Люциан Бэйн – Осквернитель Соломон (ЛП) (страница 20)

— Нет таких. Я не люблю цветы.

Ее странный ответ побудил его в удивлении приподнять брови.

— Ты не любишь цветы, — повторил Соломон, не поверив в это. Но Хаос не выглядела так, словно лжет ему, ничто в ней не указывало на какой-то тщательно скрываемый грязный секрет. Мужчина пожал плечами.

— Справедливо.

— Какое у нее было имя?

— Имя? — переспросил Соломон.

— Как ее называли ангелы. Твою жену.

Сердце било молотом в груди, и вдруг Соломон не смог оторвать своего взгляда от глаз девушки. Они были полны подлинной искренности и какой-то тоски.

— Шантиль.

Соломон наблюдал, как рот девушки медленно растянулся в одну из самых сладких улыбок, которые он когда-либо видел.

— Шантиль, — повторила она. — Какое красивое имя.

То, как у Хаос перехватило дыхание в порыве искренности, вызвало у Соломона мучительную боль и тоску в груди.

Он прочистил горло, несмотря на то, что, перед тем как продолжить тему, разум велел закрыть ее.

— Твое любимое животное?

Вопрос о животном будет последним на сегодня. Идея узнать о ее домашнем питомце пришла вместе с воспоминанием о ловушках, которые нужно было проверить. Если уж кто и заслуживал любить и быть любимым, так это она.

— Я не так сильно люблю животных, — сказала Хаос, глядя вниз в свою тарелку, ковыряясь в еде.

Иисусе. Соломону даже в голову не приходило, что же могло вызвать в ней нелюбовь к животным.

— Ну что ж… уверен, есть тот, кто обязательно понравится тебе, когда ты встретишь его.

Она покачала головой.

— Вообще-то нет. Я не люблю животных. Они отвлекают.

— Отвлекают, — повторил Соломон, изо всех сил старясь выглядеть хладнокровно.

— Как тебя отвлекают животные?

Девушка начала перебирать волоски на своей руке и очень медленно раскачиваться.

— Они не отвлекают, — поправила Хаос. — Потому что я не люблю их. Соответственно, таким образом, они не могут меня отвлекать.

С этим ее ответом Соломон официально вернулся в игру в вопросы. Ее реакция требовала от него действий.

— Но если ты полюбишь кого-нибудь из животных, разве они будут отвлекать тебя?

Он старался говорить удивленно, когда Хаос провела ладонью вдоль своей руки и кивнула.

— Я сам очень легко отвлекаюсь, так что я могу понять это. Но я не понимаю, каким же образом они отвлекают тебя? — спросил Соломон, подобравшись опасно близко к той грани, чтобы облажаться, и предстать безумным, ходя вокруг да около.

Девушка направила взгляд своих налитых кровью глаз на него, и ее идеальный рот ожесточился.

— Они отвлекают.

Ее тон говорил, что вежливость, с которой она отвечала ему, на этом вопросе закончилась.

— Кто тебе такое сказал? — он все равно решился задать следующий вопрос.

Хаос продолжала смотреть на него, и, словно готовясь к чему-то, она выпрямила спину.

— Что случилось с твоей женой?

Жесткость в ее голосе, с которой она задала этот вопрос, дала ему понять, что девушка знала, какую игру вел Соломон, ей было известно все. И теперь, если он хотел получить ответы, придется отплатить ей той же монетой, потому что она не хотела сдаваться.

Соломон изучал ее лицо, прокручивая в голове возможные ответы, словно проверяя свои карманы, взвешивая цену, которую он может ей заплатить. Интересно, она принимает чеки?

— Я же говорил тебе, что она умерла.

— Как?

Соломон втянул нижнюю губу в рот, затем зажал и медленно впился зубами в нее.

— Она была похищена и убита, — ровным голосом ответил мужчина.

Хаос продолжала смотреть на Соломона, ее челюсти были упрямо сжаты, но в глазах зарождался какой-то огонь.

— Мастер сказал, что домашние питомцы будут отвлекать меня от обучения. Когда ее убили?

Сердце Соломона ускоряло ритм от обмена такой болезненной информацией.

— Шесть лет назад. И кто этот Мастер? — поспешил он, перед тем как затеряться в своем же собственном дерьме.

— Мастер — мой отчим. Меня удочерили. Как она была убита?

— Я не знаю, мы так и не смогли ее найти. Почему ты называешь его Мастером?

— Мастеру нравится, когда его так называют. Так что я повинуюсь его желаниям. Как ты узнал, что она была убита?

— Потому что ее останки так и не нашли, — Соломон осознавал, как это звучит, и решил закончить на этом. — Это внутреннее чутье, я просто знаю. — Он решил воспользоваться им именно тогда. — Как называлась та организация, к которой ты принадлежишь?

Девушка смотрела на него на протяжении нескольких секунд, пока тепло в ее глазах не начало угасать.

— Объединенная Церковь Свидетелей Иеговы. Ты думаешь, я красивая?

Если их разговор и мог затормозить, то это был как раз тот момент, когда он с визгом остановился от ее ответа и вопроса. Чутье Соломона подсказывало, что только что прозвучала первая ложь девушки. Но он хотел проверить, так ли это на самом деле. Что касается ее вопроса, то он был легким с одной стороны, с другой же — Соломон был не против на него ответить. Для нее.

— Нет, я не думаю, что ты красивая. — Увидев боль, которую он причинил ей, Соломон быстро пояснил: — Я думаю, что ты прекрасна.

Потрясенный взгляд Хаос был более красноречив, чем все ее ответы на его вопросы.

— Ты этого не знала?

Хаос покачала головой со всей серьезностью, выглядя при этом так, словно только что узнала о том, что Санта Клауса на самом деле не существует. Казалось, будто она не только не догадывалась, насколько красивой была, но и на протяжении всей ее жизни девушку убеждали в обратном, и мысль об этом прожигала яростью все нутро Соломона.

Пораженный таким раскладом, Соломон был просто обязан стереть эту ложь из ее сознания.

— Это правда. Ты одна из самых красивых женщин, что я видел.

Хаос склонила голову на это.

— Шантиль — та, другая женщина?

— Да. И моя мать.

Улыбка, которая озарила лицо девушки, заставила Соломона почувствовать себя жутко. Для кого бы то ни было, получить столько удовольствия от самых простых вещей, означало крайнюю степень лишения в основных потребностях. Никаких домашних животных, никаких комплиментов. Сексуальное надругательство. Причиной всему этому был больной ублюдок Мастер.

— Мастер — это тот, кто причинил тебе боль?

Она яростно замотала головой.

— Больше никаких вопросов, никаких вопросов. Я тоже считаю тебя привлекательным.

Хаос блистала улыбкой, но Соломона насторожило что-то в ее взгляде, словно она отступала.