Люцида Аквила – Янтарь рассеивает тьму. Каин (страница 8)

«Такой вид однозначно не сгодится для встречи с соклановцами, слишком он возвышенный, а для встречи с богами – слишком приземленный», – подумал он, глядя на одежды, которые смотрелись на нем как-то простенько.

– Ты сказал, что мои товарищи здесь. Я смогу увидеть их после божественного совета?

Кай кивнул.

– Хорошо, в таком случае объясни мне, как сменить внешность. И сколько обличий я могу иметь? – Люциан снова обернулся лицом к демону. – Насколько мне известно, у тебя только два облика, у Хаски – три. Есть ограничения или просто ты не любишь менять внешность?

– Да, есть ограничения. Смена облика – уникальная возможность, и если бы каждый мог менять личину по десять раз, то способности владыки демонов не считались бы столь неповторимыми. Он единственный может сменять лица без остановки, все остальные в этом ограничены. Даже его ученик, Хамелеонов гриб, не способен делать это так же часто, как он. А уж боги и мы с тобой и подавно. Каждое лицо, – Кай указательным пальцем обвел круг перед носом, – должно принадлежать нам, то есть быть полноценной личностью со своей историей, характером и мышлением – только тогда оно будет походить на настоящее, а не на бездушную куклу.

Люциан выдохнул безмолвное «О», как губка впитывая ужасно интересный смысл чужих слов.

– У Хаски больше всего лиц, потому что он, как Бог Обмана, умеет вживаться в роль, – продолжал Кай. – У многих богов по два лица: настоящее и не очень – и второе обычно раскрывает другую часть их личности. К примеру, фальшивая личина Бога Ветров – ворчливый старик, и когда тебе удастся пообщаться с ним лично, ты поймешь, насколько он брюзглив, – усмехнулся демон, припоминая Фенга. – У нас с тобой на начальном этапе есть три воплощения, и для этого даже не нужно менять личность. Первое – то, которое мы имели в прошлой жизни, можно принять, запечатав свою суть или большую ее часть; во втором воплощении ты находишься прямо сейчас, а вот для третьего придется высвободить немало сил.

– Высвободить немало сил? В таком случае я приму человеческий облик или же превращусь в нечто иное? – спросил Люциан, в глубине души чувствуя, что способен принять другую, более могущественную форму.

– Если просто высвободишь силу, то сохранишь человеческий облик, но если высвободишь ее и сольешься со мной – обратишься в нечто новое.

Люциан вскинул брови.

– И как я… мы будем выглядеть?

– Этого я знать не могу.

– А если предположить? – задал Люциан другой вопрос, пытаясь вызнать у коварного демона правду.

Кай пожал плечами.

– Даже этого не могу. Боги, пришедшие из Иномирья, – впрочем, как и нача́ла, – тоже имеют третье воплощение, которое они активируют при высвобождении силы. И если у Бога Войны оно человекоподобное – огненный великан, то у Хаски… не совсем.

Люциан уставился на Кая, всем своим видом намекая, что хочет услышать, в кого именно превращается Бог Обмана.

– Кроваво-красный дракон, – неохотно ответил Кай, а потом усмехнулся. – Но я считаю, что в этом облике он больше похож на пустынную ящерицу.

Люциан не смог сдержать удивления.

– В Иномирье он был драконом?

– О. – Теперь удивился и Кай. – Он говорил тебе, что у него две личины?

– Однажды. – Люциан повел плечом и посмотрел в распахнутое окно, сквозь которое не лилось ни звука, словно всех в округе заставили замолчать. Или демоны сбежали подальше от замка, чтобы не подвергнуться влиянию губительной для них божественной ауры. Почувствовав, что эта сила норовит проникнуть в комнату, но не может из-за тьмы нача́ла, Люциан спросил у Кая: – Тебе не дурно?

– Нет.

Люциан упер ладонь в бок.

– Не ври. Я чувствую, что тебе хочется взорваться и прибить их всех.

Кай медленно расплылся в кошачьей улыбке.

– Модао такой проницательный, – протянул он, – но тебе не стоит беспокоиться, я уже привык сдерживать свои желания. – Тьма в его глазах на мгновение сгустилась. – Давай выдвигаться на совет, думаю, при виде тебя они успокоятся.

– Еще бы они не успокоились. – Люциан цокнул языком и снова повернулся к зеркалу.

«Эти глупые дети вредят моей тьме, я должен поставить их на место», – подумал он, и его золотистые глаза опасно сверкнули.

Светлая аура вокруг него начала сгущаться, меняя его внешний облик. Одежды стали бело-золотыми, руническая роспись превратилась в замысловатые узоры, а серебряные наручи пожелтели и скрылись под широкими развевающимися рукавами. У него на лбу появилась желтая метка в виде солнца, которое посередине рассекал меч, и как только Люциан увидел ее, то перестал высвобождать свет – почувствовал, что дальше перевоплощение пойдет не в ту степь.

– Решил покрасоваться перед богами? – со смешком спросил Кай, скользнув взглядом по чужому телу.

