Люциан Бэйн – Война Доминантов. Раунд 5 (страница 11)
Все еще задыхаясь от поцелуя, Тара улыбнулась.
— Как… ты говоришь мне кончить, и я кончу?
Мой член дернулся от одной только этой мысли.
— Да.
— Хорошо… мы можем попрактиковаться в этом завтра?
Я рисовал небольшие круги по ее влажному клитору, и она выгнула спину и бедра со сдавленным стоном. Я улыбнулся и медленно облизнул свою нижнюю губу.
— Почему не сейчас?
Она слегка хмыкнула, выглядя измученной.
— Что? Почему сейчас?
— Потому что это кажется идеальным временем для практики? — Я улыбнулся, щелкнув пальцем по ее клитору и поцеловав в висок. — Ты так не думаешь?
Она провела ногтями по моей груди, толкая бедра навстречу моим нежным прикосновениям.
— Я не, я не думаю. Я хочу кончить прямо сейчас. Пожалуйста.
Снова овладев ее губами, я вновь толкнулся в нее пальцем, поедая все едва сдерживаемые звуки, издаваемые ее горлом.
— Ты, блять, заводишь меня больше, чем когда-либо, пытаясь вести себя тихо.
Она прикусила мою губу, задыхаясь от желания.
— Заставь меня кончить, Люциан, пожалуйста, — прошептала она мне в губы.
— Да, — ответил я, — по команде.
Она замерла на мгновение, прежде чем прошептала:
— Ох, что за команда?
Настала моя очередь сделать паузу с усмешкой.
— Как ты думаешь?
Она хихикнула и издала мое любимое тихое фырканье.
— Типа… иди сюда и хорошенько кончи?
Я разразился смехом, мне это чертовски понравилось. Мне нравилось, что она ничего не знала об этом образе жизни, но в то же время так хотела исследовать его вместе со мной. Эта готовность говорила со мной громче, чем могли бы говорить слова.
Она вдруг шире развела ноги и крепко прижала мою руку к своей киске.
— О, Боже, да. Научи меня. Прикажи мне. Прикажи мне, Люциан.
Ее нетерпеливый, серьезный тон зажег во мне безумный огонь.
Я отшвырнул свои джинсы и все остальное в сторону, радуясь скользкому мешку под ногами. Я опустился на колени и оперся на пятки, чтобы поднять ее задницу ко мне на колени. Эта поза дала мне полную свободу действий, головкой члена я коснулся ее влажного тепла, затем сместился чуть ниже и потерся о клитор, на что Тара тихонько взвизгнула. Она придвинулась ближе, почти насаживаясь на меня.
— Пожалуйста, Люциан. Пожалуйста. Войди. — В ее пронзительном голосе звучала мольба, побуждающая меня погрузиться в нее, но я сопротивлялся.
Практически извращённое желание помучить ее заставило снова сорваться рычанию с моих губ, когда она умоляла меня острыми ногтями и железными мускулами. Оскалив зубы, я крепко держал ее за задницу и двигал таким образом, что ее влажные складочки ласкали мой член, каждым толчком бедер приближая набухшую головку к ее клитору. Бедра Тары задрожали, и она извивалась в своем отчаянии, пытаясь втянуть меня в свою киску.
Я замер и впился пальцами в ее упругие ягодицы, давая ей понять, что она должна подождать. Она должна подчиниться моему темпу. Моему контролю. Я нашел ее руку, положил ее средний и безымянный пальцы на клитор, давая ей молчаливый приказ потереть его для меня.
Она не теряла ни секунды, и я медленно вошел в нее, внимательно прислушиваясь к ее телу с закрытыми глазами. Напряжение в ее мышцах, скорость каждого вдоха, сдержанность ее стонов — все это передавалось на языке, который я когда-то знал. Я медленно провел ногтями по ее заднице и вниз по внешней стороне бедер, позволяя ей двигаться на мне. Я схватил ее за запястье, крепко сжав его, молча говоря ей притормозить. Когда я почувствовал, что она поняла, я осторожно провел дрожащими пальцами вдоль ее трепещущего пресса, подразнивая нижнюю часть ее сладких грудей.
— Какое для тебя волшебное слово, детка? — Я провел пальцами по одному соску, а затем другому. — Волшебное прикосновение? — Моя медленная ненасытная охота привела меня к ее тугой попке, куда я вдавил кончик пальца внутрь.
Она издала несколько резких вздохов, давая мне мой ответ. Но я не был готов к ее оргазму. Не тогда, когда я был готов сделать так, чтобы это длилось вечно.
Затем я скользнул ногтями по ее позвоночнику, измеряя напряжение в ее теле, которое тут же передалось мне.
— Тебе это нравится. — Слова вырвались резким шепотом, подпитываемым неистовым желанием. Сила хлынула сквозь мои пальцы, и я снова провел ими по ее позвоночнику.
