Люттоли – 12-й удар (страница 6)

– Саша, маньяки не имеют привычку убивать бандитов! Их убивают только такие же как они сами.

– А может, этот из нового поколения. Чего смеешься? Посмотрел бы ты на него… когда я со своими приехал, ребята из отделения с ним уже поработали. Стоит с разбитым лицом. Я шуганул его маленько, ну ты знаешь, как обычно. Поверишь, Вася, столько разных бандитов перевидал, но такого не видел. Ты ему слово, а он на тебя волком смотрит. Ни в каком месте страха не видно.

На Матвеева рассказ Ветрякова произвел впечатление.

– Разберёмся. Тут может быть несколько версий: Либо он действовал самостоятельно. Если так, необходимо понять причину. Либо это ещё одна бандитская разборка. В этом случае следует выяснить на кого он работает. Ну да ладно. Мне пора ехать. Узнаешь что-то новое – звони, – Матвеев подал Ветрякову руку.

– Ты тоже держи меня в курсе, Вася. Вместе одним делом занимаемся.

– Конечно.

Попрощавшись с Ветряковым, Матвеев поехал домой, предварительно дав несколько указаний Мишину. Войдя в квартиру, Матвеев чмокнул жену в щеку, разделся и прошел на кухню.

– Есть, пожевать, мать? – спросил у жены Матвеев, усаживаясь за стол.

Ирина Аркадьевна суетливо накрыла на стол. Матвеев ел молча, прокручивая в голове сегодняшние события. Главный вопрос состоял в преступнике. Что крылось за его поведением? Деньги? Или иные мотивы? Ответ на этот вопрос мог бы внести ясность в этом, как считал Матвеев, сложном деле. Оторвавшись от своих мыслей, он увидел, что его жена, прижав платок к глазам, тихо плачет.

– Ты что, мать? – расстроенно спросил Матвеев.

В ответ раздались рыдания. Ирина Аркадьевна заплакала навзрыд. Она плакала долго. Матвеев сидел молча, давая жене возможность выплакаться. Постепенно она успокоилась и смогла сказать то, что у неё долгое время лежало тяжким грузом на душе:

– Вот уже четыре месяца ты не просил есть, ничего не замечал вокруг и ни разу не заговорил со мной. Я думала, что потеряла тебя вместе с Сереженькой. Господи, как мне было тяжело! Да оставь ты их в покое, Васенька! Я потеряла сына! Неужто, тебя придется оплакивать? Лучше сразу в могилу. Не вынесу я этого.

– Кончилось все, Ира, – тихо ответил Матвеев. – Убили его. Такой же мальчишка, как наш Сережа. Ему тоже шестнадцать лет. Не знаю, совпадение это или Божья справедливость?

Глава 5

ДАЧА ИРАКЛИЯ.

Чуть ранее во двор одной из подмосковных дач въехала черная «Волга». Из машины спешно выскочили и четверо мужчин. Охрана дачи завела одного из прибывших в баню.

В бане двое пожилых мужчин – обоим уже лет за пятьдесят – потягивали неспешно пиво и негромко разговаривали. Один из них обладатель славянской наружности, другой – кавказец.

– Ираклий, «Гусь» приехал, – сообщил охранник, обращаясь к человеку с кавказкой внешностью.

– Зови сюда! – приказал тот.

Через минуту привел того самого «Гуся».

– Какие дела, Гусь? – пристально глядя ему в глаза, спросил Ираклий.

– Плохо, пахан! – Гусь опустил голову. – Мазур живой, а «Дохлого» с «Мобутом» завалили. Своими видел.

– Сучье племя! – Ираклий яростно ударил кулаком по столу. – Такое дело погубили! Вам бы баранов в горах стрелять!

– Пахан, мы ничего не могли сделать. «Мусоров» полно было вокруг.

– «Мусора» откуда взялись?

– Не знаю, Пахан. Вначале тихо было. Гляжу, дежурные «мусора» подъехали. Ну, думаю, едут, сразу бабахнем, А тут такое началось! Полно «мусоров» понаехало. Троих наших повязали. Я сам еле смылся. А когда смывался с «Синая», через окно увидел, как «Дохлый» с «Мобутом» лежат, а рядом Мазур стоит.

– Вычислил нас, падла! – сквозь зубы процедил Ираклий. – Такой верняк был. В Ростове его не достать. Ну, да ладно. Сквитаемся, еще будет время. «Гусь», разузнай все. Если заложил кто? Валите суку. Гиви тебе поможет.

– Понял, пахан.

– Идите!

После ухода «Гуся», Ираклий повернулся к собеседнику:

– Не получилось, сам видишь!

– Дилетанты дешевые, – презрительно бросил «славянин» в лицо Ираклию. – Я вам Мазурова на блюдечке подал, а у вас человека не нашлось на курок нажать.

– Клянусь, я все исправлю. Мазур не помешает нам, отвечаю.

– Лучше, чтобы это оказалось правдой. Иначе сам знаешь, что будет. Я канал через Ростов два года налаживал и не позволю каким-то там тварям переходить мне дорогу. «Мусоров» я контролирую, а с братвой сам разбирайся, Ираклий.

СЛЕДСТВЕННЫЙ ИЗОЛЯТОР.

Сергея поместили в камеру с двумя молодыми парнями. Они ему не понравились с первого взгляда. Оба вели себя нагло и постоянно приставали к нему с расспросами. Хотели узнать за что его посадили. Сергей отмалчивался и всем своим видом показывал, что не хочет разговаривать. Но они не унимались.