– Подумал, что этот облик подходит куда лучше для моего первого выхода в свет. Ты приложил столько усилий, чтобы подчинить своей воле бессмертных, и нам нужно показать им, что подле тебя поистине сильная половина, а не тот, кого ты станешь подавлять.

– Ты чувствуешь их тревогу?

Люциан кивнул, и на губах Кая мелькнула зловещая улыбка. Он сделал шаг к зеркалу и протянул:

– В таком случае мне тоже стоит преобразиться, чтобы этот сброд вспомнил, почему нужно мне подчиняться.

Люциан широко раскрыл глаза, когда вокруг демона закружилась тьма. Черные рубаха и штаны обратились в изысканные длинные одеяния с вычурной алой вышивкой. Зачесанные назад волосы стали длиннее, более прямыми и гладкими, и укрыли его плечи и спину. На лбу загорелась алая печать, напоминающая луну, посередине рассеченную мечом.

Кай усмехнулся, посмотрев на удивленного Люциана, а потом лениво провел ладонями в черных перчатках по волосам и собрал их в высокий хвост. Алая лента выскользнула из-под широкого рукава его халата и скрепила прическу. В этом облике он как никогда был похож на своего отца, хотя серьга в виде черной стрелы добавляла ему большей дерзости, коей обладал последний владыка Ночи.

«Еще бы глаза были янтарными…» – подумал Люциан, с трудом взяв себя в руки.

Кай был красив. Люциан и представить не мог, что ему так пойдут длинные волосы, а не испортят.

– Идем? – с усмешкой спросил Кай, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

– Да, – решительно сказал Люциан и развернулся к дверям.

Глава 109. Божества организовали совет

Покои владыки тьмы они покинули плечом к плечу. Люциан понятия не имел, куда идти, поэтому позволял Каю открывать перед ним все нужные двери. Некоторое время они шли в полнейшей тишине, а потом до них начал доноситься гул голосов.

Чем ближе они подходили к нужным дверям, тем сильнее Люциан чувствовал присутствие божеств – поразительное и волнующее. Ему было и интересно, и страшно одновременно. Хотя теперь боги для него были как младшие ученики или даже дети, Люциан все равно переживал о том, как они отнесутся к нему. Что, если они не примут свое нача́ло, родившееся на сотни лет позже их? Или же они подчинятся инстинкту и связи, которая возникла сразу после того, как Люциан открыл глаза в новой жизни?

Он настолько глубоко погрузился в мысли, что даже не заметил, как из-за угла на пересечении коридоров выскочила красивая молодая женщина и врезалась в него. Люциан пошатнулся и навалился плечом на идущего рядом Кая, но тот придержал его за талию, не позволяя упасть.

– Ох, прошу прощения! – протараторила Богиня Брака и Семейного Благополучия.

Люциан узнал ее по алому одеянию, фасоном напоминающему платье невесты, и черным блестящим волосам, которые были собраны в высокую торжественную прическу и украшены заколкой с гранатовыми камнями. Именно в таком виде ее изображали на портретах и при создании статуй.

Нежная персиковая кожа богини побледнела, как только она осознала, кого сшибла с ног и кто стоял за ним.

– В-великие нача… – промямлила она, не в силах набрать в легкие воздух.

– Летиссе, – голос Кая прозвучал предостерегающе, – не сходи с ума. Я не убью тебя за то, что ты случайно столкнулась с моим началом.

Люциан увидел, как с Летиссе схлынуло вселенское напряжение и вся она будто размякла, отпустив мысли о смерти.

«И как боги осмелились очернить своим светом это место, если так боятся его хозяина?» – в недоумении подумал Люциан.

Словно прочитав его мысли, Кай тихо сказал на ухо:

– Моя мать однажды надавала ей тумаков, и уже две сотни лет она остерегается всех членов моей семьи.

«А-а, вот оно что», – протянул про себя Люциан, притворяясь, что не слышит чужих слов. В конце концов, Летиссе стояла перед ними.

– Приветствую Богиню Брака. – Он поклонился. – Рад знакомству с вами.

– Я тоже рада, Ваша Светлость. – Летиссе начала кланяться с улыбкой на лице, не меньше пяти раз согнувшись перед ним.

Богиня показалась Люциану приятной; от нее исходила мягкая дружелюбная энергетика, полная любви к миру и уважения к собеседникам. Она хоть и боялась Кая, но явно не ненавидела и бунтовать против него даже не думала.

Кай мягко дернул его за рукав, и они направились дальше по коридору. Летиссе молча последовала за ними то ли из скромности, то ли потому, что коридоры были слишком узкими, чтобы комфортно уместиться втроем.

– У Его Светлости прелестная заколка, – подметила она. – Не знала, что вам сделали предложение.

– Какое предложение? – удивленно переспросил Люциан.

– Руна на вашей заколке… – Летиссе указала себе на затылок. – Она очень древняя, и ее сейчас мало кто использует. Раньше она олицетворяла предложение руки и сердца. Мужчина дарил украшение с такой руной, и если его принимали, значит, соглашались на помолвку. Этот ритуал придумали в бедных поселениях, где не хватало средств приобрести что-то существенное, поэтому руну вырезали на изделиях из дерева.