Люттоли – 36-й (страница 8)

– Понятно. А работаете вы где? – задал очередной вопрос Тонкошкуров.

Михайлик поклонился.

– Тридцать семь лет. Доктор исторических наук. Печатаюсь в научных журналах. До недавнего времени преподавал в университете. На днях ушёл, чтобы целиком посвятить себя…отношениям с Варей. Как только появится ясность, снова займусь своей карьерой. Связей нет. Денег немного, но на жизнь вполне хватает. Из родителей только мама. Живёт в деревне недалеко от города. Есть однокомнатная квартира в собственности. Ещё я знаю семь иностранных языков. Пожалуй, это всё.

– Значит, мы коллеги? – спросил Силантьев.

Они третий раз пожали руки друг другу.

– А если Варя узнает, что вы её обошли? – на всякий случай поинтересовался Силантьев.

– Разозлится и хлопнет дверью. Что же ещё?! – удивлённо ответил Сергей. – Я прошу ничего ей не говорить. И даже осмелюсь попросить не вмешиваться в наши отношения до той поры, пока не появится определённость…с её стороны.

Разговор бы продолжился, но в эту минуту дверь резко скрипнула и стремительно вошла, почти вбежала, молоденькая медсестричка. Глаза её были широко распахнуты, шапочка сбилась на ходу, в руках она нервно теребила маску, рот был приоткрыт, но сказать что-то никак не получалось. Этого хватило, чтобы Силантьев и Тонкошкуров сорвались с места и мгновенно покинули кабинет, оставив нового знакомого в одиночестве. Сергей не успел договориться о новой встрече, поэтому пришлось бежать за…родственниками.

Уже в коридоре он услышал страшные, то протяжные, то резкие до визга, крики. Их несомненно издавал детский голос. Вскоре он оказался у палаты, услышал тревожный писк аппаратуры и увидел кого-то мечущегося бьющегося в ворохах смятых простыней и комьях бесконечных датчиков и проводов на огромной медицинской кровати. То была девочка, совсем кроха, лет восьми или десяти. Короткий взгляд выхватил тельце под сбившейся простынёй, изнеможённые, тонкие ручки и почти полностью забинтованное лицо, только длинные волосы в беспорядке разметались по подушке. Каждый раз, издавая эти ужасные крики, девочка выгибалась, и тут же со стоном падала в постели; потом всё повторялось. Ничего страшнее Сергей в жизни не видел. Но её крики… в ужасе утробных звуков ему почудилось что-то разумное, знакомое. Он прислушался и… к удивлению своему начал разбирать слова. Не может быть! Он даже тряхнул головой и сжал пальцами виски, но, точно, он не ослышался, это слова! И они повторялись снова и снова. Сергей сорвался с места и выбежал на лестницу. Едва дыхание успокоилось и мысли стали более-менее четкими, он стремительно покинул Центр экспериментальной медицины.

Оказавшись на улице Сергей, быстро огляделся. Поблизости возвышались купола церкви. Вот! То, что нужно! Он ринулся туда, повторяя: «спички, ещё нужны спички».

В церкви он купил несколько свечей, а в ближайшем магазинчике сгреб с витрины ворох спичечных коробков и, неловко прижимая всё это к груди, побежал обратно.

Глава 9

Тьма начинает рассеиваться

Медсестра провела Варю в палату к Полине, где всё ещё находились отец с крёстным и ещё несколько врачей. Полина на время затихла, но судя по бурно вздымающейся груди приступ мог повториться в любой момент.

Завидев дочь, Силантьев отвёл её в сторонку и кратко поведал историю Полины. Дочь пришла в ужас от услышанного.

– Родители? Ты уверен, что всё так и было?

– Уверен! Шесть месяцев прошло, а ей только хуже становится, и мы ничего не можем с этим поделать. Особенно удручают эти страшные судороги, которые вызывают приступы ужасной боли… – в этот миг Полина снова закричала. Потом ещё раз и ещё раз. Крики становились всё болезненнее, но врачи бездействовали.

– Чего вы ждёте? Сделайте же что-нибудь! Дайте ей обезболивающее или успокоительное! – не было сил смотреть на мучения ребенка.

– Давали. Не помогает, – тихо ответил один из врачей.

Варя посмотрела на отца. Тот кивком подтвердил слова коллеги.

Варя не успела и слова сказать, как в палате появился… Сергей. Она глазам не поверила, когда его увидела. И он не просто появился, а вытащил из кармана толстую свечу. И не просто вытащил, а ещё и зажёг фитиль. Пока она соображала, как ей поступить, отец набросился на Сергея:

– Что вы делаете? Ей лекарства не помогают. Вы думаете, поможет какой-то церковный обряд?

– Какой ещё церковный обряд?! – закричал в ответ Михайлик. – Она попросила огня. Я же не мог руки поджечь, поэтому купил свечки и зажёг, чтобы ей передать.

– Кто попросил огня?

Сергей указал на Полину. Она продолжала выгибаться и кричать, поэтому он решил уточнить.

– Она и сейчас просит огня!

– Откуда вы знаете, что она просит огня?

– Да она каждый раз только это и кричит. Она на латыни кричит. Слова сильно исковерканы, но разобрать можно.