И всё же первая ночь прошла относительно спокойно. Наутро Сергея ждало неожиданное известие. Когда охранник сообщил, что к нему пришли – Сергей не поверил. И как он мог поверить, если на всём белом свете у него никого не осталось.

Сергей пошёл на встречу из чистого любопытства. Его завели в комнату и там оставили наедине с какой-то женщиной. Женщина сидела на стуле и держала в руках сумку. Увидев Сергея, она поднялась и мягко произнесла:

– Меня зовут Ирина Аркадьевна. Я очень хочу познакомиться с тобой поближе, Серёжа. Надеюсь, ты не возражаешь против нашего знакомства?

Сергей насупился и ни слова не сказал в ответ. Отчуждение с которым её встретили не могло не расстроить Ирину Аркадьевну. Она поняла, что Сергей не станет с ней разговаривать.

– Вот еда. Пирожки и пельмени. Пожалуйста, не отказывайся, это от всего сердца, – она достала из сумки свёрток и вложила его в руки Сергею. Потом подняла на него глубоко печальный взгляд и тихо прошептала. – Ничего страшного Серёжа. Я всё понимаю…я чужая тебе. У тебя наверняка есть родители, семья. Они конечно беспокоятся о тебе. У меня нет права вмешиваться в твою жизнь. Но если ты позволишь хотя бы изредка присылать немного еды, я буду благодарна тебе. Извини, – вырвалось у Ирины Аркадьевны, когда она увидела, что Сергей изменился в лице. – Я уже ухожу. Прости.

У самой двери Ирину Аркадьевну настиг голос Сергея.

– Вы кто?

– Мать, у которой больше нет сына. – Ирина Аркадьевна повернулась и печально улыбнулась Сергею. – Но тебе, наверное, трудно меня понять.

– Легко. У меня никого нет. Ни родителей, ни семьи. Даже друзей нет. Не уходите! – неожиданно для самого себя попросил Сергей.

– Никого нет? – Ирина Аркадьевна с совершенно растерянным видом опустилась на стул. – Как такое может быть?

Это вопрос послужил началом длинного разговора между ними. Они разговаривали не меньше часа. За это время Сергей успел рассказать Ирине Аркадьевне всю свою короткую жизнь и причину, по которой он находится в камере. Ирина Аркадьевна впитывала каждое его слово и отвечала ему так, как может ответить только очень близкий человек. Впервые за всю свою жизнь Сергей говорил обо всём даже не пытаясь закрыться. И эта исповедь принесла ему в душу удивительное облегчение, и даже радость.

Возвращаясь обратно в камеру, он чувствовал, что его жизнь за эти короткие мгновения успела измениться. У него появился близкий человек. Эта мысль вызвала у него широкую улыбку.

Вернувшись в камеру, Сергей первым делом разделил еду со своими сокамерниками. Потом опустился на корточки в уголке и начал есть. Пельмени и пирожки были настолько вкусными, что он никак не мог остановиться. Однако следовало приберечь еду на вечер. Он бережно накрыл пластиковую тарелку газетой и собирался было встать, но тут произошло нечто непредвиденное. Один из сокамерников ударил ногой по тарелке. Она полетели вниз и перевернулась. Пельмени посыпались на грязный пол. Над Сергеем раздался ехидный голос:

– Поешь когда тебе принесут денег, а ты передашь их нам. Понял? И не рыпайся. Мы из бригады «Дохлого»! Если что мигом уроем. А может ты не слышал о нашей бригаде? – оба сокамерника захохотали.

– Ну почему же, слышал, – Сергей поднялся. – Но он вам не поможет. А знаете почему? Потому что я урыл этого гада.

Сергей метнулся к ближайшему сокамернику и нанёс несколько мощных ударов. Тот свалился. В это время к нему успел подскочить второй и схватить сзади. Сергей вырвался из его объятий и схватив за волосы начал бить головой об стену. Он это делал это до тех пор, пока тот не потерял сознание и не начал сползать вниз. Бросив его, Сергей оглянулся. Тот которого он ударил вначале успел отползти в угол и теперь смотрел на него с ужасом.

– Первый раз за всю мою жизнь…мать принесла мне еду! – с яростью закричал Сергей.

– Я подберу, подберу, – раздался испуганный голос.

Сергей подскочил к нему и схватив за волосы начал бить головой об пол. Раздались истошные вопли. Сергей ударил ещё и ещё, каждый раз сопровождая свои действия потоком яростной брани.

В замке повернулся ключ и в камеру влетели несколько охранников. Они сразу же бросились оттаскивать Сергея. Но этого сделать, сразу не удалось. Тогда они пустили в ход дубинки. Сергей отпустил хватку. Его оттащили в сторону, и надели на руки наручники. А тех двоих выволокли наружу.

– Вызывайте неотложку, – приказал один из охраны, оглядывая неподвижно лежащих сокамерников Сергея, – они все в крови. Могут умереть, – он бросил взгляд через открытую дверь на Сергея и добавил. – С ним никого не сажать. Мне проблемы не нужны.

Как только дверь захлопнулась, Сергей, закованный в наручники, поднялся и подошёл к тарелке с опрокинутой едой. Потом лёг на спину и ухватив пальцами тарелку, поднялся. Тарелку он поставил на стол. Потом повторил предыдущие действия, но на этот раз для того чтобы поднять пельмень. Он делал это до той поры, пока вся еда не оказалась в тарелке. После этого он принялся очищать их от налипшей грязи.