что было почти физически ощутимо. Виноград вдруг выпрямился, и лозы послушно отползли, словно испугавшись его настроения. Комаро резко поставил бутылку (гидра наконец вырвалась и с шипением уползла под бочку).

— А зачем нам восемь штук тебя? — спросил Комаро, но его голос уже звучал куда менее развязно. — Ты решил размножаться почкованием? Так ты вроде традиционно… — Он замолчал, соображая. — У тебя сколько? Два? Или уже три?

— Меня так и есть одна штука, остальные меня убивать придут с огоньком.

— А что ты им сделал? — Виноград наконец высвободился и встряхнулся всеми ветвями куста.

— А кто сказал, что я должен что-то сделать, чтобы меня убивать пришли?

— И то верно, — кивнул Комаро, пошатываясь, но уже явно трезвея. — Может, им тоже скучно. Хотя… — он оглядел разгром в собственном убежище. — Нет, даже мы до такого не додумались бы.

— Нет, им не скучно, им пообещали ваш мир бонусом.

— Наш⁈ — вот теперь боги реально начали трезветь. Комаро вскочил, а Виноград так резко встряхнул ветвями, что часть листьев облетела. — А харя не треснет⁈

Они ругались столь долго и самозабвенно, что по стенам грота поползли трещины, а я терпеливо ждал, пока матерщина покинет их вместе с алкогольными парами. Виноград в порыве ярости швырнул пустую бутылку в стену, но та… превратилась в росток, который мгновенно пророс в лозу с наливающимися гроздьями.

— Не было печали… только зря бухали! — хмыкнул Виноград, срывая свежую гроздь и раздавливая ягоды. Темно-красный сок стекал по его лозам, как кровь. — Давай по порядку. Семь против одного — это как-то дох… много.

— Знаю, и надеюсь, что смогу решить вопрос в другом мире, чтобы наш не зацепило. Но если не выйдет, и кто-то из этой семерки решит заглянуть на огонёк, то мне нужна ваша помощь.

— Как ты себе это представляешь? — Комаро скрестил руки на груди. — И тебя-то нам с головой хватило…

— А вот так и представляю…

И я принялся рассказывать свою идею со стихийным штормом. По мере того, как я говорил, глаза богов становились всё более ясными, а позы — всё более собранными. К концу моего объяснения от их веселой пьяной вальяжности не осталось и следа.

— А идея может выгореть… — задумчиво произнес Комаро, разминая шею. — Стихийников в разной степени у нас достаточно. Не так много, как имеющих кровь, но всё же… Эти из древних, вроде Вулканов или Водопадов… может, и получится…

— Да и некоторые из наших могут какое-то время в бестелесном состоянии находиться, — добавил Виноград, уже полностью серьезный. — Тот же Красный дракон… огнём обернуться может. Да и большинство растительных богов тоже. Надо созывать Малый совет.

— Да погоди ты… — Комаро вдруг нахмурился. — А что с людьми будешь делать?

— Эвакуировать. Придется на время оставить тебя без почитателей. Ибо если они останутся, то погибнут. Так хотя бы шансы есть.

Виноград тяжело вздохнул и посмотрел на остатки разгромленного пира.

— Ну что ж… — он махнул лозами, и пустые амфоры с грохотом растворились в воздухе. — Похоже, вечеринка окончена. Пора спасать мир.

Комаро мрачно кивнул, и в его глазах зажегся знакомый мне боевой огонек.

— В следующий раз пить будем по какому-нибудь другому поводу. И хорошо бы, чтобы это была победа над неместными, а не наше упокаивание.

Глава 2

С семьёй разговор вышел коротким и до неприличия рациональным. Никаких истерик, никаких возражений, никаких возмущений. Они просто устроили бунт и отказались уходить в Сашари.

Командиры кровников встали, как один, их лица были каменными, но в глазах горело упрямство. Паук первым сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Михаил Юрьевич, всё понимаем, людей эвакуируем, но сами останемся. Это наша земля, наш дом. Нам не только присяга, но воинская честь не позволят оставить здесь всё на произвол.

Я медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Предполагалось, что лёгкого разговора не получится, но что бы так…

— Я вас от клятвы освобожу, вырублю и выкину в другой мир, если и дальше так пойдёт, — пригрозил я кровникам, но при этом взирал на всех. — Вас всех это тоже касается. Вы, кажется, слабо понимаете, с кем придётся иметь дело.

Тильда, сидевшая рядом, слегка наклонила голову, её кожа налилась синевой, но выражение лица оставалось спокойным. Только тонкая вертикальная складка между бровями выдавала её напряжение.

— Тиль, ну хоть ты им объясни. Ты видела меня, когда я не сдерживаю силу. А теперь представь, если придёт парочка таких.

— Не кипятись, — эрга была предельно серьёзна. Она перекрестила руки на груди, и её ногти слегка впились в собственные предплечья, оставляя белые следы на коже. — Мы здесь все с мозгами, но это не мешает нам мыслить шире, чем тебе. Ты сейчас зациклился на нашей защите любой ценой, забывая, мы все здесь не лютики-цветочки собрались. Если уж на то пошло, то ваши всегда работали без лишних жертв.

— Раньше это было делом чести, а сейчас за мою голову назначена такая награда, что некоторые за неё и мать с отцом без раздумий прирезали бы.

В углу комнаты Ксандр, до сих пор молчавший, резко поднял голову. Его глаза, обычно спокойные, вспыхнули жёлтым светом, но он тут же взял себя в руки.

— А когда было по-другому? — хмыкнула эрга. Её губы на мгновение искривились в чём-то, что могло бы стать улыбкой, если бы не было так горько. — И вообще, с чего ты взял, что мы все в особой опасности? Покинуть Хмарёво ещё рационально, но мир?.. Избыточно. Даже если ваши решат залить всё здесь кровью, здесь территория огромная. Если потянутся дальше твоих земель, их самих можно обвинить в безумии. Позовёшь кого-то в свидетели, ту же вашу Мать Кровь, и вопрос решён.

Я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и скрыть не только раздражение, но и тень страха за своих близких.

— У нас с вами связь… Через причинение вам вреда легче всего вывести меня из равновесия, — пытался он спокойно донести до близких свою точку зрения. — Вы же мне руки свяжете!