Врачи испытали лёгкий шок от неожиданной информации. Он же, воспользовавшись замешательством оппонентов, подошёл к постели и осторожно пристроил свечу на тумбочке рядом с изголовьем. Полина мгновенно затихла и, кажется, заснула… Проходили минуты, но девочка не просыпалась. Один из врачей проверил дыхание и пульс.

– Спит! – в голосе прозвучала растерянность. Персонал собрался в тесный кружок у кровати затихшей девочки и начал вполголоса обсуждать благие перемены.

Поскольку все были заняты Полиной, Варя вытащила Сергея из палаты. Она надеялась выяснить, какой такой случай привел недавнего её знакомого, этого доктора исторических наук, в палату интенсивной терапии Центра экспериментальной медицины. И что за шаманский обряд он только что провел. И вообще, не слишком ли часто он появляется на её пути?!

– Как ты здесь оказался? Не просветишь? – притворно ласково начала Варвара Николаевна.

– На консультацию пришёл! – не моргнув глазом, соврал Михайлик. – А ты как?

– Это связано с расследованием, – начала, было, отвечать она, но разозлилась и закончила: – Я не обязана тебе что-то объяснять!

– Это не обязанность, а элементарная любезность, – поправил её Сергей. – Ты спросила – я ответил. Могла и сама ответить. В любом случае, я не собираюсь выяснять детали твоего расследования. Ты мне тоже не мешай. И не вздумай рассказывать тут историю с дракой. Они решат, что я уголовник и выкинут отсюда. А я сейчас без работы. Договорились?

Варя сообразила, что Сергей и понятия не имеет, кто руководит центром. Но работая здесь, он мог всё узнать. Такой исход её никак не устраивал.

– Не договорились. У меня здесь важная работа, а ты меня преследуешь. Так что ищи работу в другом месте.

– С чего ты решила, что я тебя преследую? – Михайлик приосанился и нарочито удивленно вскинул брови, – Да, ты мне понравилась. Я попытался завязать отношения. Ты меня отшила. Я человек здравомыслящий и понимаю слово «нет». Не вижу никакой проблемы в том, что ты будешь здесь работать. А если говорить о соотношении сил, они явно не на моей стороне. Так что тебе опасаться нечего.

– Я не хочу тебя здесь видеть, и точка.

– Это не тебе решать! – раздался голос Тонкошкурова. Они вместе с Силантьевым бодро вышли из палаты. Оба выглядели радостными.

– Полина спит! Она спит! – радостно воскликнул Тонкошкуров и даже эдак задорно притопнул. – Впервые за долгие месяцы получилось погасить приступ. Впервые мы наблюдаем нормальный сон. Это настоящий прорыв.

Геннадий Андреевич порывисто обнял Сергея. Затем отстранился и безапелляционно заявил, глядя тому прямо в глаза:

– Вы мне нужны! Возглавите реабилитацию Полины. Ничего, что у вас другая специфика работы. Я всё улажу и выбью для вас самый лучший контракт от министерства здравоохранения. Отказа не приму! Всё понятно?

Поскольку Сергей не отвечал, Тонкошкуров проникновенным голосом добавил:

– Серёжа! Вы ей нужны! Сейчас, возможно, только вы один понимаете, как ей помочь.

Тонкошкуров перевёл вопросительный взгляд на крестницу. Михайлик перехватил этот взгляд.

– А почему вы смотрите на капитана Силантьеву? Мне не нужно одобрение полиции, чтобы помочь маленькой девочке. Будь она моей женой…ещё ладно, – уловив свирепый взгляд, с другой стороны, Сергей быстро закрыл рот.

– Ты кончишь плохо. Очень плохо! – предупредила его Варя.

Сергей не стал ей отвечать, а обратился к её отцу.

– Николай Николаевич! Вы выглядите очень усталым. Вам необходимо отдохнуть. Да и вам, дядя Гена, не помешает выспаться. Отправляйтесь домой, к семье и не беспокойтесь за Полину. Я останусь с ней рядом до самого утра. Мне бы кресло и подушку. Не могу спать без подушки.

«Выскочка! – сверля его взглядом гневно думала Варя. – Неужели, и правда, надеется, что отец прислушается к его просьбе?! Да она сто раз предлагала отдохнуть, и он ни разу не согласился. Отец просто не может отдыхать. Настроение было вконец испорчено встречей с навязчивым поклонником, поэтому она решила вернуться домой и приготовить вкусненькое. Как всегда это делала раньше.

Как только она ушла, Силантьев посочувствовал Сергею:

– Тебе с ней будет нелегко!

– Своя ноша не тянет! – откликнулся Михайлик.

Глава 10

О малом и важном

Как и рассчитывала Варя, отец с крёстным появились только к ужину. К тому времени она уже успела накрыть стол. Вытирая руки о фартук, она собиралась уже пойти им навстречу, как услышала голос отца.

– Мне показалось или этот Михайлик заглядывался на Варю?

– Не знаю. Меня больше интересовала Полина, – раздался в ответ голос крёстного. – И вообще, я не понимаю, чего ты обозлился на Сергея. Ну, смотрел он на Варю, и что из того? Может она ему понравилась?