Люциан Бэйн – ОСКВЕРНИТЕЛЬ СОЛОМОН (страница 12)

— Ты продолжаешь пялиться на меня.

Соломон впился в девушку взглядом, заставив ее отвернуться. Мастер всегда смотрел на нее с твердостью, так что Хаос знала, что делать в этом случае, и она отступила. Она уставилась на свои колени, прогоняя всплывшие воспоминания. В испытующем взгляде его сияющих глаз было что-то совершенно отличающееся. Казалось, он смотрел глубже, видел больше, чем она хотела показать. Особенно, когда она была настолько уязвима, словно сломанная «подергай-меня-за-ниточки» кукла-марионетка.

— Еда была очень вкусной.

— Верно, — с облегчением в голосе ответил Соломон, поспешно удаляясь.

Хаос наблюдала, как он шел на кухню. Мужчина был очень странным. Все, что он делал и как делал, было странным и очень далеким от ее понимания. Осторожным, медленным, нежным. Это было таким контрастом по сравнению с суровыми линиями его красивого лица. И тут Хаос осенило. Может, он принял ее за инвалида. Такими были многие люди в городе.

— Я нормальная. Ну, знаешь…

— Ну, конечно, — заключил Соломон, — Я заставляю тебя чувствовать себя ненормальной?

Она рискнула поднять глаза и взглянула на него.

— Ты просто… обращаешься со мной… как будто во мне что-то не так.

— С тобой произошел несчастный случай, ты травмирована, и я отношусь к тебе ровно так, как относился бы к любому, пережившему подобное. Я просто стараюсь быть осторожным с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— Стараюсь не напугать тебя или причинить вред, или случайно поранить.

Наконец, Соломон вернулся, и Хаос продолжила изучать каждое сделанное им движение. Избыток грации и мощи в его конечностях указывали на то, что мужчина был физически развит. Причин этому могло быть множество. Борьба, танцы. Может, какой-то вид спорта?

Убрав тарелку в сторону, чтобы та оказалось вне ее досягаемости, Соломон поспешил в дальний угол комнаты. Несколько секунд спустя он вернулся, что-то вытирая своей футболкой. Вспышка загорелой кожи, покрывающей тугие мышцы, мелькнула из-под ткани и заставила дрогнуть внутренности Хаос, из-за… страха, подумала она.

Он сел и передал ей плоский предмет квадратной формы.

— Может быть, если ты увидишь то, что вижу я, — мягко проговорил Соломон, — тогда поймешь меня.

Хаос уставилась на вещицу, которую он протянул ей, понимая, что это зеркало.

Она взяла его, но не осмеливалась поднять к лицу. Почему должно иметь значение, как она выглядела? Почему это было таким важным для него?

— Или можно подождать, — торопливо произнес он с тем же беспокойством в голосе, что и всегда.

— Я могу посмотреть.

— Уверен, что можешь, но, может, стоит подождать, возможно, еще слишком рано.

— Слишком рано для чего? — спросила она, чувствуя нарастающее раздражение. — Просто скажи мне, о чем ты на самом деле думаешь.

— Ну… в действительности, я думаю, когда ты увидишь себя, то поймешь, почему я так забочусь о тебе.

Соломон еще больше запутал девушку.

— И мне еще слишком рано узнать это?

— Нет, — сказал он успокаивающе. — Я имею в виду… что зрелище не для слабонервных, и это может сильно тебя огорчить.

Каким же забавным он был.

— Мое отражение никогда не отличалось особой красотой, — пояснила Хаос, поднимая зеркало перед собой.

Глава 7

Ее желудок сжался, когда она взглянула на свое отражение в зеркале. Вау. Повернув голову сначала вправо, затем влево, девушке пришлось признаться себе, что вид у нее был гораздо хуже, чем она ожидала. Однажды Хаос читала книгу о человеке с очень сильным уродством. О человеке-слоне. Девушка прикоснулась к припухшей щеке и ткнула в черное пятно под глазом. Вокруг глаз расплылся большой отек, все распухло, и кожу украсили различные оттенки синего, черного и пурпурного. Так много оттенков.

— Могу я узнать твое имя?

Хаос оценивающе рассматривала мужчину. Что еще за имя он хочет получить от нее?

— Чтобы я как-то мог обращаться к тебе?

Немного внутренне расслабившись, девушка раздумывала, что ответить Соломону. Что бы такое придумать? Например, что-то вроде Хаос? Безмолвие было ненамного лучше. А Избранная звучало слишком… высокомерно.

— Ты помнишь свое имя?

Хаос покачала головой, хотя это не было ответом на его вопрос. Каждое ее имя было неуместным и не казалось нормальным. Хаос, Безмолвие, Избранная. До этого ее называли Малышкой, и ей никогда не нравилось это имя. Хаос была не против использовать свои церемониальные имена, но она находилась вне Ордена, и было бы глупо назваться так Соломону. Особенно если она пыталась… так что же она пыталась сделать? Вернуться вместе с ним. Это нормально? Возможно — нет. Оставить в тайне то, кем она была и обманом заманить его, — так было бы гораздо больше шансов исполнить свое предназначение.

— Хаос, — наконец, решилась она.

— Прости, что?

— Мое имя Хаос.

— Твое имя?

Хаос уставилась на Соломона, не понимая замешательства, которое появилось на его лице, и, возможно, неприязни.

— Да. Тебе не нравится?

Она думала, ее имя нравится всем.

— Ты серьезно? Это твое настоящее имя или прозвище?

— Мое настоящее имя.

— Хаос, — повторил Соломон.

— Почему ты продолжаешь повторять это, как будто я не знаю, как меня зовут?

Впервые за все время губы Соломона изогнулись, рисуя что-то близкое к улыбке, но не совсем.

— Тебя действительно зовут Хаос. Не пойми меня неправильно, звучит довольно круто…

Хаос озвучила продолжение того, на чем Соломон прервался:

— Но…

— Прости, я был груб. Просто… я никогда не слышал такого имени. Возможно, тебя называли как-то еще?

— Например, как?

Соломон пожал плечами:

— Кей… Кей? Для краткости?

— Кей? — Хаос стало сложно сдерживать гнев. — Все зовут меня Хаос. Ни у кого не возникало с этим проблем.

Или ей хотелось так думать. С того момента, как ей дали новое имя, у нее не было возможности посетить собрания для проведения ритуала Осквернения, которые проводились раз в неделю.

— Верно, с моей стороны было глупо задавать лишние вопросы. У тебя необычное имя, я никогда не слышал ничего подобного.

— Ты никогда не слышал о Хаос?

— Да. Нет, я имею в виду, что знаю это слово, но как имя — встречаю впервые. Мое имя — Соломон Гордж. Тоже не самое популярное.

— Я знаю.

— Неужели?

Хаос терялась в догадках, как много из известного ей, она может рассказать ему. На самом деле Хаос знала только его имя.

— Это был сон, я видела тебя, — девушка солгала только отчасти.