М. Борзых – Кодекс Крови. Книга Х (страница 10)

Расчёт мой был прост и авантюрен до невозможности. Я решил попробовать провернуть фокус, уже однажды сработавший на ритуальной арене против Одиннадцатого. Там погибло моё человеческое тело, но выжило тело эрга. Нужно лишь было тонко уловить момент, когда одно тело будет на грани смерти, и заменить его другим. С сердцем же мой расчёт был ещё более рискованным.

Мне вспомнилось напутствие алтаря эргов про совершение привязки. И единственный артефакт, что подходил под это определение, сейчас торчал из моей груди.

Пирамидка отлично себя показала у меня под сердцем в ипостаси эрга. С учётом того, что создана она была из квинтэссенции всех моих способностей, то её с натяжкой вполне можно было принять за моё второе сердце. Вон, даже рёбра жёсткости из адамантия имелись, словно сердечко у меня было «божественного» класса.

Были, конечно, у этой схемы и минусы. Причём их было столько, что я решил не заморачиваться. Историю пишут победители. Самое страшное, что меня ожидало, — это смерть тела и смена хранителя на посту защитника Обители.

Не сказать чтобы я с ужасом относился к подобной перспективе. Нет. Всё же слова сердца заронили в моей душе зёрна печали и осознания сопричастности к разрушению Обители. Технически, я даже выполнил обязательства перед Комаро и Виноградом. Да я, мать его раз этак, даже жениться успел и наследника заделать за то время, что прожил Михаилом Комариным, в то время как Трайодасаном за три сотни лет даже детей не наплодил. В целом, я не сомневался, что мои женщины справились бы и не дали растащить клан на куски.

Но. Всегда было это пресловутое «но». Я хотел жить! Я прекрасно осознавал, что хоть и нарушил уложение между орденцами и Обителью, но не это стало причиной нападения. Нет. Орденцы не трогали нас ровно до того момента, пока мы с ними были сами по себе и оперировали разными магиями. Но стоило появиться прецеденту, где маг объединил в себе обе силы, и мы стали опасны.

Вечная война за ресурсы вдруг проявилась, как на ладони. Даже не развивая в себе силу Рассвета, я стал потенциальным конкурентом для орденцев. А уж то, что я был выходцем из приюта святош, стало плевком им в лицо. Пропустили. Но даже это не стало началом конца.

Мне следовало улететь. Исчезнуть. Взойти на Остров. Но я не хотел. И об этом знали очень многие. В тот момент, когда я ещё сам не принял окончательного решения, его приняли за меня. Я из потенциального конкурента превратился в реального, и Альбу пришлось разыграть карту Ланы.

Расставляя всё по полочкам в собственном разуме, я понял и ещё одну вещь. Если бы Мать Великая Кровь была против, я бы ничего не сделал. Не ошибался лишь тот, кто бездействовал. Я предпочитал сделать и понести наказание, чем не сделать и терзаться.

Этим принципом я руководствовался, когда переходил с этажа на этаж Башни. И этот же принцип шептал мне:

«Рискни! Хуже не будет. В крайнем случае станешь хранителем Обители».

«Мать Великая Кровь, прими мою добровольную жертву! — обратился я к покровительнице. — Всё, что во мне есть, я вручаю тебе: Рассвет, Кровь, щепотку божественности, украденную в казематах чужих богов, и мою душу! Бери всё, в чём нуждаетесь ты и Обитель. Моя жертва искренняя и добровольная».

Сердце человека, пронзённое пирамидой, совершило последний удар, когда на каменном постаменте оказался крылатый змей, из груди которого прорастал в глыбу кристалл алого цвета с серебристыми прожилками.

По пуповине, связующей алтарь с камнем на вершине Башни, пошёл поток пламени. Сперва это были вспышки, напоминающие биение сердца, но затем пламя выровнялось и пошло сплошным потоком. Алый накопитель наполнялся силой столь разных магией, но действующих в едином порыве. Защитить. Противостоять. Возродить.

*Слова песни, спетой Михаилом Агафье при братании и освобождении от рабской привязки.

Глава 5

Когда Михаил обернулся змеем, в его груди пирамида принялась прорастать кристаллом прямо в глыбу. Ольге пришлось соображать быстро. По плану это или нет, но сам змей ещё не каменел, а значит, надо было любой ценой стащить его с постамента. Попробовав приподнять рептилию за плечи, эмпатка застонала от бессилия.

— Что ж ты разожрался-то так! — выругалась она, утирая злые слёзы. — Ну давай же!

Она забралась на змеюку. Ухватившись за рога на капюшоне, Ольга что есть силы потянула на себя, пытаясь хоть как-то сдвинуть зверюгу. За это время кристалл успел войти глубоко в тело и принялся ощетиниваться тонкими иглами во все стороны.

— Нет! Нет! Нет! Да подожди ты! Не расти так быстро!

— Что здесь происходит? Кто ты? Где мы? — женский хриплый голос из-за спины раздался неожиданно.

— О, баронесса! Ты вовремя! Помоги! — Ольга умоляюще уставилась на блондинку, чью душу Михаил всё же выменял на свою в надежде, что та отплатит своему спасителю. Но вампирша, похоже, была не в себе. В её глазах клубился ураган эмоций, и узнавания не было ни грамма.

