Люциан Бэйн – Война Доминантов. Раунд 5 (страница 5)

— Как насчет того, чтобы ты никогда не разговаривал с женщинами, и тогда я не вырву тебе яремную вену, договорились? Оставайся в своей клетке, водила. Не разговаривай с моей командой. Если тебе что-нибудь понадобится, обращаешься ко мне. Думаю, это понятно.

Выпучив глаза и с раскрасневшимся лицом, мужчина замахал руками, кивая, в то время как Тара оттащила меня назад и крепко держала за руку. Проповедник поставил его на ноги и толкнул. Чувак рухнул на землю, как будто его ударили всем телом.

Проповедник повернулся ко мне, его взгляд был убийственным.

— Этого больше не повторится. — Он коротко взглянул на Тару, затем снова посмотрел мне в глаза. — Но, если произойдет что-то подобное, я хочу знать. Я должен быть в курсе подобных ситуаций. Понял? Бэйн?

Я кивнул.

— Да, понял. — До тех пор, пока никто не беспокоил Тару, все хорошо.

Водитель быстро подчинился Проповеднику и осторожно припарковал свою задницу на водительском сиденье, пока мы со Стивом заканчивали разгрузку. Я бегло осмотрел пассажирскую зону на предмет случайных предметов, но, прежде чем я смог толком осмотреться, водитель сообщил мне по внутренней связи, чтобы я освободил автомобиль, ему пора уезжать. Я вышел, и мы со Стивом наблюдали, как длинный «Хаммер» исчез внизу по дороге. Отчаяние на лице Стива говорило о том, что последний поезд из ада только что отправился без него.

Мы молча разбили лагерь, пока я ругался себе под нос и боролся с тремя палатками. Я одним глазом следил за Стивом, который спотыкался, явно находясь не в своей тарелке, но изо всех сил старался этого не показывать, когда он рассматривал предметы в своей сумке, будто они были частями головоломки, которую он боялся собрать воедино. Я уже забрал у него его палатку, прежде чем он успел ее испортить, а затем дал ему задание разбирать все то дерьмо, что было у него в сумке, чтобы он не мешал мне, пока я работал.

Периодически я обменивался взглядами с Тарой, обнаруживая, что она полна решимости складывать соответствующие предметы в палатки по мере того, как я их устанавливаю. Мое сердце каждый раз пропускало удар, и я чувствовал себя подростком во время моего первого группового лагеря, когда она ловила мой пристальный взгляд на себе. Не помогало и то, что я мог прочесть в ее глазах явную потребность и страстное желание быть со мной. Один на один. И точно зная, что ей нужно, было очень трудно не остановить то, что я делал, и не утащить ее в лес, чтобы дать ей это. Вероятно, именно этим сейчас и занимался Проповедник, когда отправлялся со своей Принцессой по природной тропе, обнимая ее. Догадываюсь, что мы были, блять, рабами. Я вбил последний кол в землю для третьей палатки, сделав несколько лишних ненужных ударов обухом топора. Меня устраивало быть его рабом до тех пор, пока его маленькие указания не станут носить сексуальный характер. И я был готов поставить на кон свою маленькую потерянную душу и поспорить, что таковые будут.

Тридцать минут спустя и ведро пота мы закончили — разбили лагерь, установили палатки, установили кольцо для костра, принесли дрова и разожгли огонь. Я вытер пот с лица рукой, разглядывая припасы на вечер. Стив, казалось, нашел странное утешение в выполнении утомительной физической работы. Его нынешняя новая миссия в жизни. Я беспокоился о нем. Все это заставляло меня нервничать, и каждое его движение было наполнено ужасом, как будто он точно знал, что его попросят сделать что-то, выходящее за рамки его возможностей. Мне нужно дать ему понять, что я не позволю этому случиться.

Проповедник и его дама вернулись со своей королевской прогулки, и после того, как эти двое обменялись молчаливыми взглядами, она скрылась в палатке, а он сел на одно из упавших бревен, которые Стив прикатил рядом к кострищу. Дом наблюдал за нами, пока строгал палку, а затем появилась его женщина, одетая в яркое традиционное платье… как оно называлось? Ханга.

Она взглянула на проповедника, кивнула и направилась к опушке леса, где Тара натягивала брезент, чтобы можно было уединиться в импровизированной ванной комнате, в комплекте с прекрасным походным туалетом, который они вытащили из багажника «Хаммера».

Хотя он и не смотрел на меня, я чувствовал это. Проповедник хотел поговорить со мной, ждал, когда я приду к нему. Он, конечно же, мог подождать.

Я схватил топор и начал раскалывать в щепки кусок дерева, используя работу в качестве отвлечения, чтобы узнать все, что я мог об этом месте. Если вдруг во время нашего пребывания здесь произойдут какие-нибудь неприятные сюрпризы, знание какой-нибудь мелкой детали поможет все изменить. Они выбрали хорошее место, чтобы человеку было трудно уйти от ситуации или найти помощь, отчего у меня внутри все сжалось от дурных предчувствий.

Отсутствие водопроводного крана поблизости означало, что это, скорее всего, не государственный объект. Однако вода текла неподалеку. Возможно, большой поток, судя по тому, что я мог слышать, но не видеть. Деревья вокруг были в основном лиственными, а опавшие листья под ногами делали скрытность маловероятным предложением.

