Люттоли – 36-й (страница 3)
Михайлик что-то сказал, но Варя не разобрала, поэтому и задала очевидный вопрос.
– Вы что, не знаете русский язык?
– Это латынь, – раздался выразительный ответ. – В переводе на русский нечто вроде «женское лицемерие хуже виселицы».
– Вот как?! – Варя нахмурилась.
– Вы спрашиваете: исключаю ли я вас из списка лицемерных особ? Нет. Не исключаю. Вы встали у меня за спиной, чтобы я чувствовал себя неуютно. Это очевидный признак коварства. А коварство, как известно один из спутников лицемерия.
Варя осознала, что с этим человеком ничего просто не будет.
– Я встала у вас за спиной, потому что задумалась! – Варя опустилась в кресло напротив и устремила хмурый взгляд на Сергея. Тот махнул рукой и кратко изрёк:
– Всё логично. Так что вам не стоит переживать.
– Во-первых, я не переживаю. А во-вторых…что логично?
– Ложь тоже спутник лицемерия!
В какой-то момент Силантьевой захотелось его убить. Но вместо того, она насмешливо уточнила:
– А что насчёт мужчин, которые бьют женщин?
– В моём случае это напрямую связано с…душой!
– Понятно. Вы её избили по доброте душевной?
– Не совсем так. В моей душе давно тлело такого рода желание. И оно осуществилось в виде удара локтем по накрашенному лицу.
Михайлик сидел с серьёзным видом и с готовностью отвечал на вопросы. Но Силантьеву не оставляло чувство, что он над ней насмехается.
– А что вы можете сказать насчёт причины ссоры?
Михайлик показал рукой себе за спину.
– Понятно…женское лицемерие?!
Михайлик слегка склонил голову, тем самым подтверждая её догадку.
– Мне бы хотелось услышать детали!
– Прошу прощения…как к вам обращаться?
– Капитан Силантьева.
– А по имени отчеству нельзя?
– Нет!
– В таком случае, капитан Силантьева, должен вас огорчить. Я не считаю уместным сообщать детали ссоры. У меня есть достоинство, и я намерен его сохранить.
Варя осознала, что продолжать далее допрос бессмысленно. Одновременно, возникла мысль, касающаяся выяснения деталей ссоры.
Она достала блокнот с ручкой и положила перед задержанным.
– Напишите имя, фамилию и номер телефона, – заметив улыбку
Михайлик молча выполнил требование следователя. Варя вызвала полицейского. Тот, увёл Сергея. Следующей стала секретарша ректора.
Потерпевшая довольно ярко описала причину потасовки. Она утверждала, что Сергей Андреевич Михайлик приставал к ней с прозрачными намеками постоянно, и даже описала два случая, когда он, якобы, зажал её в углу и пытался стянуть нижнее бельё. Столь красочному описанию верилось с трудом, точнее, совсем не верилось, но… следователь, на всякий случай, решила проверить свою догадку.
Она, словно невзначай, передвинула блокнот таким образом, чтобы женщина увидела, что именно там написано. Этот приём полностью преобразил секретаршу. Спустя минуту она уже смотрела на Силантьеву с откровенной ненавистью.
– Прошу прощения! – Варя убрала блокнот. – Думаю, мы как две женщины поймём друг друга. Тем более, что вам «Серёжа» совсем не нравится, – она сделала ударение на имени и, понизив голос, продолжала: – А вот мне он понравился, был убедителен, и я ему поверила. Поэтому, я собираюсь его отпустить. Ну, а потом, сами понимаете…он красивый мужчина. Я тоже недурна. Может сегодня и начнём…
Секретарша сорвалась и наговорила ей всяких гадостей. При этом глаза её метали искры так, словно собиралась испепелить нежданную соперницу.
На шум заглянул напарник Силантьевой, коллега-следователь, по фамилии Кораблёв. За ним из коридора протиснулся другой полицейский и вывел разъярённую и сопротивляющуюся красотку.
– С чего это она так взбесилась? – поинтересовался Кораблёв.
– Намекнула, что мужика у неё хочу отбить! – Варя расхохоталась.
Кораблёв поцокал языком, с притворным осуждением покачал головой и несколько раз повторил: ты полна коварства Силантьева.
Напоследок настала очередь третьего участника мордобоя: солидного мужчины, академика, ректора престижного ВУЗа, наконец, отца семейства.
– Вы женаты?
Ректор кивнул.
– А секретарша…ваша любовница?
Ректор замахал руками и возмущённо вскричал правда, голос его выдал, некоторые ноты прозвучали уж слишком высоко:
– Как вы смеете? Меня уважают во всём учёном сообществе! Какая ещё любовница?! Я лишь пытался оградить порядочную женщину от посягательств недостойного мужчины.
