Люциан Бэйн – Осквернитель Соломон (ЛП) (страница 23)

— Потому что ты была ранена, а я не терплю, когда другие страдают. Ты можешь сесть.

Медленные движения Хаос доказывали то, что ей по-прежнему было очень больно. Она прикоснулась к тыльной стороне своей ладони.

— Мне это нравится.

— Что именно? — уточнил Соломон, направляясь к плите.

— То, что ты против… насилия надо мной.

Соломон поставил воду на огонь.

— Это так необычно? То, что тебе это нравится, я имею в виду?

Очевидно быть избитой до полусмерти было нормой для девушки.

Он оглянулся и уловил, как она пожала плечами.

— Я не помню такого прежде.

О, да, потому что всем было плевать на нее.

— Итак, каково это? Когда никто поблизости не хочет нанести тебе вред?

От самой мысли обсуждать подобное Соломон ощутил всплеск гнева. Это означало, что подтвердилось худшее из его предположений — Хаос никогда прежде не испытывала ничего такого простого как теплое отношение. Но одержимым его делала необходимость выяснить у нее подробности совершенных над нею зверств и при этом не показать своих настоящих чувств — жажды убийства всех надругавшихся над ней тварей.

Поставив две чашки на стол, Соломон не сводил с девушки глаз.

— Я так думаю, — сказала Хаос, отводя взгляд куда-то влево. — Мне не настолько хорошо знакомо это чувство.

Девушка развернулась к нему, ее изогнутые брови выражали удивление.

— Это плохо?

— Нисколько, — солгал Соломон. — Мало кому из нас удалось испытать все хорошие эмоции в этом мире.

— Я не хочу сказать, что не знаю добрых чувств, — продолжала Хаос, осознавая, насколько странным это могло показаться.

— Я испытываю теплые чувства по отношению ко многим вещам. Просто не все они ощущаются…

— Хорошо? — подсказал Соломон.

— Можно чувствовать себя комфортно в мыслях, — объясняла девушка, — даже если твое тело чувствует иначе. Как ты сказал, когда ты тренируешься? — напомнила она ему.

— Это так. — Но это не то же самое. — Есть много видов боли, например, плохая и хорошая.

— Ты можешь научить меня?

Соломон разлил кипяток по чашкам и окунул в них пакетированный зеленый чай.

— Чему именно?

— Другим видам… хороших чувств. Это то же самое, что и удовольствие? — поинтересовалась Хаос.

— Думаю, можно сказать, и так. Но удовольствие тоже имеет много видов.

— Я знаю об удовольствии сексуального рода, — радостно произнесла девушка. — Я очень хороша в этом.

Иисус Христос, вот оно что.

— Ну, это особое удовольствие, — пояснил Соломон, стараясь сохранить мягкий учительский тон.

— Да, Мастер обучал меня, что оно имеет особую власть, и это нормально использовать его на благо человечества, — объяснила Хаос, словно ее собственный разум ставил под сомнения это утверждение.

Теперь Соломон ощущал давление под другим углом, еще одна проверка. От Мастера к Мастеру. Ему необходимо быть осторожным и не упустить шанс выведать все об этом отвратительном притоне.

— Твой Мастер прав. Однако это также может нанести вред человечеству.

— Я знаю, — заверила Хаос.

Как, черт возьми, он должен был научить ее тому, что сексуальное наслаждение она может разделить лишь с тем мужчиной, который полюбит ее?

— Есть еще один вид сексуального удовольствия, — сказал Соломон. — Тот, который может быть разделен лишь между двумя людьми и никем более.

— О-о-о, это когда люди женятся?

— Да, — кивнул мужчина, передавая ей чашку и усаживаясь рядом с Хаос, чтобы продолжить обсуждение этой тошнотворной темы. — Когда мужчина любит только одну женщину, а женщина любит только одного мужчину, они разделяют особое сексуальное удовольствие, которое невозможно испытать вне этой связи.

Свет погас в ее глазах, когда она взглянула на него в изумлении.

— Ты говоришь о сказочной любви. Мастер рассказывал мне об этом. Он сказал, что это не по-настоящему.

Гребаная борьба с Мастером, вот к чему они пришли в итоге.

— Иногда Мастера ссылаются на такие редкие вещи как сказки. Мы имеем в виду то, что случается это не часто, но все же случается, и для многих людей это воспринимается как сказка. Люди не осознают всю силу и дар этого и зачастую тоже называют это сказками, но ты и я, мы оба, знаем, что это не так.

— Правильно, — согласилась она, очарованная его дополнением. — Мы очень стараемся не раскрывать некоторые тайны, ведь глупые люди в своем невежестве могут осудить нас. — Хаос смерила мужчину взглядом, при этом она выглядела любопытной. — Из какого… Ордена ты?

Значит, она являлась частью какого-то Ордена. Соломон отхлебнул из чашки, стараясь не показывать, как много он уловил, собирая все элементы головоломки. Волк у камина тихонько заскулил, и Соломон пожал плечами.

— Меня называют одиноким волком. Будучи частью всего, я не принадлежу ни к чему.

Господи. Он мысленно вытер пот со лба и похлопал себя по плечу, придумав этот ушат противоречивого дерьма. Что было идеальным для такого рода хрени.

Соломон устремил свой прямой взгляд на девушку, снова входя в роль.

— Значит… это удовольствие на самом деле настоящее? — спросила она. — Просто редко встречается?

— Да, — с легкостью ответил Соломон. — Так же редко, как и твоя позиция в Ордене.

Он затаил дыхание, забросив наживку, ожидая, что же Хаос ответит на это.

Хаос глотнула чая и блеснула взглядом, который послал холодящий озноб по его спине. Не он один закидывал приманку.

— Значит… у тебя было это… редкое удовольствие с твоей женой?

Какого черта, она пропустила его вопрос?

— Да, это так.

— На что это похоже?

— Это невозможно описать. Ни одному художнику не под силу.

— Тогда откуда такая уверенность? Как ты узнал, что испытал именно его?

Соломон наклонился вперед, смело встречаясь лицом к лицу с девушкой.

— Просто узнал и все.

Хаос отпрянула в неверии от его ответа.

— Я не верю в это. Все силы можно увидеть, изучить, продемонстрировать.

— Я не сказал, что это невозможно продемонстрировать — просто нельзя объяснить.

— Ты можешь показать это мне? Я бы хотела… научиться. Узнать, каково это.

— А, может, ты уже знаешь? — переспросил он.