«Похоже, придётся влиять! Некогда разбираться!»

— Помоги его снять с этой штуки! — Ольга влила силу в голос, сформировав мягкий приказ. — Он тебе жизнь спас! И если ещё сомневаешься, то нам без него отсюда не выбраться.

Вампирша в замешательстве перекатывалась с носка на пятку, но, присмотревшись к чешуе и прикоснувшись к ней кончиками пальцев, всё же решилась.

— Слезай с него! — скомандовала она и тут же оказалась на месте Ольги, стоило той посторониться. Вцепившись в роговые наросты на капюшоне, как до того пыталась эмпатка, Агафья легко подняла верхнюю половину тела змея, снимая его с кристалла, и удержала в сидячем положении. — Дальше что?

«М-да, как минимум, про силу вампиров книжки фэнтези не врали», — с некоторым восхищением подумала Ольга, но вслух ответила совсем другое: — А хрен его знает! Должна регенерация сработать! Вон, кровь уже перестаёт из раны течь.

И действительно. Рана в груди на глазах затягивалась, зато на месте бывшего сердца Обители всё сильнее укоренялась пирамида. Она врастала основанием в глыбу, расползаясь серебристыми корнями вокруг. Часть иголок превратилась в побеги алого и серебристого цветов, они тянулись к связующей пуповине, цепляясь за неё, и лианами обвивали тонкую нить едва живой кардиограммы.

Ольге они напомнили клубок живых змей, забирающийся всё выше и выше. По пирамиде то и дело сверкали всполохи разных оттенков красного и розового. А затем была вспышка, ослепившая их с Агафьей. К чести вампирши, Михаила она не бросила, а лишь зажмурилась.

Альб осматривал вновь созданный «переходник», сканируя его собственной магией. Что-то было не так. Нет, биологически он был практически копией Альба, но магически… Что-то было не так. Тот же Тимус, скорее всего, не заметил бы разницы, но не перфекционист Альб.

Прогоняя свою копию по тестам, он неизменно получал результат в пределах нормы, но интуиция била в набат и требовала найти изъян. Особенно это важно было сейчас, когда полноценного легиона у Альба не было.

— Четыре ближайшие Легиона уже на месте, а остальные ждут указания на точку сбора. Многим ближе добираться к Обители Крови, чем к нам сюда, — Тимус последние пятнадцать минут наблюдал, как друг тестирует «переходник». На его взгляд, реакции были более чем удовлетворительные. Остальное вполне подгонялось в процессе «носки». Упорное нежелание Альба смириться с существованием периода обкатки «переходника» Тимуса веселило.

— Что говорят твои соглядатаи? — не отвлекаясь от испытаний, ответил Альб. Переходник как раз создавал вихрь благословения Рассвета, при этом потери силы были вполне ощутимыми, практически по верхней границе приемлемых.

Тимус выставил перед собой руку, на которую, обвивая запястье, выползла чёрная маленькая змейка, с любопытством оглядывающаяся по сторонам. Она пробовал воздух раздвоенным язычком и вскоре свернулась кольцами на ладони у главы Ордена Заката Западной Каролии.

— Говорят, что башню он не покидал. Тела погибших сожжены. Может, ушёл в свой мир?

— Нет. Эхо его души всё ещё здесь.

— Ну так, может, удовлетворился твоей смертью? — криво улыбнулся Тимус половиной лица, целуя змейку в макушку.

— Не верю. После казни и запечатывания силы я один его не удовлетворю, — Альб постукивал по подбородку пальцем в задумчивости. — А что возле Обители?

— Ещё жду оттуда вестей. Сам знаешь, после нашего похода там всё вокруг искорёженно. Чтобы установить нормальную связь приходится отползать на приличное расстояние. А это время.

— Он там, — Альб почему-то был в этом абсолютно уверен. — И он нас ждёт.

— Там остались одни руины. Лишь ветер свищет. Мы всех уничтожили.

— Руины или нет, а защитное поле мы пробить так и не смогли.

Его Святейшество чуть склонил голову, наблюдая за странным поведением «переходника». Копия Альба почему-то замерла с задранной в небо головой, оборвав на середине создание магического конструкта.

— Я тебе уже говорил, при таком обряде, как они провели, туда лет пятьсот никому ходу нет. Конструкт вытягивает кровь из всех существ и сам подпитывает защиту. Времени у нас много, подождём, пока сама рассыплется, и сравняем с землёй. Тем более, что ты сам говорил, его не пропустят, он теперь совсем другой крови.

Тимус не понимал озабоченности Альба, одно дело — охотиться за одним магом-перерожденцем, и совсем другое — ковырять проклятые руины. Он не зря был приверженцем тёмной стороны, силы Заката, более тонко чувствуя проклятия и всё, что с ними связано. Интуиция твердила, что лезть в Обитель не стоило. Существовали такие посмертные проклятия, которые даже им оказались не по зубам. «Подарочек» Кровавого тому пример. Обзаводиться ещё одним Тимус не горел желанием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь