М. Андронов – Антисемитизм в метапсихологических очерках. Бессознательная месть за необратимость антропогенеза (страница 5)

1 (6) – танатально-дискретная12 (психотическая),

2 термидорская (мужская),

3 невротическая,

4 мужская,

5 женская.

Десексуализированное либидо – связующее звено между индивидом и видом. Нет ни одного социального явления, в основе которого не лежало бы видовое. В отличие от подвижного индивидуального сексуального либидо, угасающего с достижением цели, десексуализированное – малоподвижно (кроме фаз 1 и 6), ригидно, легко фиксируется на цели и обеспечивает прочную связь между людьми. Его наличие дает возможность игнорировать прерываемость душевных актов, вследствие смерти индивидов, имея дело с психологией масс. Можно сказать, что оно возникает на границе «по ту (и по эту) сторону» основополагающего влечения, высказанного Фрейдом, – «принципа наслаждения», т.е. на границе, разделяющей эротические и танатальные влечения13 [11] и репрезентативно для обоих рудиментарных влечений бессознательного: Эроса и Танатоса. В достижении его равной репрезентативности для обоих влечений, и проявляется действие Немезиды любой культуре – бессознательном влечении социума к совместному их изживанию в коллективном психическом экстазе – очень кратком периоде нерепрессивной культуры – фазы 1,6. Победа Танатоса в этой схватке приводит к прерыванию пространственновременного континуума во всех исторических эпохах. В этом феномене и проявился частный случай фрейдовского «принципа вынуждения повторения» [11]. В обыденной жизни десексуализированное либидо может стать энергией мифотворчества, религиозной экзальтации и теургических действ. Гумилевские пассионарии – выразительные его носители. Предельное проявление десексуального либидо в конце фазы 5 – фанатизм. И гигантская разрушительная сила его проявляется в момент крушения средства его фиксации – мифа. Именно оно объясняет феномен пассионарности вполне реальными, земными причинами, а не рассеянной энергией Галактики, вызывающей мутации в живых организмах, как предполагал Л.Н.Гумилев [4]. Его разрешение во взаимной аннигиляции Эроса и Танатоса этнокультурных систем и служит объяснением мощных пассионарных толчков (фазы 1, 6), которые Л. Н. Гумилев считал «явно неземного происхождения». Протекание нравственности в социуме по времени пропорционально X'. Поэтому в фазах 1 (6) и 3 она существенно расшатана.

Итак, мы сделали крупный шаг навстречу Б.М.Парамонову с его «нерепрессивной» культурой, показав, что репрессивность культуры X' может иметь значения, принимаемые за нулевые – фазы 1 (6) и 3 (рис.3)14. Но что значит наша грубая модель в сравнении с гением Фрейда! Ведь не можем же мы себе представить, чтобы юмор и смех в этих фазах стали бы принципиально невозможными [12], а побудительные мотивы сновидений у взрослых стали бы совпадать с их содержанием [13], как у детей. Это бы и означало действительную нулевую репрессивность – полную либидозную независимость индивида от социума. Как у Адама в Раю! Или у наркомана! Одного только разрегулирования государственных, общественных институтов, морали, права здесь недостаточно. Трудно себе представить такое психическое состояние у американцев и подобную ситуацию в Америке. В одном Нью-Йорке полицейских больше 40 тысяч!

И плохо верится в то, что все они бездействуют. В нашей модели присутствует только десексуализированное либидо, ответственное за такое разрегулирование и безусловно решающее во всем процессе. Но мы не можем учесть вклад в культурное строительство сугубо индивидуализированного, сексуального, тяготеющего к X' – вытесненного и к Х'' – сублимированного. Функции X' и X'' – векторы-стволы, коллатерально которым идет прирост культурного строительства X. Кривая Y (сила) – часть сексуального либидо, не использованная в культурном строительстве, свободная для целей прямого влечения (рис.3). Открытое Фрейдом двукратное начало сексуальности: точки А и В на кривой Y – латентная сексуальность – филогенетический признак в онтогенезе и фенотипе только у человека. Он не проявляется больше ни в одном известном живом организме. Максимум сексуального либидо – точка В на кривой Y (рис.3), предельная репрессия X' бессознательного культурой, мирное слияние в нулевой точке мужского и женского начал (плавная смена знака) десексуализированного либидо. Точка перехода на стыке фаз 4 и 5 в «грядущую свободу»15, но не сама эта свобода.

Все кривые (рис.3), расположенные выше оси абсцисс, связаны с вовлечением личности в социум (в либидозную связь по Фрейду), а расположенные ниже – с освобождением ее от социальной зависимости.