– Забирайте свою порядочную женщину и уходите отсюда. В дальнейшем улаживайте свои склоки сами, иначе нам придётся провести расследование и выяснить подлинные причины ссоры между вами и гражданином Михальчиком. И вот вам мой совет. Избавьтесь от секретарши, иначе скоро останетесь и без уважения, и без работы, и без семьи. Сергея Андреевича Михальчика тоже отпустить, – добавила она, обращаясь к дежурному.
Во время этой краткой речи пот прошиб ректора, он смиренно промолчал. Полицейский его увёл. Оставшись наедине с Кораблёвым, Варя разъяснила свои действия.
– Тут такая история, – Варя усмехнулась: история с историками. – Девица эта-секретарша академика-ректора в рабочее время, – всё бегала за одним мужиком, преподавателем исторического института, но, видно, не по душе пришлась красавица, он её и отшил. Грубовато, кажется, раз та бросилась к любовнику-ректору и наябедничала: типа тот ей прохода не даёт, зажимает по углам, покушается на честь её незапятнанную. Ректор оказался ума не сильно далекого, взбеленился, наш доктор наук тоже обиды не стерпел, слова за слово-в результате драка. Вот и вся история. В общем, забей и принимай дежурство. Устала, сплю на ходу.
Варя покинула отдел полиции в начале восьмого. А снаружи солнышко, по-утреннему звонко, щебечут птички. Свобода! Домой. Спать. Она быстрым шагом прошла на парковку и уже взялась за ручку двери автомобиля, когда её окликнули по имени: Варя!
Она оглянулась и с удивлением узрела идущего к ней…Сергея Михайлика. Через мгновение тот уже был рядом.
– Как вы узнали моё имя?
– Спросил у ваших сослуживцев! – последовал ответ.
– И что? «Вам сказали?» – недоверчиво спросила Варя.
– Вроде того. Я спросил капитана Евгению Анатольевну Силантьеву. Меня поправили. Так я узнал, что вы Варвара Николаевна. Предваряя следующие вопросы, скажу, что у вас на двери висела табличка «дежурный следователь», следовательно, вы были на дежурстве. Я пошёл в курилку. Там всегда говорят о том, сколько времени осталось до конца дежурства. Оставалось наблюдать за парковкой. Ну, и в конце – о причине моего внимания. Вы взяли у меня номер телефона, а вот свой не дали. Мы могли бы уладить это маленькое недоразумение.
Варя некоторое время растерянно смотрела на Сергея, а потом села за руль и, не говоря ни слова, уехала.
Михайлик стоял и улыбался ей вслед. Он точно знал, что это далеко не последняя их встреча. По крайней мере не для него. Ему впервые за очень долгое время по-настоящему понравилась женщина, и он не собирался её упускать.
Глава 4
Институт экспериментальной медицины. Санкт-Петербург
Очередной рабочий день близился к своему завершению. Он ничем не отличался от многих других, медленных и бесцветных. Несмотря на все усилия, прогресса с больными добиться не удавалось. А возможно…никогда и не удастся. Возможно, весь этот центр – никому не нужное и совершенно бесполезное дело.
Взгляд переместился на портрет в рамке, который всегда стоял у него на столе. На нём были изображены три лица…три счастливых лица. Он с женой и дочерью. Самая лучшая фотография. Весь мир померк после смерти жены. Вокруг всё стало чёрным. Он бы сломался, не будь Вари. Она осталась единственной ниточкой, связывающей его с жизнью.
Погружённый в невесёлые мысли, Силантьев поднялся с кресла и подошёл к окну.
Далеко за окном двигались бесконечные потоки автомобилей. Высотки так и пестрели красочной рекламой. Жизнь в городе бурлила, как и всегда.
Неожиданно на глаза попался пожилой дворник. Он шёл очень медленно, подбирая мелкий мусор и складывая его в огромный чёрный полиэтиленовый мешок.
«Зачем ему такой большой мешок?! Хватило бы и маленького пакетика!» – пробормотал под нос Силантьев, наблюдая за дворником.
Наблюдение за дворником неожиданно привело его к мысли об их медицинском центре; вот так и у них: построили целое здание, а по сути, хватило бы одного кабинета.
– Николай Юрьевич! К вам гость из Москвы! Геннадий Андреевич… Тонкошкуров.
В голосе секретаря отчётливо улавливались весёлые нотки. Видимо, забавной ей показалась фамилия высокого гостя; тот курировал работу центра исследования со стороны министерства здравоохранения.