Я посмотрел на дурацкие часы на запястье. В кои-то веки это меня не беспокоило. Возможно, наша единственная ниточка к спасению в этом случае. Черт, кого я обманывал? Эти люди, скорее всего, надеялись, что произойдет что-то плохое. Я представил себе огромную аудиторию людей, которые едят попкорн, устраивая оргии и делая ставки. Были ли мы с Тарой по-прежнему любимой парой? Чертово безумие. Мне нужно удержать нас в этом положении. Было бы здорово, если бы я знал, что в нас было такого, что они так любили. Как благосклонно мы облажались? Думаю, мы просто будем самими собой и будем надеяться на лучшее.

Я еще раз прислушался к шуму воды вдалеке. Кажется, примерно в сотне ярдов отсюда. При первом удобном случае я бы прогулялся, разыскал водоем и посмотрел, какое преимущество я могу найти для себя и Тары, или возможности сбежать. По крайней мере, это могло бы обеспечить нам немного больше уединения, чем в нашей палатке.

Я бросил взгляд на палатку Стива, готовый ворваться туда и посмотреть, какого хрена он пыхтел и кряхтел, будто переставлял чертову мебель. Что он мог такого делать, что производит столько шума? С другой стороны, может, мне не стоит знать.

Он наконец-то сменил костюм, который не слишком хорошо подходил под эту обстановку, и видеть его в джинсах и футболке было действительно… странно.

Я посмотрел на Проповедника и обнаружил, что его черный взгляд нечитаем. Его женщина вернулась с Тарой и грациозно села рядом с ним, изящно сложив руки на коленях, с полуулыбкой на полных губах. Он слегка прочистил горло, она тут же встала и исчезла в их палатке. Гребаные читатели мыслей?

Затем он встал, и я понял, что он соорудил лук и стрелу, вместо того чтобы бесцельно строгать и возиться с паракордом, как я предполагал вначале.

— Давайте принесем ужин, мистер Бэйн. — Он повернулся и направился в сторону леса.

Принесем ужин? Он что, шутил? Он собирался охотиться? Я огляделся, а затем, взяв топор, последовал за ним. Мое тело гудело от страха и волнения, но я не торопился догонять его. Нестабильность буквально кричала из пор этого человека, но в нем было что-то такое, что вызывало у меня любопытство. Что-то требовало разгадки, что-то, что он скрывал. Секрет. Очень большой.

Когда я подошел к нему, он поднес палец к губам, чтобы заставить меня замолчать, и начал тихо двигаться через лес. Я последовал за ним, и мы шли в невидимом режиме около пяти минут. Как, черт возьми, такой большой мужчина мог так тихо двигаться? Особенно со всеми этими сухими листьями под ногами, которые только и ждали выдать твое присутствие.

Он остановился и поднял руку в знак того, чтобы остановиться. Указывая пальцем на что-то, чего я не видел в направлении десяти часов, он ждал в абсолютной тишине.

Я тщательно оглядел окрестности в поисках того, что он увидел, внезапно мне снова стало десять лет и снова я вместе с дедушкой, мое сердце бешено колотилось от перспективы убийства. Если бы у меня было больше возможностей учиться у дедушки, я, возможно, действительно впитал бы все это. Вместо этого, в своей ненависти к учителю, я в конечном итоге презирал уроки.

Проповедник очень медленно наложил самодельную стрелу на тетиву лука и так же медленно натянул ее. Я задержал дыхание, когда наконец увидел, во что он целился. Кролик. У ублюдка было невероятное зрение. Стрела выпущена, и он сделал паузу на несколько секунд, прежде чем повернуться ко мне с ухмылкой.

— Рагу из кролика.

— У тебя получилось?

Он уставился на меня, его улыбка исчезла.

— Принеси.

Я уставился на него в ответ, и меня захлестнула дерьмовая волна знакомого бунта.

Он поднял брови, глядя на меня.

— Бэйн, это будет очень. Очень. Долгая неделя для тебя. А теперь принеси добычу… или я вдарю по твоей башке, оседлаю твою задницу и заставлю тебя тащить добычу зубами.

Моя челюсть медленно двинулась влево, а затем вправо, прежде чем я собрал годы отточенного контроля и преувеличенное почтение в слова.

— Да сэр.

— Да, мой господин, — как будто он тысячу раз просил меня называть его так.

Сукин сын. Один вдох, и моё упрямство ожило.

— Да, мой господин. — Я стиснул зубы и направился на поиски добычи. Когда я добрался до него, я уставился на стрелу, проходящую сквозь шею большого кролика, разозленный тем, что у Дома это получилось. Взбешенный тем, что у него получилось это с помощью гребаного самодельного лука и стрелы. Взбешенный тем, что я чертовски завидовал этому мастерству. Я никогда не практиковался во многих попытках моего отца сделать из меня мужчину в дикой местности. Я назло устраивал бунты и тяготел к более интеллектуальным занятиям. Например, писательству. И к тому времени, когда я пожалел, что не выучил и то, и другое, было уже чертовски поздно. Ублюдок.