Люциан Бэйн – ОСКВЕРНИТЕЛЬ СОЛОМОН (страница 30)

— Откуда у тебя такое имя? — раздраженно спросил он.

Соломон издал сухой смешок, все еще держа руки над головой.

— От моей матери. Ей нравилось это имя.

— Так кто, говоришь, была твоя мама, парень?

— Дейдра Хэнсли.

— Ее девичья фамилия, сынок, — отрезал он.

— Э-э, Дейдра… Тэймс. Садись в грузовик, — велел Соломон волку, который, не унимаясь, рычал.

Наконец, мужчина опустил ружье, не сводя своих зеленых глаз с Соломона.

— Что тебе нужно от меня? — пробормотал он, его голос звучал, казалось, еще более недобро, чем раньше.

— Мисс Мэри Бартли сказала, что вы можете мне помочь.

Спустя несколько секунд мужчина шлепнул Соломона по ноге, смеясь.

— Мисс Мэри? Как она поживает? Господи, я не видел ее целую вечность.

— Она в порядке, — ответил Соломон, радуясь, что диалог стал налаживаться. — Я ее опекун.

— А где же Артур? — негромко спросил мужчина.

— Он умер около года назад.

— Что у тебя на уме, парень? — потребовал человек, вновь став подозрительным.

— Ну…

— Не нужно подбирать слова. Просто говори.

— Я встретил девушку, ее зовут Хаос.

— Хаос, — повторил он, его интонация выражала презрение.

— Понимаю, это может показаться сумасшествием…

— Не произноси это слово в этом лесу, — гаркнул мужчина.

Соломон попытался снова начать говорить, с большей осторожностью:

— У меня был сон о ней. Она звала меня по имени — Соломон Гордж. В ту ночь я нашел полумертвую девушку, свисающую с ветвей дерева напротив моего дома. Я забрал ее к себе, и она заставила меня сохранить ее тайну. Но через несколько дней я выяснил из разговоров с ней, что она впуталась во что-то очень странное.

— Например?

— Она рассказала, что ее удочерили. Она называла своего отца Мастером. И она упомянула то, что, по словам мисс Мэри, я не должен произносить.

— Что за хрень? — он подпер ногой бампер грузовика Соломона. — Я сам решу, что можно говорить, а что — нет.

Свет, который исходил от луны, позволял видеть лишь его очертания. Наконец, на Соломона снизошло понимание, отчего человек казался черным. Потому что он был таковым — чернокожим!

— Осквернение, — произнес Соломон тихо, оттого что озвучивание слова не казалось хорошей идеей.

Мужчина плюнул через правое плечо, не сводя глаз с Соломона.

— Какого черта ты делаешь, пытаешься поднять мертвецов по всей округе?

— Нет, сэр, — ответил Соломон, — Но я думаю, что она в беде.

— Кто?

— Девушка.

— С безумным именем? — Соломон уставился на него, и мужчина выдал: — Да, я могу произносить это, но не ты.

— Да, Хаос. Она покинула мой дом, и я думаю, она вернулась в то место, откуда пришла.

— Где оно?

— Я не знаю, вот для чего я пришел сюда.

— И откуда мне знать, где она находится сейчас?

Наконец, Соломон покачал головой, оглядываясь по сторонам.

— Я не знаю. — Соломон опять взглянул на своего собеседника. — Что такое Осквернение?

Мужчина опять плюнул, разглядывая его, и Соломон понял, что у него был зажат жевательный табак под нижней губой.

— Ты любишь играть со смертью, сынок?

— Нет, сэр, — ответил Соломон. — Это совсем не так.

— Ну, так это то, что ты делаешь сейчас.

Казалось, теперь ему предстоит сплевывать после каждого обмена фразами.

— Ты видишь это место, позади тебя?

— Психушка?

— Да, психушка, — он четко выделил это слово, и Соломон увидел, как показались белки его глаз, когда его веки широко раскрылись.

Соломон кивнул.

— Я видел.

— Тогда ты увидел ответ на свой вопрос собственными глазами.

Казалось, что Джимми делает сильное ударение на каждом слове, словно говоря на каком-то особенном диалекте.

— Психушка и есть ответ?

Белки его глаз медленно становились более заметными, как и его несколько зубов.

— Ты получил его, городской парень.

Джимми не собирался вдаваться в подробности. Соломон подумал о Хаос и о том, что может случиться с ней, и устремил свой пристальный взгляд на человека.

— Как насчет того, чтобы поделиться со мной историей, которая приведет меня точно к цели?

Глухая тишина длилась секунды, прежде чем его гогот раздался эхом в лесу.

— Поделииииииться истоооорией, говорит он мне.

Его улыбка исчезла, и на Соломона искоса уставились зеленые глаза.

— История говорит сама за себя, парень. На протяжении многих лет. Просто никто не слушает! — вопил Джимми, выдавая интонацией, насколько сильно это раздражало его.

— Город будет рассказывать эту историю снова и снова, но все слишком умны, чтобы заметить это.

Джимми издал очередной раскатистый смех, что заставило встать дыбом волоски на руках Соломона.

— Мертвые люююююбят говорить, мистер Соломон Гордж, они люююююбят петь и танцевать, ох, как они люююююбят нарушать эти правила.