Тара тут же накинулась на меня со свирепым гребаным оргазмом, покачивая своими сладкими бедрами.
Я упал вперед и вошел в нее, охваченный силой потребности.
Ее резкие вздохи раздавались у меня в ушах, когда ее тело сотрясалось от спазма за спазмом, ее ногти царапали мою спину, побуждая меня двигаться быстрее и сильнее. Ее красивая киска сжимала мой член, пока я безжалостно толкался. Резкий крик вырвался у нее, напомнив мне о необходимости тишины, и я накрыл ее рот своим, готовый к каждому звуку, который она издавала, когда ее внутренние мышцы конвульсивно сжимались и доили мой член.
Она совершенно точно не кончила по моей устной команде, но я был уверен, что только что узнал, как это сделать.
Мой собственный оргазм взорвался ядерным взрывом у основания позвоночника, эхом отдающимся в моих яйцах. Она притянула мое лицо и рот к своему, ловя каждое рычание и ворчание, пока мы освещали стратосферу. Осветили гребаную вселенную и посетили вечность за считанные секунды.
Наконец, опустошенный, я рухнул немного в сторону, тяжело дыша, снова наполненный тем благоговением, которое я всегда испытывал к ней.
— Черт возьми, детка, я люблю тебя.
Нежные пальцы погладили мои губы, ее собственное затрудненное дыхание замедлялось. — Я люблю тебя, Люциан.
Глава 8
— Бэйн, пора. Давай. — Низкий голос Проповедника прямо за пределами палатки вырвал меня из маленького счастливого пузыря, пока я лежал там с насытившейся Тарой в руках.
Могу я притвориться спящим? Я насторожился при мысли о том, что он увидит Тару такой мягкой и обнаженной, и я выскользнул из-под нее и встал, нащупывая свою одежду. Мне удалось влезть в джинсы, схватить рубашку и ботинки и как можно тише покинуть палатку. Убедившись, что палатка надежно защищена от насекомых, я достаточно долго тянул время, прежде чем надеть рубашку и ботинки, не перепутав правый с левым.
Борясь с желанием не идти, я направился к костру в лагере, где меня ждал Проповедник. Что, черт возьми, он мог запланировать такого, что требовало выполнения в полночь?
Напряженная поза Проповедника говорила о том, что он либо разозлился, либо чего-то боялся. Скорее всего, разозлился. На меня. Я тихо подошел к костру.
Он посмотрел на меня снизу вверх, в его черных глазах плескались глубины ада.
— Ты готов?
— Зависит от обстоятельств. Что мы будем делать?
— Твои уроки начинаются сегодня. Следуй за мной. — Он взвалил на плечо рюкзак и быстрым шагом направился в лес.
Уроки. Дерьмо. Последнее, чего я хотел, — это ночной поход. Я последовал за ним, не желая в данный момент вызывать его гнев. А это чертова стая волков на охоте? Вой и скулеж эхом разносился в тишине ночи, вызывая у меня озноб. Замечательно.
Углубившись в лес на несколько сотен ярдов, Проповедник остановился и на мгновение огляделся.
— Это подойдет. — Он указал на толстое дерево, несколько стволов слились в одно, покрытое сучками и низкими сломанными ветками. — Взбирайся.
— Чего?
— Взбирайся. Блять. На дерево. — При взгляде на его лицо, в голове тут же пронеслись воспоминания из прошлого, пугая меня. Мой старик имел такое же выражение лица, когда был мерзким, жестоким ублюдком.
Я пожал плечами от неприятного ощущения в животе и подавил бунт, который горел желанием вырваться на свободу. Если я не сделаю то, чего он хочет, он может отыграться на Таре или Стиве.
— Какого-хрена-вообще. — Он хотел, чтобы я залез на дерево, чтобы я залез на гребаное дерево. Без проблем.
Подойдя к дереву, я проверил наилучший угол для опоры рук и ног. Удовлетворенный тем, что нашел самый быстрый путь наверх, я поставил одну ногу на выступающий сучок и подтянулся, чтобы ухватиться за ветку немного выше, чем я мог дотянуться с земли.
Мучительная боль пронзила мою левую ладонь, и я взревел, прежде чем упасть обратно на землю, подняв руку для осмотра. Кровь хлынула вокруг полудюжины предметов, торчащих из моей ладони.
— Какого хрена?
Проповедник приблизился и схватил меня за руку, чтобы посмотреть. Прежде чем я успел возразить, он взял один из объектов и вытащил его. Толстый шип длиной от двух до трех дюймов, у основания размером почти с карандаш.
— Терновник, — пробормотал он. Он удалил другие шипы, каждый из них обжигал, словно раскаленная кочерга, колотые раны кровоточили.