Одна из существенных особенностей постмодернизма, как эстетического феномена в музыке, живописи, скульптуре, инсталляциях, художественной литературе – юмористическая интерпретация явлений не только модернизма, но и всей предшествующей культуры. В этих проявлениях постмодернизм больше занят прошлым, чем настоящим. И понятно почему. Настоящее репрессивно. Юмористическая обработка цитат предшествующей культуры – бессознательные эскапады постмодернизма от всеобщей репрессивности культуры. Смех – причина удовольствия – экономия затрат энергии на вытеснение [12]. Однако мотивация этих эскапад часто не отличается от враждебности к культуре у детей и малокультурных взрослых [3]. Отличия только в социальной приемлемости. «Потоптаться» на классиках предшествующей культуры приемлемее, чем опростать кишечник в царскую вазу после штурма Зимнего дворца. Удовольствие в обоих случаях – экономия затрат энергии на вытеснение первичных позывов, но и запах один и тот же! Бывают и исключения, только подтверждающие правило. Но эти культурологические вопросы уже выходят за тему главы, как и средства снятия репрессивности культуры в наркомании и алкоголизме.

«Следовало бы ожидать, – писал Фрейд [3], – что постепенно в нашей культуре произойдут такие изменения, которые позволят лучшее удовлетворение наших потребностей и снимут необходимость в ее критике. Но следовало бы также свыкнуться с мыслью, что есть трудности, присущие самой природе культуры и не снимаемые никакими попытками реформ».

Литература

1. Б.М.Парамонов, Конец стиля, АГРАФ, Москва (1997).

2. З. Фрейд, «Тотем и табу», в кн.: Я и Оно, ЭКСМО-Пресс, Москва (1998).

3. З. Фрейд, Неудовлетворенность культурой, Московский рабочий, Москва (1990).

4. Л. Н. Гумилев, Этногенез и биосфера Земли, Гидрометеоиздат, Москва (1990).

5. А. Т. Фоменко, Новая хронология Греции. Античность в средневековье, тт. 1, 2, МГУ, Москва, (1996).

6. Н. А. Морозов, Христос (История человеческой культуры в естественнонаучном освещении), Т. 1—7,ГИЗ, Москва, Ленинград (1924—1932).

7. Библия.

8. Н. А. Морозов, Пророки. История возникновения библейских пророчеств, их литературное изложение и характеристика, Мосва (1914).

9. Г. В. Носовский, А.Т.Фоменко, Империя, Факториал, Москва (1996).

10. З. Фрейд, «Я и Оно», в кн.: Я и Оно, ЭКСМО-Пресс, Москва, (1998).

11. З. Фрейд, «По ту сторону принципа наслаждения», в кн.: Я и Оно, ЭКСМО-Пресс, Москва, (1998).

12. З. Фрейд, «Остроумие и его отношение к бессознательному», в кн.: Я и Оно, ЭКСМО-Пресс, Москва (1998).

13. З. Фрейд, Толкование сновидений, Попури, Минск (1997).

2. Архаический смысл цикла культурного строительства

Изживание негативных последствий культурного развития (не только отечественного, но и всего мирового сообщества) относится к числу важнейших гуманитарных проблем современности. «Культурные идеалы становятся поводом для расколов и враждебности между различными культурными кругами и это особенно проявляется в отношениях между собой отдельных наций» [1]. Положение, отмеченное Фрейдом, распространилось и на цивилизации. Субъективно не воспринимаемые людьми параметры культурного развития (репрессивность культуры, пассионарные толчки и действующая в них сила) оказывают глубокое влияние на их психику, мировосприятие, поведенческий стереотип, принимаемый за норму образ жизни и ориентацию духовных потребностей. Психогенная природа этих параметров находится вне сферы сознания и со времён библейского Адама очень редко становилась объектом критического рассмотрения. Подход к такому рассмотрению требует хотя бы приблизительного понимания процесса, который произошёл в цикле антропогенеза и который, не смотря на всю его гипотетичность, был бы достаточным для получения некоторого единства в ряду разрозненных феноменов. В основу такого цикла здесь предлагается положить цикл культурного строительства [2]. При всей многосторонней сложности понимания антропогенеза задача упрощена тем, что эти разрозненные феномены, благодаря стараниям Фрейда, можно практически всегда рассматривать как достоверные и освободиться от подробного их изложения соответствующими ссылками. Фрейду же оказываемся мы обязанными и тем, что не только в библейской и мировой, но и в богатой отечественной истории культуры недавнего времени можно усмотреть в ретроспективе отблески столь далёких от нас событий, как убийство отца первобытной орды и образование тотемического клана с меняющимся мужским и женским правом, то есть феноменов, непосредственное наблюдение которых в первобытном обществе, естественно, недоступно. При всей несущественности отличий понимания антропогенеза Фрейдом и в предлагаемой книге, они всё же должны быть отмечены.